Глава 25

День пролетел незаметно, словно песок сквозь пальцы. Серафиму с ночевкой забрали родители, и мы с Катей остались наедине. Несколько часов мы провели в тишине, нарушаемой лишь редкими всхлипами. Мы молчали, каждая погруженная в свои мысли, но это молчание было тяжелее любых слов.

Я рассказала Кате о Никите, и внезапно почувствовала, как боль, которая терзала меня, отступает. Она казалась такой незначительной по сравнению с тем, что творилось в семье подруги.

Почему мое сердце сжималось при мысли о нем? Это чувство было подобно маленькому лучику тепла, который пробивался сквозь мрак.

Уезжая из больницы, я пообещала подруге, что заеду к ним за вещами, а затем за заказом для литературного кафе, чтобы отвезти его сотрудникам. В этом была моя маленькая попытка быть полезной, хоть как-то отвлечься от собственной драмы.

На ужин поехала к родителям. Ситуация с Романом Савельевым потрясла меня до глубины души. Я хотела обнять каждого дорогого мне человека, сказать, как сильно его люблю.

Ник уже не был в этом круге. Я игнорировала его звонки и сообщения, как будто их и не было. Его не было.

По дороге к дому Смирнова я остановилась у магазина, чтобы купить бутылку вина и вкусный сыр. Я знала, что он будет поздно, хотелось немного пострадать в одиночестве и завтра перестать себя жалеть.

Включив подсветку на заднем дворе, я уютно устроилась в кресле, слушая шум волн, который уносил мои тревоги далеко за горизонт.

— Привет, — вдруг услышала я голос Димона за спиной.

— Привет, — не поворачиваясь, отозвалась я.

— Как Роман? — спросил он с тревогой в голосе.

Я вздохнула, и мой голос дрогнул:

— У него травмирован позвоночник, множественные переломы, и он все еще в реанимации. Все очень плохо.

Димон тихо выругался, и я почувствовала, как слезы начинают стекать по моим щекам. Я вытерла их ладонями и повернулась в его сторону. Наши взгляды встретились, и по моей спине пробежали мурашки. Он первым отвел глаза в сторону моей недопитой бутылки вина., словно испугавшись того, что увидел в моих глазах.

— Составишь компанию? — спросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Я привез креветки, хочу закинуть на гриль. Дождешься?

Я устало улыбнулась, но внутри меня бушевала буря эмоций.

— У меня их две, можешь не торопиться.

— Так сильно прониклась трагедией Савельевых? — его голос звучал насмешливо, но в глазах читалась забота.

— И это тоже, — неожиданно призналась я.

— Поссорилась с банкиром? — язвительно спросил он, словно пытаясь отвлечь меня от мыслей.

— Тебя это не касается, — отрезала я.

— Предупреждаю, если напьешься, слушать сопливые истории о том, как он тебе изменил, не буду, — скривив губы, добавил он.

Я замерла, чувствуя, как мир вокруг меня рушится. Откуда он узнал? Это было слишком. Просто угадал. Или… знал?

Димон скрылся в доме. Я осталась сидеть в кресле, пытаясь собрать свое сердце по кусочкам. Боль от предательства была невыносимой, но я не собиралась сидеть и страдать, заливая горе вином. Вместо этого я пошла на кухню, чтобы помочь Димону с ужином.

Доставая овощи и зелень для салата, я чувствовала на себе его взгляд. Как ни старался он выглядеть неприступной скалой, его присутствие согревало меня. Я улыбнулась, чувствуя, что в этом хаосе есть место для чего-то светлого.

— Я думала, ты больше не притронешься к морепродуктам? — вспоминая недавнюю историю с аллергией, сказала я, расставляя тарелки на небольшой стол в саду.

Смирнов закатил глаза.

— Это всего лишь креветки.

— Я просто спросила.

— Я просто ответил.

Ну вот, вернулся мистер хмурые брови. Не обращая внимания на холодный тон, я сделала глоток вина и приступила к еде. Димон последовал моему примеру. Нашу тишину прервал телефонный звонок.

Никита.

Я резко взяла телефон и, отключив звук, повернула гаджет экраном вниз. Смирнов удивленно изогнул бровь.

— Не твое дело, ясно? — сказала я, протягивая ему свой пустой бокал.

Он улыбнулся.

— Вообще не интересно.