Глава 26

Никогда не говори никогда. Эти слова всегда звучали для меня как насмешка судьбы. Когда я покидала родной город и человека, которого когда-то считала своим, я убеждала себя, что больше никогда не вернусь. Димон был не моим человеком, а жаркий юг — не моим местом. Но вот прошло почти девять лет, и я снова здесь, сижу на берегу моря, смотрю в черную, бескрайнюю ночь. Рядом Смирнов крепко спит в кресле, словно охраняя мой покой. А я чувствую себя счастливой. Мне хорошо и спокойно, я наконец-то дома.

Я не могу оторвать взгляд от своего мужа. С годами он стал еще красивее, как хорошее вино, которое с годами только раскрывает свой истинный вкус. Или это обычно говорят о женщинах?

— Хватит на меня смотреть, — неожиданно говорит Димон, не открывая глаз. Его голос звучит ровно, но в нем чувствуется напряжение. — Ты рискуешь подумать, что я нужен тебе, а не твой банкир.

Я усмехаюсь, допивая остатки вина из бокала.

— Мило, что ты переживаешь за меня, — отвечаю я, стараясь скрыть дрожь в голосе.

— Не льсти себе, — отрезает он. — Для меня ты просто мать моего ребенка. Я могу быть дружелюбным, но не больше.

Я хочу возразить, но слова застревают в горле. Он боится. Боится, что снова влюбится в меня. Я чувствую это в его взгляде, в каждом его движении.

— Ты боишься, что снова влюбишься в меня? — спрашиваю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.

— Нет, — отвечает он, но его голос звучит неуверенно.

— Звучит неубедительно, тебе не кажется? — усмехаюсь я, допивая остатки вина.

— Кристин, ты пьяна? — спрашивает он, приподнимаясь в кресле.

— Допустим. Но в твоем ответе на вопрос я увидела больше, чем ты хотел показать, — говорю я, глядя ему прямо в глаза.

— Что ты хочешь услышать? — его голос становится холоднее. — Что я все эти годы любил тебя и ждал?

— Ну конечно, как же иначе, — отвечаю я с горечью.

— Дура ты, — его слова режут меня, как нож. — У тебя скоро свадьба, думай об этом!

— Никакой свадьбы не будет, — говорю я твердо, глядя ему в глаза. — Банкира больше не будет. Вот такое откровение.

Его лицо на мгновение искажается от удивления, но он быстро берет себя в руки.

— Не скажу, что мне жаль, — говорит он, вставая. — Но, кажется, Серафима привязалась к нему. Ты уже сказала ей?

— Еще нет. На днях скажу, — отвечаю я, чувствуя, как внутри меня все сжимается.

Димон тушит свечу и смотрит на меня долгим, пристальным взглядом. Я вижу, что он хочет что-то сказать, но сдерживается. Пожелав мне спокойной ночи, он уходит в свою комнату. Я остаюсь одна, чувствуя, как холод ночи проникает в мою душу.

***

Утром я поняла, что наговорила лишнего. Разговор с Дмитрием ночью оставил неприятный осадок, и я старалась избегать его, чтобы не усугублять ситуацию. Пробираясь в кухню, я старалась двигаться тихо, но не могла полностью заглушить свои шаги.

— Голова не болит?

Я застыла, услышав его голос. Дмитрий лежал на диване на веранде, и я не заметила его из-за солнца, которое слепило мне глаза. В руках я держала кружку горячего кофе, который собиралась выпить.

— И тебе доброе утро. Не болит, — ответила я, стараясь звучать спокойно, хотя внутри меня бушевала буря.

Я села на стул рядом с ним. На столе стояла недопитая кружка с остывшим кофе и остатки омлета, который он, видимо, ел на завтрак.

— Так что там за история с московским папиком? Изменил с секретаршей, да? — его голос звучал насмешливо, с легкой издевкой.

— Не порти мне и без того хреновое утро, — ответила я, натянуто улыбнувшись.

Он рассмеялся, наслаждаясь моментом, когда мог подразнить меня. Я знала, что он просто пытается вывести меня из себя, но это не помогало.

— Серафима звонила, она с твоими родителями уехала на весь день на Красную поляну, — сообщил он, меняя тему.

Я кивнула. Серафима, уже сообщила мне записав видео.

— Романа увезли на операцию, — сказала я, листая сообщения от подруги.

— Поедешь в больницу? — спросил Дмитрий, отпив кофе.

— Сначала в кафе. Катя просит помочь с вечерним мероприятием. Она должна была встретиться с каким-то автором. Поеду посмотрю, чем могу помочь, а потом уже заеду к ней. Довезешь? — я старалась говорить спокойно, но голос все равно выдавал мое напряжение.

— Могу подбросить до автобусной остановки, — ответил он с насмешкой.

— Очень смешно! Я смотрю, ты прям рад, что моя свадьба отменилась. Настроение поднялось, болтаешь со мной. Смотри, не влюбись, — сказала я, пытаясь поддеть бывшего его же методом.

— Я тебе уже говорил, ты для меня не больше чем мать моего ребенка. Но если настаиваешь, можем снова не разговаривать. А лучше, может, тебе снять себе жилье? — он посмотрел на меня с вызовом.

— Если ты забыл, я все еще твоя жена и у меня прописка по данному адресу. Могу отсудить половину при разводе, — я ответила ему, стараясь показать, что не боюсь его колкостей.

Он поднялся с дивана и, нахмурив брови, посмотрел на меня. В его глазах читалась смесь раздражения и ненависти.

— Сделаешь это, и я солью органам опеки видео с твоими алкозапоями, — сказал он, прищурившись. — Например, вчерашнее. Показать?

Я не сдержалась и прыснула в него водой из стакана, который держала в руках. Он рассмеялся, но его смех быстро сменился хмурым выражением лица.

— Не стоит испытывать мое терпение, а то ведь могу жестоко наказать, — сказал он, глядя на меня с угрозой в глазах.