Глава 31

Второе слушание прошло скомкано. Судья задавала дежурные вопросы, ответы на которые были ей известны заранее. Она отпустила нас, сухо сообщив, что решение вступит в силу через месяц.

С тех пор как мы с Димой откровенно поговорили, прошло три дня. Он избегал меня, как чумы, и даже в тот день, когда Сэм осталась у бабушки Вали, он исчез, оставив меня в одиночестве. Мы с Катюхой разработали хитроумный план, чтобы вернуть его, но он провалился с треском.

На выходе из здания суда я увидела его. Он остановился, посмотрел мне в глаза и тихо сказал:

— Пусть Сэм останется у меня до конца лета.

Я кивнула, чувствуя, как внутри все рушится. До последнего я надеялась, что он предложит не разводиться, что мы начнем все сначала. Но он не предложил.

Накануне Серафима тоже попросила пожить у отца хотя бы неделю, обещая заниматься математикой и читать книги, которые ей задали на лето. Я пообещала подумать, надеясь, что и мои каникулы продлятся.

— Хочешь поужинать втроем на яхте? — вдруг предложил он, когда мы уже почти распрощались.

Его слова прозвучали неожиданно, как будто он пытался сделать вид, что ничего не произошло. Но скорее всего, я выглядела слишком жалко.

— Нет, я поеду к родителям, а утром улечу в Москву, — ответила я, стараясь скрыть боль в голосе.

Он кивнул, соглашаясь.

— Довезти?

Я молча кивнула.

Он сел в машину и завел двигатель. Я держалась как могла, очень хотелось кинуться ему на шею и не выпускать его из объятий до тех пор, пока он не скажет: «Останься со мной». Только это не решит наших проблем, не смягчит его сердце.

По дороге мы молчали, я смотрела в окно, он на дорогу. Лишь только припарковавшись у дома, он сказал, что не сможет меня отвезти к родителям, спешит на работу.

Серафима выбежала нас встречать, ее лицо было красным от слез.

— Пап, а ты куда? — спросила она с грустью в голосе.

— На работу, — ответил он, стараясь скрыть напряжение.

— Ну пап, я думала, мы проведем время вместе, пожарим колбаски и поиграем в теннис, ты, я и мама.

Я обняла ее, чувствуя, как сильно она переживает.

— Дорогая, у тебя еще будет время. Ты можешь остаться здесь до сентября.

Ее настроение улучшилось, но тут же снова стало мрачным, когда я сообщила, что уезжаю.

— Папа, мама завтра улетает, ты должен побыть с нами! — закричала она, и ее слезы потекли ручьем.

Смирнов замер, не зная, как поступить. Он вышел из машины и обнял дочь.

— Малышка, если бы уезжала ты, я бы остался. Но мама взрослая и свободная.

— И что? И что это значит? У меня больше не будет мамы и папы вместе? Мы же хорошо жили здесь... Я хочу побыть с вами вдвоем.

Серафима разрыдалась, и ее плач разбил сердце Смирнова. Он крепко прижал ее к себе, гладя по голове. Я отвернулась, чтобы не видеть их, и пошла в дом.

Внутри меня все клокотало от боли и обиды. Я собрала чемодан, ответила на сообщения в рабочем чате, стараясь отвлечься. В дверь постучали.

— Входи, — сказала я, стараясь не выдать свою слабость.

Это был Димон. Он выглядел растерянным и напряженным.

— Я попросил Руслана подменить меня на яхте, — сказал он, избегая смотреть мне в глаза.

— Хорошо, — ответила я, продолжая сидеть за ноутбуком.

— Кристин, не хочу добивать Сэм, давай проведем вечер вместе. Мы можем поехать к твоим родителям, а потом погулять у моря или поехать в парк.

— Хорошо, — ответила я, понимая, что это попытка сохранить видимость нормальной жизни. Он задержал на мне взгляд, могу поспорить, в глубине его души пряталась тоска по мне.

— Значит, на этот вечер объявляем перемирие. Будем просто родителями для нашей дочери. Никаких споров и упреков.

— Это ты себе напоминаешь? — не удержалась я, чувствуя, как во мне поднимается раздражение.

Он улыбнулся, но его улыбка была натянутой.

— Наверное, — ответил он и вышел из комнаты.

Я осталась сидеть на кровати и улыбалась как дура.