Глава 10.

- Мне очень жаль, - мнется в дверях хозяйка квартиры, которую снимаем, - но так вышло.

Это как гром. Не среди ясного неба, понятно. У меня с некоторых пор повсюду тучи. Однако такого я точно сейчас не ждала.

Всматриваюсь в равнодушное лицо своей арендодательницы и не замечаю там ни капли искренней жалости.

Она произносит принятые слова. И ей совершенно всё равно, что мне некуда пойти с маленьким ребенком на руках и мамой, едва ли не прикованной к постели.

Мама встает, конечно, в ванную, например. И до кухни сама может дойти. Но еще очень слабая и у нас прописан постельный режим.

Только вот женщина напротив ничего не желает слушать.

У нее сын неожиданно женился. И новоиспеченным супругам срочно нужна квартира.

- Вы меня тоже поймите. У меня у самой скоро внучка родится, - улыбается. – Такая радость, а мы и не знали. В общем я должна помочь молодым. Иначе что я за бабушка? - говорит она, заглядывая мне за спину, где моя девочка прячется за угол.

Аля выставляет из-за угла свою куклу с огромными глазищами и делает вид, что это не она подслушивает. А кукла ведет себя плохо и при этом всё доносит маленькой проказнице со смешными косичками.

Я тоже невольно улыбаюсь, заметив ее лукавую маленькую аферу. Но быстро прячу улыбку и строго произношу:

- Аля, поиграй в детской. Нехорошо подслушивать взрослых.

- Видишь? – укоряет моя хитрая девочка куклу. – А я тебе говорила, что так нельзя! Идем, скорее. Нам еще чай готовить для мишки, он скоро в гости придет.

Альбина уходит, задрав вверх носик и всем своим видом показывая, какая она строгая воспитательница.

А я кусаю губы и думаю, как успеть найти для моей девочки нормальное жилье.

- Сколько у нас времени? – задаю самый волнующий меня сегодня вопрос.

- Неделя, - пожимает женщина плечами.

- Но… - не успеваю сказать, что по договору она должна меня за месяц о таком предупреждать.

- Вы и так квартплату задержали больше, чем на три недели, - сразу идет она в атаку. – Я молчала. Старалась войти в положение. По-моему, справедливо будет, если и вы пойдете на уступку, - в ее тоне никаких просьб, конечно. Это больше требование. – Одна неделя. Потом будем решать вопрос по-другому, - грубо отрезает она и прощается.

Даже не успеваю спросить, как именно будет регулироваться вопрос, если мы не поторопимся выселяться.

Однако мне особо и не хочется слышать еще и угрозы, и добавочный негатив. И так понятно, что нам придется съехать. Она хозяйка. И, честно говоря, на самом деле часто соглашалась подождать с деньгами. Как в этом месяце, когда все средства ушли на больницу из-за непредвиденной госпитализации мамы.

Так что тут у меня язык короткий. И, может, по закону можно было бы выбить для нас месяц, в чем я не уверена. Но не буду же я с ней судиться.

- Всё как-то одно к одному, - вздыхает мама, когда я ей рассказываю о проблеме. – Да еще и перед праздниками. Но, знаешь, может это и к лучшему?

Непонимающе поднимаю глаза на маму, отрываясь от телефона. Я одновременно просматриваю объявления. Ни минуты не хочу терять. Вдруг сразу что-то удачное попадется, и Альбине не придется встречать Новый год в какой-то замызганной дыре.

- И что здесь может быть хорошего? – спрашиваю маму, в глазах которой сияет снисходительное ликование. Ага, сейчас скажет что-то очень мудрое . А я опять буду выставлена виноватой и не видящей знаков.

- Это же знак! – безошибочно угадываю я, как и ожидалось, настрой мамы. – Позвони своему начальнику. Такой положительный человек! Он, наверняка, не откажет в помощи. А там, может, и сойдетесь, - она аж светится, загоревшись своим сводническим планом.

А я подбираюсь в мгновение. Не сразу понимаю, что про Булата мама не знает. И что иметь в виду его никак не может.

А потом меня накрывает уже совсем другой волной несогласия.

- Мама! – восклицаю с упреком.

- Ну что мама, что мама, - качает она головой. – Этот твой Барханов замечательный человек. Представительный, заботливый. И не женат, как я успела узнать.

- Откуда? – меня аж дрожь берет, когда представляю, что матушка моя успела самого Марка Александровича расспросить, нет ли у него супруги. И какие виды он имеет на меня.

Сразу приходит на ум, что он был бы вовсе не против таких откровений с моей мамой.

- В интернете почитала. Я что, по-твоему, из леса совсем? – недовольно сводит она брови. – Кстати, если о нем можно вот так вот просто информацию найти, значит, человек он не последний, - с важным выражением на лице науськивают меня принять ухаживания.

Только вздыхаю на всё это и головой мотаю. С мамой иногда спорить бессмысленно.

Легче всё выслушать, а потом аккуратно перевести тему.

***

Найти жилье за такой короткий срок – задача не из легких. А если еще и нормальное, и по цене божеской, то шансы достичь цели вообще стремятся к нулю.

Всё, что мне удалось – это найти крохотную однушку. Даже кухни нет отдельной. Просто небольшая комната-студия с плитой и маленьким холодильником. Стол, три стула, раскладной диван на двоих. Короче, мебели по минимуму. А я не могу сейчас позволить себе что-то докупить. Еще на переезд деньги уйдут.

Помогло то, что тетя Валя, добрая душа, временно приютила маму. А я надеюсь уже после праздников снять квартиру побольше.

Но сначала надо работу найти. При таком раскладе, как сейчас, мой порывистый поступок кажется слабостью. Хм, если не дуростью. Вспылила, написала заявление об уходе сгоряча, а страдают теперь родные.

«Эгоистка», - хватаюсь мысленно за голову.

На собеседования меня позвали только в две фирмы, но, судя по их требованиям на два листа, возьмут меня вряд ли. Так что я уже всю душу себе изгрызла упреками и самокритикой.

Как мне вообще в голову пришло увольняться?!

Дура, как есть!

Извожу себя до такой степени, что уже готова вернуться в офис и проситься обратно на работу.

Так-то я сейчас в отпуску числюсь. У меня оставалось неиспользованных кривых-косых одиннадцать дней. В том плане, что там еще выходные удачно вписались. Так что я прикинула, можно их использовать. И лишние деньги в форме отпускных мне не помешают.

К тому же это давало возможность не сразу всех в отделе ставить в известность, что я ушла от них. Официальная версия – мне срочно нужно находиться дома. По семейным обстоятельствам в общем.

Это и правда в какой-то мере. Поскольку проблемы с переездом мне перекинуть не на кого. У нас в семье я и мама, и папа.

Но как же это непросто!

Иногда хочется просто забиться в угол, обнять себя за коленки и разреветься в голос.

Но мне нельзя.

Льзя только быть сильной и позитивной мамусей для Альбуси. Ребенок не должен видеть, что у нас всё плохо. Маленькая она еще для таких испытаний.

И на этой подбадривающей мысли я обычно в противовес скатываюсь в уныние.

«Надо было терпеть, - ругаю себя. – Сидеть на месте и не рыпаться. Ну вот кто теперь виноват, что у нас беда? Только я!»

И такие в минуты мечтается вернуть всё, как было.

С самодурством нахрапистого Барханова мириться уже даже согласна в таком понуром состоянии. Издевки Булата сносить…

Особенно сложно не выдавать эмоций, когда мне принимается названивать Марк Александрович. И уговаривает передумать.

Как-будто Казбеков разорвет моё прошение, если я прибегу обратно проситься!

Точно нет.

Я только потешу его самолюбие. Так и представляю, с каким замороженным видом Булат посмеётся надо мной и выставит вон.

А Барханов всё донимает мой мобильник. Первые два-три раза я брала трубку и старалась отделаться от его дотошных вопросов общими фразами. А вчера и вовсе перестала отвечать на его звонки.

А какой смысл?

Он мне больше не руководитель. Вряд ли мы с ним еще увидимся в будущем.

«Пусть обижается, - решаю я по зрелым размышлениям. – Может, оставит наконец в покое».

Однако моё шаткое равновесие рушится одним звонком.

И это не Марк Александрович, которого я твердо планирую игнорировать. А Елена Николаевна.

То есть ответить придется.

«Потому что вдруг у начальницы кадровиков ко мне что-то важное?» - размышляю я и попадаю в точку.

- Понимаете теперь, Лидия Викторовна, в какое положение я поставлена? – сетует руководитель отдела кадров. – Получается, что я закрыла глаза на эту деталь и позволила вам уйти без отработки.

Мне неудобно подставлять ни в чем не повинную Елену Николаевну. Однако и выходить на отработку совершенно не хочется.

- А какой период указан в договоре? – уточняю я, нервно расхаживая по комнате.

- Две недели. Оплачиваемых. Выходите, Лида Викторовна, - чуть ли не плачет женщина в трубку. – Босс такой сердитый был. Ни разу еще не видела Булата Эминовича таким агрессивным. Нет, не кричал, конечно. Он человек уравновешенный. Но до сих пор холодок по спине от этого его взгляда! – жалуется она мне.

И я верю, естественно. Потому что лучше, чем кто-либо знаю, насколько страшным может быть Казбеков в гневе. С ним в такой момент и в одном помещении находиться боязно. Не то, что стоять и в трясучке и держать ответ.

Эх. А я рассчитывала, что моя маленькая хитрость проскочит. И две недели будут погашены за время отпуска.

Не тут-то было! Наш мрачный босс, оказывается, бдит. И ему подавай в эксплуатацию сбежавшую подчиненную!

«Что ж, одна радость – зарплату получу за плюс две недели работы», - прикидываю я и успокаиваю Елену Николаевну, пообещав, что уже послезавтра выйду на работу.

Знала бы, какими будут эти четырнадцать дней, ни за какое золотишко бы в офис не сунулась!