Глава 9.

- Моя личная жизнь тебя не касается, - цежу, отметая слабовольное желание пожаловаться Булату на домогательства его подчиненного. – Если б эти абсурдные обвинения и были бы правдой, то с нас с Бархановым иначе бы спросили. Служебными романами и административными за них мерами наказания уж точно не генеральные напрямую занимаются. А своё праздное любопытство бывшего, можешь оставить при себе, - говорю, вдруг понимая, что мне больше нечего бояться.

Я и так уже увольняюсь. Что он мне сделает? Накричит в ответ за дерзость? Ну и пусть. Я просто уйду. Вообще не понимаю, почему стою и терплю этот бессмысленный допрос.

- Пропусти сейчас же, Булат. Ты не можешь отказать мне в желании уйти с работы, - сильнее толкаю его от себя.

Но он как скала. Неподвижная и непоколебимая.

Казбеков даже не шелохнулся. Так и остался сверлить меня черным огнем в глазах.

- Достаточно того, что я этого хочу , - подчеркивает он, что всё в его власти. – К тому же я еще не подобрал тебе замену, - странно, но мне слышится в этой реплике скрытый подтекст. – Так что, исходя из буквы закона, тебе придется задержаться у нас, мой ценный работник , - глумливо растягивает он губы.

Но в глазах его нет ни тени улыбки. В них лёд один.

Поёжиться тянет от этой стужи, сметающей эмоции.

За что меня так люто ненавидеть, я так и не разгадала.

А сейчас мой разум и вовсе натолкнулся на стену, через которую не пройти.

- Зачем? – я и вправду не понимаю. – Почему бы тебе не подписаться под моим увольнением?

Булат же всеми средствами демонстрировал, как презирает. И как неохотно терпит меня под своим началом.

А сегодня вдруг передумал?

Теперь он не хочет отпускать меня. Хм… с работы.

Логика где-то потерялась. Застряла в пробке и так и не добралась до нас двоих, не умеющих строить вразумительный диалог.

- Может, я подумываю рассмотреть прошение Марка Барханова. Всё же ко мне в первый раз кто-то из новых подчиненных обратился за помощью, - пожимает Булат плечами.

Легкое вроде бы движение, но я отдергиваю руку, точно ошпарившись. Поскольку кожа ладоней как будто загорается от плавного перекатывания мышц под ними.

Память нагло подсовывает не стершиеся воспоминания о том, как я гладила эту мощную грудь, с наслаждением отслеживая идеальный рельеф.

Как Булат накрывал мою руку, в следующее мгновение подминая меня под себя.

Я тихо вскрикивала, но за секунду воспламенялась, стоило его горячему дыханию опалить мне шею.

Зажмуриваю глаза и спешно их открываю, прогоняя видения.

Почему я не могу отделаться от этих воспоминаний? Неужели время и испытания, которым я подверглась по его вине, не затушили то предательское пламя?

Когда же я наконец избавлюсь от Казбекова и всего, что к нему чувствовала? Жаль, что эту нашу вторичную встречу нельзя просто забыть, как повторившийся кошмар. Ведь осадок от снов всё же удается стереть, переключившись на что-то другое, обыденное.

- Что такое, Снегурка? – ухмыляется несокрушимый гад напротив. – Ты какая-то взбудораженная.

«Почувствовал, что я зависла, дотронувшись до него», - прожигает мне мозг, отрезвляя.

Ни за что не дам Булату уловить, что он всё еще властен, если и не над телом, то как минимум над пробуждением воспоминаний во мне.

- Неприятно стало, оттого что прикоснуться пришлось, - кривлю рот. – Кроме того, я всё поражаюсь твоей непоследовательности, - заставляю себя отзеркалить его выражение лица. – То ты нас всех сокращениями запугивал. То умаслить решил, строя из себя доброго начальника?

Усмешка Булата становится шире. Но от нее теперь зловещим предвестием веет.

У меня холод шмыгает вдоль позвоночника от этой его улыбки.

- Неверный вывод, - обрубает Казбеков, продолжая преступно нарушать моё личное пространство. - Скорее, во мне мужская солидарность взыграла. Не хочу, чтоб стоящий мужик тратился на содержание заурядной девицы.

Его хлёсткая фраза попадает точно в цель.

Меня трусить начинает от негодования.

Действую на автопилоте. Так что не сразу даю себе отчет в том, что это моя рука метнулась вверх пощечину обидчику отвесить.

Однако раньше, чем я сама угадываю своё желание, его просчитывает Казбеков.

Мощная хватка запирает моё запястье, и Булат резко тянет меня на себя.

Весь воздух из легких выбивает, когда впечатываюсь в твердую грудь бывшего.

«Что он творит?!» - взрывается в голове неозвученным вопросом.

- Я не договорил, - низкие ноты в его тембре остро задевают мой слух. – Я предлагал тебе переходить к основному плану. Ты не слышала?

Не соображаю, о чем он.

Желудок сжался в комок. А каждый удар сердца причиняет нещадную боль.

Булат играет со мной?

Зачем всё это? Почему бы ему просто не отпустить меня.

Во всех смыслах.

Начинаю вырываться, но жесткий захват только усиливается от этого.

- Пусти, - шиплю, понимая, что мои жалкие попытки высвободиться, только усугубляют положение. – Какой еще план?!

В мыслях страшная каша. Там всё ворочается с лихорадочной скоростью и бурлит одной пугающей догадкой за другой.

Казбеков вспомнил о наговоре своей матушки и решил, что я в его фирму шпионить пролезла?

Но я же первая сюда устроилась. И тогда еще никто знать не знал про планы его семейства на этот холдинг!

Наверное, в моем взгляде так явно просвечивает всё невысказанное смятение, что Булат снисходит до подсказки.

- Давай помогу, - ему будто удовольствие доставляет мой затравленный вид и то, как теряюсь в предположениях. – Идея удобно устроиться под боком у Барханова не прокатила. Но, может, я бы согласился предложить условия получше?

Напрягаюсь каждой клеточкой тела. Смотрю в его расширившиеся в предвкушении глаза, и от черноты в них у меня волоски на затылке шевелятся. Разлепляю пересохшие губы и шепчу почти с надрывом:

- Чего ты от меня хочешь, сломать окончательно? Прошлый раз не вышло, и ты вернулся добить? – его грязные намеки оседают в моей груди крошкой стеклянной. Там всё вопит и ноет о том, что всё происходящее не просто так.

Почему-то же Булат убежден, что я продажная прошмандовка.

На секунду глаза застилает розовой пеленой. Мне думается, что любимый мужчина тоже стал жертвой чужих козней. Меня очернили в его глазах, и Булат…

Нет!

Рывком останавливаю полет своих мыслей.

Даже если всё так, и Булат не собирался меня бросать, он всё равно предатель! Потому что не поговорил. Не стал ничего выяснять.

И готов был предложить денег, когда я заикнулась о возможной беременности.

И к тому же он лгал мне. У Булата уже тогда была невеста.

Он просто играл со мной тогда.

И продолжает делать это сейчас.

Жжение в груди усиливается, превращаясь в клокочущее пламя гнева.

Собираю эту злость горстями, чтобы выдать Булату всё, что я думаю о нем. И о его мнении. Однако меня опережают.

Он наклоняется, до рискованного уменьшая расстояние между нами. Так, что теперь его обжигающее дыхание я ощущаю всей кожей лица. И спрашивает задумчиво:

- Сломать? Да, наверное, стоило, - прожигает меня угрожающим огнем в глазах. – Но я даже рад, что ты… хм, - дергается вверх один уголок его губ, - цела. Сейчас даже интереснее будет с тобой позабавиться.

Будто считывает он мои самые глубинные страхи, превращая их в пошлую реальность. Признает, что для него всё это игра. Развлечение. Моя жизнь. Чувства. Работа, которая так необходима моей семье…

- Так что ты скажешь, Лидочка, - превращается его улыбка в хищный оскал, - если я предложу тебе больше?

Я знаю, о чем он.

И это точно не зарплата.

Рука, всё еще удерживаемая его сильной лапищей, нервно дергается. И, конечно, опять безрезультатно.

Казбеков еще и второе моё запястье предусмотрительно берет в оборот. Предугадал гад, что я бы ему и левой пощечину влепила.

- Что же ты такая издерганная, Лида?

- Ты же не повышение по работе мне предлагаешь, - рычу, на полном серьезе раздумывая, что мне будет, если заеду боссу коленкой между ног. – Выпусти меня отсюда, урод!

Всё. Я потерялась. Доводы разума всё бледнее. Я сейчас в некрасивую истерику скачусь или реально отбиваться буду… как сумею…

И, кажется, это тоже от Булата не ускользает. Видит, что я на пределе.

- Настолько противен? – немного отстраняется, давая мне вздохнуть. – Тебе больше понравилось бы Барханова обслуживать? – хрипит, скрежетнув зубами.

И закипавший внутри огонь негодования выбирается наружу. Меня прорывает.

- А почему мы об этом говорим в сослагательном наклонении? – мстительно бросаю в него вопросом. – Может, мне УЖЕ нравится. А что? Марк А… Он взрослый, солидный…

- Скажи еще, опытный, - рычит Булат, снова приближаясь и оставляя мне лишь миллиметры свободного пространства. Но и те опалены сладким запахом сандала и жженого металла, что царапают мне дыхание.

И чтобы перебить дурманящий аромат дорогого парфюма, смешанного с личным, неповторимым запахом когда-то моего мужчины, говорю назло:

- Обеспеченный, - шумно хватаю кислород и добавляю, - щедрый.

Ой!

Кажется, я ляпнула что-то необратимо опасное.

Черты лица Булата становятся жестче. Взгляд темнее. А на шее гневно пульсирует венка, когда он до появления желваков сжимает челюсти.

«Он меня придушит сейчас!» - лезут в мысли пугающие догадки.

Но мощные руки моего бывшего не шевелятся.

Зато в движение приходит весь его внушительный корпус. Кренится вперед.

И у меня вдох застревает поперек горла, когда Казбеков до преступного близко приближает своё лицо.

Тело сковывает чуть ли не суеверным страхом. В голове такой хаос, что там одна жуть смешнее и фантастичнее другой. Я всё еще верю, что меня сейчас убивать будут в порыве ненависти. И, если Казбеков внезапно обернется вампиром, я совсем даже не удивлюсь.

Тело свинцом налилось. Так, что я уже и не думаю об избавлении. И только моргнуть успеваю, прежде чем решительные губы берут мои в оборот.

Это и поцелуем не назовешь.

Булат будто дорвался до запретного. До чего-то, хорошо защищенного. И укрепления которого он сносит в эту самую секунду.

Причем делает это зло. Не дожидаясь моей капитуляции. Не обращая внимания на моё нежелание впускать его одержимый поцелуй в свой рот.

Я не отвечаю Булату. Только пыхчу и выскользнуть из хватки пытаюсь.

Но его руки уже во всю активничают на моем теле. И на каждый мой выверт, отвечают сильным прижатием.

Кажется, он синяки мне наставит. Однако это не самое страшное. Хуже то, что бывший захватнически ворует у меня поцелуй, на который я не давала согласия.

Мои запястья уже свободны. И я от всей души колочу кулачками по плечам и лопаткам своего озверевшего начальника.

Но ему они как конфетти новогодние! Падают и рассыпаются бесследно, не причиняя не то, что боли, даже неудобств!

Наверное, всё длилось секунды. Не думаю, что могла бы так долго не задыхаться. Пусть я урывками и проглатывала воздух, но всё равно… И всё же и этих крошечных долей времени хватило, чтобы я успела испытать и перенервничать все оттенки унижения, бессилия и ярости. Продолжая трепыхаться в продолжении этого напористого, безжалостного самоутверждения со стороны Булата.

Еще и колено моё подло зафиксировали после тщетной попытки совершить удар последней надежды. Тот, что ниже пояса.

Булат, просчитав мои действия, просто развел мне ноги, вклинившись между ними. И стало в разы хуже.

Он просто не оставил мне выбора.

И я применило единственное, что еще могла.

Как пчелка, понимающая, что бой фактически проигран, прибегла к жалу. Ага, я укусила его. Со всем отчаянием и бешенством, которые бывший пробудил во мне своими оскорбительными обвинениями и варварскими поступками.

До крови укусила.

Вцепилась в нижнюю губу зубами и потянула со всей дури. Казбеков сразу же дернулся, конечно. Притормозил, добровольно взявшись отодрать бешеную меня от себя. Но я, естественно, и сама была счастлива расцепить наши полудикие объятия.

- Спятила? – неверяще мечется взгляд Булата по моему полыхающему негодованием лицу.

- А ты? Что ты себе позволяешь, Казбеков?! – отталкиваюсь от края стола и мчусь к двери.

Но где уж там! Булату же нужно выговориться. Донести до меня, насколько я чокнутая, что позволила подобное в отношении Его боссячества !

Он меня за локоть ловит. И едва не выворачивает сустав, развернув к себе.

- Мне больно! – скрещиваю наши взгляды. – Выпусти меня отсюда, Казбеков. Я хочу уйти. Это всё просто дико!

- Тоже в ах… ауте, в кого ты превратилась, Лида? – порицание в его вопросе режет слух. Однако хватку он всё-таки ослабляет после моего вскрика.

Мотаю головой. У Булата словно пелена перед глазами. Он видит и слышит только то, что хочет.

Действительно не соизмеряет свои поступки с их влиянием на других. Так же, как я не могу смириться с его упёртой слепотой и желанием подмять всё под себя.

- Сделай хоть единожды что-то правильно, - мой голос осип от спазма, перехватившего дыхание, но я должна досказать. – Распишись и освободи нас обоих от необходимости видеться.

- Ну уж нет, Снегурка, - скалится он, возвращая металлические нотки в свою речь, - только мне решать, освобождать ли тебя. И поверь, при желании мне ни во что не станет найти способ оставить тебя тут, - последнее он произносит, предостерегающе понизив голос.

Мой бывший реально умеет быть пугающим, когда хочет. И уверена, власти у него тоже хватит для того, чтобы надавить на такую уязвимую подчиненную, как я. И склонить к чему угодно.

Однако я продолжаю по какому-то внутреннему наитию надеяться, что в нем еще остались крохи человечности.

- Моё заявление на столе, - шумно перевожу дыхание. – Одна подпись, Булат, и мы закончим с этой чокнутой ситуацией, - из меня и вправду как вывело всю этику, хлипко надстроенную поверх наших прошлых с ним взаимоотношений. Говорю с ним, как с тем парнем из студенческих воспоминаний.

Видимо, оттого что Булат и ведет себя так же. Так что абсолютно не похож сейчас на того представительного мужика, которого пару дней назад нам представили новым боссом.

- Что, по имени-отчеству уже не тянет величать? – его глаза молниями буравят.

- Нет, - тихо произношу, добравшись наконец до спасительной двери, - ты мне больше не начальство. Ты мне вообще теперь… никто, - добавляю, как протыкающую точку в этом безумии.

И, выдохнув, шагаю за порог.