Глава 16.

- Что… Нет! – в лицо будто горячий воздух выдувают. Щеки гореть начинают.

Как я могла такой идиотский вопрос задать?!

Растеряна настолько, что из меня одно только фурчание выбивается.

- Да пошутил я. Неуместно, признаю, - скашивает он взгляд на притихшую Алю.

Она, конечно, не всё понимает, о чем мы с ее деспотичным тайным папой говорим. Но от этого моих переживаний не меньше.

Не хочу, чтобы моя Звездочка слышала всю эту грязь. И была свидетельницей наших с Казбековым стычек.

И, кажется, он тоже в этом со мной солидарен.

- Прекращай уже так грозно пыхтеть, - неожиданно весело говорит мне Булат. – Сейчас дым из ушей пойдет. Идем уже, Лидочка.

И ведет нас вниз. В подземный гараж, где останавливает машину.

Я, наверное, позволяю Булату это провернуть только потому, что слишком оглушена его последними репликами. Что это было вообще?!

Незаметно чиркаю взглядом по хищному профилю. Он и вправду признал, что выразился не к месту?

И как это понимать? Ему действительно жаль, что наговаривает на меня и грубит своими предложениями. Или просто при ребенке спохватился?

И эта его «Лидочка» еще! Это ж отсылка к Барханову, верно?

Тогда значит, Булат и не думает извиняться передо мной.

«Да о чем я? – фырчу про себя. - Какие могут быть сожаления со стороны Казбекова. Он же прет как танк! Вот и сейчас, не поинтересовавшись моим мнением, тащит нас к машине».

И я хороша. Зачем позволила ему это?

"Он тебе просто от шока не дал отойти, - успокаивает меня внутренний голос. - Воспользовался твоим смятением".

Но сейчас же я уже очухалась. Так что делаю еще одну попытку возразить. Уже в лифте.

Однако Булат только небрежно отмахивается от моего бурчания. И, нажав на кнопку «Р1», обозначающую парковку под нулевым этажом здания, достает свой мобильный.

- Можешь быть свободен, - говорит водителю. – Я сам поведу. Нет, не нужно подгонять ко входу. Жди меня на парковке.

Подходим к черной машине иностранной марки. От нее так и пахнет деньгами. А в салоне еще и кожей, и приятным освежителем воздуха. Цитрусовым.

Но даже он не может избавить меня от аромата мужского парфюма, смешанного с собственным терпким, с сандаловыми нотками запахом владельца машины. Он забивается в нос, горло и мешает дышать ровно.

Перед глазами выразительное лицо Булата, на котором застыла обескураженность. Вспоминаю, что было минутами ранее. Еще на парковке.

Он забрал ключи от автомобиля и отпустил водителя.

А после обошел иномарку, блестящую безукоризненной чистотой и глянцем даже в потемках подземного гаража, и открыл для меня переднюю дверцу.

Придержал ее.

А я прошла мимо и под его опешившим взглядом села назад. К Але.

Кажется, Булат только тогда очнулся и понял, что собрался поухаживать за мной. И был этим открытием неприятно удивлен.

Хотя я, например, понимаю, что он так галантность проявил. Чисто на автомате. Просто вбитые с детства манеры дали о себе знать.

Однако у меня тоже за годы материнства выработался список замеханизированных действий. И сидеть я привыкла на заднем сидении. Рядом с Альбинкой.

Ее же пристегни, не пристегни, она всё равно как юла! Подвижная, бойкая, любопытная.

Не могу я ее сзади одну оставить. Даже в детском кресле, когда сидела, я рядом всегда устраивалась.

Но откуда Булату об этом знать? Не он же вез ее смотреть новую постановку Золушки. Через весь город на такси. Потому что задержали на работе. А Аля уже неделю говорила про этот спектакль и пропустить его нельзя было никак. И спасибо, что мы не застряли в пробках. Кто-то там наверху меня услышал тогда.

И не он мою Звездочку вез в больницу ставить швы на пальчик. Там, где указательный переходит в средний.

Потому что бабушка задремала в кресле и не уследила. А пакетик с печеньями не хотел открываться, ножницы находиться, ну а ножик на кухне нашелся.

А мама… а маму настойчивый дядя Барханов вновь не отпустил домой вовремя.

Никогда не забуду тот ужас, который испытала, придя домой и увидев эту картину! Жутко было еще и от понимания, как нам на самом деле повезло! Ведь могло случиться непоправимое...

Даже сейчас всё внутри леденеет, когда вспоминаю. Скорая из-за такой ерунды, как палец, приезжать отказалась. А для меня это был вопрос жизни и смерти, не меньше. Моей девочке было больно, страшно. Мы все зареванные и трясущиеся.

И я сидела вот так же на заднем сидении, прижимая к себе плачущую Алю. И благодарила Бога, что всё обошлось этим. С тех пор все колющие приборы убраны на высоту птичьего полета. А дверь кухни почти всегда заперта. Чрезмерные меры уже с большой девочкой, наверное, но я до сих пор не очень отошла...

- Мы не туда повернули, - внезапно выпрыгнув из воспоминаний, вскрикиваю я. – Подожди!

- Тише, Лида. Ребенка разбудишь, - и Булат через лобовое зеркало указывает глазами на Алю. – Ты не назвала мне адрес.

- И?!

- И мы едем ко мне.

- Нет, - вместо крика получается сдавленный всхлип. – Тормози сейчас же, Казбеков, - с тихим шипением цежу сквозь зубы. – Я никуда с тобой не поеду.

- Во-первых, с этим заявлением ты опоздала, - оповещает меня непрошибаемый мужчина. Он ухитряется использовать свой хриплый шепот так, что меня им оглушает. – А, во-вторых, ты можешь сходить. Если хочешь, остановлю, как только подвернется возможность.

Сначала меня обезоруживает его неожиданной уступчивостью.

Конечно же, я хочу тут же согласиться. Выбраться из его элитной тачки. И вызвать такси.

Олнако интуиция вопит о подвохе.

И, разумеется, я обнаруживаю его уже через секунду.

«ТЫ».

Булат сказал «ты».

Он не имел в виду нас с дочкой. И говорил исключительно обо мне.

Это я могу сходить.

А Альбина в таком случае останется в машине. Поедет с ним.

Цепенею.

В легкие будто льда насыпали. И он крошится, колет меня холодом. Мешает сделать вдох.

Чтобы я ни говорила до того, Казбекова это не убедило.

Он не оставит нас в покое, пока не убедится, что Альбина не имеет к нему никакого отношения.

Только весь ужас в том, что при проверке он как раз таки получит подтверждения своего отцовства. А не наоборот.

- Ты как-то подозрительно притихла, - без ощутимого эмоционального окраса комментирует Булат моё состояние. - Раздумываешь над тем, какую новую ложь мне скормить?

И он очень проницателен в своей иронии.

От этого мне ещё сильнее не по себе.

А ещё наружу рвётся истеричный смех. Потому что я действительно сейчас бьюсь над рецептом идеальной лапши для Казбековских ушей.

Но это не обличает моей лживой природы, как думает Булат.

Он просто не оставляет мне выбора.

Всё, что меня сейчас волнует, это как скрыться от него вместе со своей Звёздочкой. С центром моей Вселенной.

И я с болезнным реализмом осознаю, что на стороне Казбекова и его семьи деньги и связи.

Я совсем не уверена, что сумею найти адвоката, который взялся бы мне помочь. Даже если я смогу его дорогостоящие услуги оплатить.

Поскольку вряд ли в этом городе найдётся хоть один юрист, готовый рискнуть ради помощи мне. Слишком много власти на стороне семьи Казбековых.

Однако я костьми лягу, но от дочери своей не откажусь.

- Нет, все мои мысли заняты поисками логики в твоих поступках, - произношу вслух.

Бывает так, что сама безысходность ситуации придает сил.

Мне нечего терять, кроме дочери. И я больше не в том состоянии, когда выбирают, что сказать.

- Как ты собираешься объяснять похищение ребёнка? - спрашиваю, сложив руки на груди.

- Ого, - в водительское зеркало видно, как Булат изламывает бровь. - Как жёстко, Лида! Не знал, что у нас приравнивается к киднеппингом предложение подвести мать с ребёнком.

- Ты только что заявлял мне, что я могу сходить одна, - моё шипение, наверняка, сейчас напоминает ярость дикой кошки.

Никогда не понимала желание некоторых женщин пустить в ход ноготки.

Однако сейчас понимаю, что я бы с наслаждением исцарапала невозмутимое лицо своего бывшего.

- На каком основании без завышения закона ты собирался высадить меня, забрав с собой моего ребёнка?! - приглушенно хриплю, не забыв проверить, не встревожил ли мой возглас Альбину.

Но, к счастью, малышка спит, сладко посапывая во сне. Несомненно, сегодняшний день оказался волнительным и для неё. Пусть эти эмоции и были для Али большей частью приятными.

Чего не могу сказать о себе.

- Ты все же не всесилен, Булат Эминович, - продолжаю говорить в исступлённом желании разбить эту непроницаемую маску на его лице. - Так что прекрати меня запугивать. Сейчас же останови машину и выпусти нас с дочкой. Потому что без меня ты её никуда не повезёшь! И да, полиция и любой суд признал бы это похищением.

- Не признал бы, - каменным лицом возражает мне Булат. - Достаточно будет доказать, что она моя дочь.

Мне горло пережимает кольцом гнева. Ничего себе! Его не было столько лет, а теперь он вдруг объявляется и со своей железобетонной непоколебимостью предъявляет права на Альбину??

Поддаюсь вперёд.

Хватаюсь двумя руками за переднее сидение. Больно врезаюсь, частично просунувшись грудной клеткой между ними. Но это ничто по сравнению с тем огнём, который жжёт мне внутренности.

- Не докажешь! - выдыхаю, свирепо впившись взглядом в его спокойной профиль. - Потому что она не твоя, понял?!

- Раз ты так уверена, - без единой эмоции в голосе отвечает Казбеков, - тогда не будешь против теста ДНК. Съездим в клинику утром. Ты подтвердишь анализами свои гневливые утверждения. И можешь быть свободна. Вместе с дочерью, - после короткой пауза добавляет он. - Но, конечно, только в том случае, если ты мне не солгала, Лида. И девочка, действительно, не моя.

Сверлю его ещё несколько секунд ненавидящим взглядом, а потом резко откидываюсь назад.

Из меня все силы разом вынимают.

Потому что последнее мне нечем сейчас отбить.

И мне даже думать страшно, что я буду делать, если Казбеков получит официальное подтверждение своего отцовства.

Из пустоты моего предварительного поражения выводит ровный голос Булата:

- Выходи, Лида. Мы приехали.