Глава 17.

Подчиняюсь.

Я как сомнамбула. Двигаюсь механически. Медленно и рассеянно озираясь.

В мыслях образовалась дыра, и все попытки собраться проваливаются сквозь нее.

Ночной холод заглатывает моё ежащееся тело, но я не спешу в тепло чужой квартиры.

Булат обходит машину, что-то достает из багажника.

А я рассматриваю мирно спящую на заднем сидении Альбинку.

«Разбудить?» – топчусь в сомнениях.

Так-то она уже тяжелая для меня. Но постараться донести до лифта могу. Интересно, какой там этаж?..

Поднимаю глаза и безрадостно изучаю огромный элитный комплекс, в который нас привезли. Он состоит из нескольких зданий. Все высоченные, с красивым фасадом.

Приходится сильно задирать голову, чтобы примерно прикинуть, сколько же здесь этажей.

Двор тоже большой. С детской площадкой.

Мои мысли спотыкаются, когда вижу ее. И начинают наконец складываться во что-то последовательное.

Но, увы, бесцветное.

Здесь Булат поселится со своей Сабиной. С женой…

Их дети будут подбегать к этому игровому комплексу, когда они с супругой выведут их погулять…

Я, безусловно, не имею права стоять здесь и сыпать своими раненными эмоциями в сторону их будущего! Это неправильно. Нехорошо.

Однако взгляд вновь падает на Альбину. И материнское сердце тихо спазмирует оттого, что моей девочке никогда не достанется отцовской любви. И всей этой красивой жизни, в которой она была бы принцессой. Вместо этого, Але придется и дальше ютиться в однокомнатной или и вовсе мотаться по съемным квартиркам.

«Это, если ты снова сбежишь, и оставишь Звездочку без отца», - желчно напоминает внутренний голос.

И в этом есть своя правда. Я эгоистично цепляюсь за свою малышку. Боюсь разлуки. Возможно, лишая ее прекрасного будущего.

А ведь Казбеков может и не подумает ее отбирать у меня. Просто начнет участвовать в жизни дочери. Сделает ее комфортной для Альбины.

Перевожу взгляд на ее папу.

И этого достаточно, чтобы вернуть все мои страхи на место. Булат возвращается ко мне, расправив широкие плечи.

Мощный, несокрушимый.

По внушительности мог бы соперничать с впечатлением, оказываемым этим гигантским жильем, которое приняло нас в своё бесчувственное чрево.

Казбеков здесь смотрится гармонично. А вот у меня зашкаливает сидром самозванки.

Что я здесь делаю? Для чего всё это?

Обнимаю себя за плечи.

- Долго это будет продолжаться? – рявкает Казбеков.

И меня шатать начинает от нестерпимого флэшбека.

Он уже говорил мне такое. В день расставания. Когда бросил со Звездочкой под сердцем…

Уходит с десяток секунд, пока понимаю, что этот недовольный рык обращен не ко мне.

Сюда семенит какой-то мужчина. Возраст сложно угадать. Вроде бы не мальчишка, но весь его скукоженный вид и частые шажочки, которые он делает, приближаясь к Казбекову, выдают неуверенность, незрелость в поведении.

Он отделился от небольшой пристройки рядом с жилой частью новостройки. И, судя по костюму и накинутому поверх пальто, это не охранник. А кто-то более высокого полёта.

И всё же ведет себя услужливо. Почти раболепно с Казбековым.

Правда, под ледяным взглядом, которым пригвождает того последний, сложно вести себя на равных. Такой уж Булат. Ему посмотреть достаточно, чтобы забрать себе главенствующее положении.

- Почему до сих пор не починили? – Казбеков не повышает голоса, но от его требовательного тона свернуться тянет напуганным зверьком.

- Простите, Булат Эминович. Бригаду вызывали уже, - мямлит мужчина. – Они сегодня приходили, посмотрели. Обещали всё сделать. Завтра система уже восстановится и можно будет пользоваться гаражами.

Так вот почему мы на улице припарковались.

Теперь понятно, почему злится Булат. Его тоже не устраивает, что придется идти с ребенком через двор.

Хм. Или Альбина здесь ни при чем. И он только неудобствами, которые самому приходится терпеть, недоволен.

Смотрю на кое-как остановленную машину. Булат, видимо, до того зол, что и заморачиваться не стал поисками места парковки. Стоим фактически посреди двора.

- А сегодня нам что делать? – сводит Казбеков брови, взор под ними тяжелеет.

- Я помогу? - нетвердо предлагает мужчина и заглядывает в машину. – Отнесу ребенка.

И, несмотря на его трясучку перед мрачным Казбековым, я замечаю, как он удивлен.

С ребенком Булат сюда, конечно, еще не приезжал. И это поражает коменданта здания или кто он тут. Мужчина косится на меня. И явно не знает, как себя вести.

Расшаркиваться еще и передо мной? Или делать вид, что никого здесь не видел, кроме Булата?

- Не нужно. Лучше проследите, чтобы завтра всё было сделано, - пресекает Булат его попытку подольститься. – Отвечаете за это. И убедитесь, что машину припарковали как надо.

С этими словами он передает электронный ключ мужчине. А я подбираюсь вся от стыда.

Мне так неудобно перед мужчиной! Он же точно не швейцаром здесь работает. И этот жест унизителен.

Но комендант безропотно принимает черный электробрелок. Еще и бормочет какие-то извинения и пожелания доброй ночи.

Меня же просто скручивает изнутри шепнуть ему: «Извините».

Однако моё неуместное рвение обрубается действиями Казбекова.

Словно в замедленной съемке смотрю на то, как он нагибается к дверце автомобиля. Подтягивает к себе Альбусю и, аккуратно подняв ее на руки, идет к подъезду.

Обмираю. Уставилась на дочь и отца, как на оживший кадр из снов. Тех, о которых я бы даже маме не рассказала.

Мне часто снилось такое. Будто Булат всё осознал, передумал, вернулся за нами…

Боже, какая глупость!

Во-первых, я бы и сама его не простила после его предательства!

А, во-вторых, такие, как Казбеков, не вскакивают среди ночи от угрызений совести. И им не печет грудь при воспоминаниях о девушке, сердце которой они походя сломали.

Но тогда, что происходит сегодня?

Булат ведь даже не уверен, чей ребенок сейчас свернулся калачиком, спрятав голову на его крепкой груди. Зачем он это делает?

«Зачем, Булат?! - крик застревает в горле. – Чего ты пытаешься этим добиться??»

Бегу за ними и прячу глаза, когда дохожу до лифта. Мои слезы – это всего лишь остаточные капли высушенных эмоций. Ненужный осадок, задержавшийся в ранимой душе.

И они лишь мои. Не для демонстрации. Не для того, чтобы выбить чьё-то сочувствие.

Это моя боль и моё право. Жжением в глазах просто-напросто способ затмить боль от сердечного ожога. Пережить ее. Снова.

Хотя этого не должно было произойти. Мы не должны были встретиться вновь…

- Достань ключ, - не сразу понимаю, что Булат делает.

Едва не отпрыгиваю, как ужаленная, почувствовав, как легонько трется бедром об меня.

Его слова очень медленно доползают до моего сознания. И только со второй или уже третьей попытки просекаю, что мне доверяют вынуть ключи от квартиры из кармана брюк.

А я НЕ МОГУ!

Вот не могу, и всё тут.

Я к нему не прикоснусь.

Для меня даже в узком пространстве кабинки стоять рядом с Булатом то еще испытание.

Его энергетика, этот опасный магнетизм, запах, что мешает ровно дышать, меня всё из колеи выбивает.

А если еще и дотронусь…

Нет, мне нельзя этого делать.

Это Булату на меня плевать. А я… я с таким трудом, кирпичик за кирпичиком выстраивала стену между нами. Так долго пряталась за ней от своих чувств.

Не позволю ему за один вечер разрушить всё.

Мне и так нестерпимо переживать ситуацию, когда мы вот так, втроем возвращаемся домой. Как семья…

В моих наивных мечтах всё так и выглядело. Мы после работы заезжали бы с Алей, вместе добирались бы домой. И Звездочку нес бы ее папа. Нежно прижимая к сердцу, осторожно так, чтобы не разбудить.

Когда же я уже повзрослею и перестану верить в розовые облака?..

Спрессовываю всю эту чушь в голове в один мысленный «бли-и-и-н». И шепчу недоумевающему Казбекову:

- Давай мне Алю.

Он вскидывает бровь, но меня не интересует его мнение о логичности моих действий.

Мне свою психику спасать надо.

Чем ближе мы к его квартире, тем нелепее мне кажется происходящее.

Спасает только то, что я оправдываю свою уступчивость страхом.

Повторяю, как мантру: «Булат запугал меня. Не угрожал прям явно. Но четко дал понять, что если не приму сейчас его условий, то дальше на мирное решение вопроса можно уже не рассчитывать».

Двери лифта расходятся, а мы так и не пришли к согласию.

Вот. Еще одно доказательство моим мыслям.

То есть либо я выбираю остаться ни с чем, либо же проявляю временную гибкость.

А уже потом выезжаю на… на чем-нибудь…

Сейчас, например, не уступил ни один из нас.

И вот итог. Булат выходит из лифта и идет к своим апартаментам. Доходим до двери. Ключа у нас в руках всё еще нет.

И, конечно, Эминович вменяет это мне в вину! Он так уставился на меня. Всем своим мрачным видом демонстрирует, как я нас подвожу.

А я опять протягиваю руки. Хочу забрать Алючку.

На что мне вновь суют под нос чуть оттопыренный карман брюк.

Тоже хмурюсь.

Но долго мы так не сможем препираться взглядами и ядовитыми ужимками.

Поэтому тяжко вздыхаю и обхожу Булата справа.

Он провожает меня немного опупевшими глазами, но молчит.

«Молодцом! – хвалю его мысленно. - Лучше не раскрывай рта, Казбеков. Иначе нам в парадной ночевать придется».

Становлюсь у него за спиной. Набираю воздуха. Чуть ли не глаза зажмуриваю. И принимаюсь медленно опускать руку в коварный карман…