Глава 18.

Кошмар.

Так еще хуже.

От него жар исходит.

А я никак не могу придумать, в какое положение встать, чтобы минимализировать соприкосновения.

Наверное, вечность проходит, прежде чем я нахожу решение.

И одному небу известно, почему Булат до сих пор не потерял терпение.

Он возвышается надо мной, усиливая напряженность происходящего своими долгими вдохами и шумными выдохами.

И не спешит меня отчитать за нерасторопность.

А передо мной, елки-моталки, широкая спина, к которой бы прижаться сейчас, проявить женскую слабость, пустить всё по течению… хм, нельзя!

У меня так давно не было отношений! Теперь понимаю, почему меня мама журила. «Нельзя же себя закрыть ото всех! Монахиней до конца жизни теперь жить будешь?» - так и слышу ее голос у себя в голове.

А мне некогда было.

Пришлось быть и мамой, и папой для Звездочки.

И как следствие – я ни разу после расставания с Булатом не разрешила себе быть слабой.

Тем более не растрачивала я себя на поиски мужчины, на чьем сильном плече иногда позволительно передохнуть.

Не могла себе подобную прихоть позволить. Даже если б очень захотела, расхрабрилась и снова рискнуть и кому-то довериться.

И уж тем более эту нишу в моей жизни не займет Булат.

Не тот он человек. С крепкими ягодицами, переходящими в узкие мужские бедра…

«Какого дьявола ты не носишь пальто, Казбеков?»

Он его в машине оставил. Теперь я поняла, что он там в багажнике делал. Видимо, нести ребенка, будучи одетым в тяжелую верхнюю одежду, показалось Булату непрактичным. И он надежно спрятал своё пальто в багажнике. Беспокоился, что стыбзят?

Вот уж не думаю, что какой-то бедолага отважился бы красть у самого грозного жильца дома. Которому и комендант чуть ли не в ноги кланяется.

На Булате только пиджак. И сегодня плотная темно-серая ткань кажется мне предательски тонкой и короткой. Прекрасно подчеркивающей спортивную фигуру своего хозяина.

- Полагаю, по законам жанра, сейчас я должен осклабиться и заявить, что сам являюсь дьяволом? – с хриплой усмешкой спрашивает мой бывший.

И меня перетряхивает.

Вообще-то Казбеков мне и в самом деле видится сейчас дьявольски опасным и в то же время привлекательным мужчиной. Особенно этот его низкий голос!

Но абсурдности моих ощущений и в целом действий это не отменяет.

Проблема даже не в том, что я весь этот ляп про его верхнюю одежду вслух сболтнула.

А в том, что я самую дурацкую позу выбрала для забора ключа!

Отошла чуток. Поняла, что расстояние для моей руки большое получается. И придется присесть, чтобы дотянуться.

Ну я и… Расставила ноги для того, чтобы опорную поверхность увеличить.

Я ж еще и на каблуках! Пускай и не на очень высоких.

Короче, уже и присесть успела. Вперед подалась.

А тут вдруг его ремарка тембром, вибрирующим низкими нотами.

- Ыы-ы, - задавила в себе вскрик.

И едва не встретила лицом мужское бедро.

В последнюю секунду меня спасла тяжелая ладонь, приземлившаяся на макушку.

Рука Булата пригвоздила меня к полу. Потом медленно отстранила от себя. И, небольно дернув за собранную в кулак прядь волос, заставила посмотреть в глаза.

Позо-о-ор.

Гулко сглотнула, ставшую вязкой слюну. И держусь еле. Покачиваюсь от дрожи в ногах. Они уже совсем обессилили от диком перенапряжения.

Счастье, что Булат Алю не выронил.

Он как-то изловчился перехватить ее одной рукой. А другой меня поймал.

- Ли-да, - собственное имя, произнесенное с тягучим ударением, оглушает.

По обнаженным нервам хлестает.

И смотрит Казбеков нехорошо так. Глазами, в которых истинная тьма плещется.

- Не доводи ты до греха, Лида-а. Ты что это там придумала? У меня ребенок на руках. А ты именно сейчас решила передо мной на колени становится? – как током прокатывается по мне его угрожающий шепот.

Принимаюсь отползать враскорячку. Так нелепо и паршиво я себя никогда не ощущала!

Почему рядом с Казбековым со мной всегда случается какая-нибудь жуткая дичь?!

- На корточки, - зачем-то пищу, придравшись конкретно к этому слову.

Я же не на коленки!

И распрямляюсь наконец на трясущихся от мышечной усталости ногах.

Булат отворачивается. Еще и головой качает с порицанием.

Серьезно думает, что я из ума выжила и нашла самый идиотский момент для соблазнения?!

Это еще кто кого завлекал!

Сам придумал мне квест щепетильный. Стоял монументом. А затем кинулся издеваться!

Пока я фырчу и пульс выравниваю, Казбеков толкает боком чуть приоткрытую дверь и проходит внутрь первым.

А я смотрю на его действия с разинутым ртом.

Не потому, конечно, что он меня пропускать вперед не подумал.

А из-за того, что ключ из кармана он как-то ухитрился же достать! Вот же ж… А говорил, что сложно!

И червячок сомнений в моей груди теперь не отстанет. Будет изводить вопросом: «А не специально ли Булат выдумал проблему с добычей ключа? Хотел, сделать… что? Поставить меня в неловкое положение? Если так, то это ему великолепно удалось!»

Бурчу себе под нос. И никакого приглашения войти, я естественно, не жду от него. И вхожу следом.

Включатели искать не нужно. Свет автоматически зажегся в коридоре. При этом он мягкий и успокаивающий, так что ребенка не будит.

Казбеков на ходу скидывает обувь и целенаправленно идет вглубь квартиры.

Финт со светом продолжает радовать из помещения в помещение, и вот мы наконец в спальне.

Небольшая заминка в дверях, и я облегченно выдыхаю. Это не его комната.

Спасибо! Мои нервы не выдержали бы сегодня еще и в спальне Булата очутиться.

Мне даже осматривать помещение не нужно, чтобы это определить. Отсутствует тяжелый сандаловый флер, который мгновенно превращает меня обратно в неопытную девчонку, боящуюся предательства.

Воздух здесь разряженный, пахнет безликостью, свежестью и пустотой.

Да, температура намекает на то, что недавно комната проветривалась. Но есть и другие признаки того, что у этой спальни отсутствует хозяин.

На тумбочке рядом с аккуратно заправленной постелью нет ни одного забытого предмета. Как и элементов одежды на мебели.

«Гостевая, что ли?» - думаю я.

А Булат укладывает Альбину на кровать. Размещает ее ровно посередине. Хотя малышка уже не в том возрасте, чтобы скатиться во сне.

То время ее папаша пропустил…

Потираю плечи. И ловлю на себе острый взгляд бывшего. Он словно в душу смотрит. До костей буравит.

Спасаюсь тем, что быстрым шагом иду к кровати.

Больше всего на свете мне сейчас хочется обнять свою девочку. И, выгнав Булата из спальни, спрятать нас обеих. Хотя бы под одеялом.

Вместо этого я могу лишь укрыть Алечку краем покрывала. И, включив настенное бра, направляюсь к выходу.

Казбеков не ждет моей просьбы и сам выключает свет.

Выходим. И, ничего не говоря, он показывает направление.

Так и идем. Молча. Как крадущиеся преступники, отважившиеся украсть кусочек своего прошлого. Несбыточного прошлого. Того, которому не бывать.

- Кухня там, - взмахом руки Булат зажигает свет в нужном направлении.

- Как гостеприимно! Ты меня хотя бы в экономки записал? Или, по твоему плану, в мои обязанности на период заточения здесь только готовка входить будет? – не знаю, зачем язвлю и огрызаюсь.

Просто накопилось слишком много. Нужно выплеснуть всё. Иначе взорвусь. Хотя я и сейчас в неменьшем аффекте.

- Если надо будет, начнешь и готовить, - припечатывает Казбеков, полоснув по мне темным взглядом. – И для протокола, это и было гостеприимством. Если хочешь чего-то выпить или перекусить, кухня в твоем распоряжении, - ошарашивают меня в принципе вполне нормальным объяснением.

Это я, взвинченная и перенервничавшая, успела довести себя. И шиплю, как истеричка, на пустом месте.

Уже хочу сменить тон. И, может, даже поблагодарить хозяина дома. Всё же мы у него. Но тут Булат вышибает из меня весь воздух.

- Я скоро вернусь, только переоденусь. И мы поговорим, Лида. Так что лучше перехвати что-нибудь, - говорит он. – Разговор будет серьезным.