Глава 19. Булат.

Булат.

Смотрю на нее и… не верю.

А во что именно, и сам уже не отвечу.

Наверное, не верю, что той самой девчонкой с затравленным взглядом, действительно Лида была.

И как прежде не верю, что любила когда-то она по-настоящему.

Но и в то, что эта крошка с большими, напуганными глазами -промышленным и грязным шпионажем занималась, тоже с трудом верится.

Я положительно не верю ни в любовь, ни в то, что люди могут плюнуть на большие деньги и руководствоваться идеалами. Но и в то, что про Лиду мне в прошлом говорили, тоже больше не верю…

Не верю, что так играть можно.

И это лютый парадокс, потому что я при этом продолжаю с четким недоверием реагировать на каждое ее слово и жест.

Кто же ты, Лида?

Прожженная стерва или всё та же, наивная малышка, которая дрожала в моих руках?

Единственное, что четко сейчас понимаю, это то, что мне исключительно фактами оперировать надо.

Для начала выясню, моя ли у Лиды дочь.

И, если да, то выясню, почему ее так долго скрывали от меня.

На ум только одна причина приходит, и от нее зверем рычать хочется.

Ведь в нашем с Лидой прошлом я, по сути, студентом был. Почти никем сам по себе.

Да, наследником с крупным состоянием в перспективе, но на тот момент мажором в общем. Как бы я ни морщился от этого слова.

На кой ей сдался такой отец для ребенка?

Решила, видно, кого-то более статусного подобрать.

Девочка, хоть и в скромницу играла, но уже тогда любому голову вскружить могла.

Со мной вон до сих пор прокатывает. Мозг уплывет рядом с ней. Одного взгляда достаточно, чтобы думать больше не мог ни о чем. Все мысли сразу вниз скатываются, так что в штанах тесно. Ей всегда улыбки одной нежной достаточно было, глазками своими волшебными похлопать, чтобы у меня за грудиной печь начинало от нестерпимого желания схватить, присвоить эту красоту ее хрупкую.

А она, получается, умело разыгрывала всю эту беззащитность манящую.

И, когда добилась своего, в завещание гребаное вписалась, Лида сразу удачно переметнулась. Тем более, что и моё положение стало очевидно-шатким

Даже о ребенке мне не сказала!

Не выгодным я папкой ей виделся, значит.

Перед глазами марево бордовое. Положил бы сейчас всех, кто ее надоумил тогда во все те игры втянуться.

Почему-то мне сложно представить, что Лида самостоятельно ко всему пришла.

Я эту ситуацию так вижу, что за ней кто-то битый стоял. А, возможно, и сейчас стоит. За ниточки дергает. Не зря же она именно в ту фирму устроилась, которую я купил…

У меня и сегодня немало отбитых на голову конкурентов, которые ничем не гнушаться не подумают для достижения цели.

Как и в юные годы, когда многие уважаемые люди, друзья деда, в лицо мне улыбались, покровительственно так, по-отечески, а за спиной нож держали. В переносном смысле, разумеется. Короче, хватало вокруг мужиков при бабках, кто себе часть бизнеса оторвать хотел.

Может, и Лида пыталась ребенку папашу пообеспеченнее подобрать? Только не выгорело у нее.

От этой мысли крушить всё тянет. Впечатываю ладонь в стену. Следом дверца шкафа с грохотом захлопывается под моей ладонью. И я замираю.

Не хочу шуметь и будить малышку.

Странное чувство, незнакомое. Но теплое такое, непривычно. И хорошо внутри от него.

Кровавая пелена спадает моментально, и взгляд проясняться начинает.

Ясно одно. Демьяну звонить пора.

Кузену. Неучтенному сыну моего дяди Макса. Внебрачному, в общем.

Демьян единственный, кто меня удержать сможет, если мне стоп-краны сорвет. А я уже чувствую, что на грани.

Если выяснится, что дочь Лиды от меня… Если я ошибся. Если мне помогли ошибиться, и эта малышка с напуганными глазками не врала и жертвой оказалась… Это, считай, ящик пандоры расхерачен.

Головы полетят. И боюсь, эта дорога из разжалованныхи раздавленных мной приведет туда, откуда удара я меньше всего ждал.

В дом мой приведет…

Однако есть и другой вариант

Тот, где Лида ушлая шельма. Тогда всё еще катастрофичнее обернуться может. Потому что я не уверен, что на этот раз пощадить ее смогу.

Однажды я уже отпустил Лиду. Не стал наказывать. И весь свой гнев обрушил на конкурентов. Мне себе место в семейном деле выгрызать пришлось. И одновременно с внешними врагами Казбековых бороться. Которых мне дед в наследство вместе со своими миллионами передал. Капитал фамильный удержать надо было.

А кем я был в то время? По сути, неопытным юнцом с непоколебимыми принципами и хищными амбициями.

Но всё выгорело тогда. Пускай и налетели стервятники со всех сторон, когда деда, а после и дяди не стало.

Я всех разбросал тогда. Безжалостно, беспощадно.

Помню, как все диву давались, как в растерянности морозились, когда чуть позже наша кампания принялась один за другим поглощать все отколовшиеся было предприятия.

Они просто не знали, что у того, кому сердце с мясом вырвали, не стоит искать сочувствия.

К тому же я сумел себе отличную команду собрать. Парни все отличные, преданные. Всем, как себе самому доверять мог. И, как вон Демьяну. Что ближе всех мне.

Он почти сразу же отвечает на моё короткое сообщение. Я всего один вопрос набрал: «В городе?»

«Если не вопрос жизни и смерти, то нет. Не в городе», - приходит от него насмешливое.

Усмехаюсь невольно. Терпеть не могу переписки эти тупые. Надо что-то сказать – жми копку и говори в трубку, бл*дь.

Но с Демьяном так не прокатит.

У него свои заморочки. И, если хочешь, чтоб тебя сходу не послали, лучше написать. Так оно вернее будет.

На последнее не отвечаю. Сам поймет, что мне не до пантомимы сейчас гребаной. Обойдется.

«Нужен?» - прилетает от него следом.

Дошло, что не шучу.

«Да», - подтверждаю.

«Завтра буду», - ровно, по существу.

Выдыхаю.

Демьян в самое сложное время рядом был. Из такой задницы вытаскивал порой… никогда не забуду. Короче, он не только по крови брат. Он друг, лучший, а это порой ближе даже.

Меня столько раз подставляли и предавали, что, если б не Демьян, я бы всё человеческое по пути наверх истратил. Только благодаря ему перегруппироваться смог. Остыть, когда надо, глупостей в ответ не натворить. Собрать в кулак всю ненависть, всю ярость, что накопилась, и точечные удары наносить.

Не распыляться на никчемность. Стальным панцирем эмоции ото всех прикрыл и хладнокровно давил одного противника за другим. Пока на вершину не взобрался.

И вот здесь уже внезапно получаю как с ноги под дых. И снова от той же малышки с глазами лани.

Только она умеет врываться в мою жизнь, как сумасшедший вихрь. И делает это с такой беспечностью, словно не замечает, в какое бешеное торнадо меня от нее закручивает.

А Снегурка смотрит на всё это, очаровательно распахивая свои глаза голубые. Невероятные, чистые, как небо само. И что-то там доказать мне пытается. Дистанцию выдерживает, голоску своему тихому строгости придать.

Еще умилительнее становится. Чего только стоит свою сущность в узде держать мне в такие минуты! Я же с ней контроль теряю. Поступки начинаю совершать ничем не объяснимые.

Иду обратно к кухне и ловлю себя на том, что улыбаюсь, как кретин.

Вот на кой я ее к себе в квартиру привез?! Куда разумнее было бы дождаться утра, водителя за ними отправить, чтоб в клинику привез. В ту, с которой заранее договорюсь и уверен буду, что их лаборатория не куплена никем. Что нагреть меня не попытаются через Лиду и ее малышку.

А я что сделал?

«Проблем себе лишних подогнал», - отвечаю себе мысленно.

Снегурку застаю за кухонным столом. Перед ней хлеб и банка с медом.

Завидев меня, смотрит испуганно и дышит через раз. Но что-то еще на дне глаз ее красивых блестит, что прочесть себе не позволяю.

Вместо этого привычно упаковываю эмоции поглубже и подхожу к столу.

- Аля просыпалась, я не знала, чем ее еще накормить, - торопливо докладывает. - На ночь она обед не будет и колбасы не ест. А так поела, успокоилась и уложить себя снова дала, - воровато глаза отводит.

Так, будто последние запасы еды в доме уничтожила.

Усмехаюсь и сажусь напротив.

«Это сколько же я у себя просидел, пока мозги в рабочее состояние привести смог?»