Глава 7.

И, выдержав паузу, угнетающую сознание, Казбеков в конце концов сообщает суть претензий к нам:

- Вы же должны сознавать, что это не норма, когда за весь департамент отдувается лишь один человек? Пускай и очень талантливый, - говорит Булат, а я ошарашенно впиваюсь в него глазами.

Что??

Он что, решил вот так вот просто взять и раскромсать стереотипы?

Неужели похвалит меня? Признает в присутствии всех, что я молодец, и что за мой счет весь отдел прекрасно выплывает?

Задерживаю дыхание, неверяще уставившись на большого босса.

- Марк Александрович не обязан тянуть на себе вас всех. Подумайте сами, зачем мне сотрудники, которые всего лишь слепо выполняют чужие предписания? У которых нет собственных идей. У вас немного времени, сразу предупрежу. Рекламная компания для Натурал Косметолоджи – ваш последний шанс, - поначалу ускользает от меня смысл услышанного.

Так что я не сразу перестаю ошеломленно светиться в преддверии похвалы, так и не случившейся в мой адрес.

И, видно, Булат истолковывает мой с трудом сдерживаемый восторг превратно.

Наверное, думает, что за Барханова радуюсь. Потому что его взглядом сейчас резать можно. Настолько острые льдинки сейчас в нем мелькают.

Интересно, почему? Даже если Марку Александровичу удалось создать миф о том, что мы с ним пара, причем тут Булат?

Ему разве не всё равно, с кем я?

Но, судя по насмешливой брезгливости, с которой он отводит взор, ему есть дело до моей личной жизни.

Только это не назовешь ревностью.

Оно больше похоже на то, что Казбеков вынес мне омерзительный вердикт. И что бы я ни делала дальше, его мнения обо мне это уже не исправит.

Но это лишь половина мощи удара, что пришлась по мне.

Есть ведь еще кража моих достижений шефом.

Приходится верить, что Барханов присвоил себе мой успех.

Преподнес всё так, будто это он, а не я из кожи вон лезла ради удачливости наших проектов.

Это низко. Даже для такого скользкого типа, как Марк Александрович. Даже для него это слишком!

А, может, к этим необъективным выводам Казбеков самостоятельно пришел? Что ему за отчеты такие представили? Или, точнее, кто?

Голова разламывается от всех этих анализов.

А затем Булат, отчитав нас как нашкодивших котят, распускает собрание. Предварительно нам поручается проявить себя и свой потенциал при работе с новым заказчиком.

Далее нам представляют коротенькую презентацию, умело организованную молоденьким парнишкой в очках, которого я раньше у нас в холдинге не встречала. И раздают папки, таящие в себе чаяния Натурал Косметолоджи.

В течение этого относительно спокойного времени в прессующих стенах булатовского персонального пространства я отчаянно бьюсь над непростой задачей. Пытаюсь не смотреть туда, откуда меня лазерными лучами обжигают янтарные глаза.

Кожа скоро дымиться начнет на открытых участках от взора моего бывшего, пылающего недобрым огнем.

Меня уже начинают мучить подозрения, что он оставил меня на работе с гадской целью – превратить моё здесь существование в эмоциональный ад.

На своё место возвращаюсь, как в воду опущенная.

Оказывается, поступок Марка Александровича здорово по мне шарахнул. От несправедливости выть хочется.

Сколько я засиживалась в офисе допоздна? Сколько утренников в детском садике, совместных прогулок, счастливых минут с моей Звездочкой было упущено из-за самодурства Барханова? И его собственной безнадежности.

И что в результате? Он забрал все лавры себе. А меня оставил в дураках!

Однако и это еще не всё на сегодня.

Под конец рабочего дня меня добивает звонок от мамы.

- Представляешь, Лидочка? У нас сиделка будет! – ее голос искрит не сразу понятной мне эйфорией. - Ты сможешь спокойно работать, не волнуясь за меня. И за Альбусю мы переживать не будем. Если вдруг что со мной, пока ты не дома, Вера присмотрит за нашей девочкой! Спасибо, Марку Александровичу! - без всякого смущения готова мама принять чужую помощь, чем меня нехило шокирует. - Правда, это прекрасная новость? Самая лучшая за последнее время.

Выслушиваю всё это и скомканно прощаюсь со всё еще неунимающейся мамой. Эта неожиданная новость о сиделке словно придала маме здоровья и энергии! Вроде бы и хорошо, но я ни с кем не договаривалась о таком!

Спешу прервать звонок. В итоге, пробормотав что-то позитивное в ответ на неподдельную радость мамы, сбрасываю вызов.

Опускаю телефон на стол и прикрываю глаза. Беру тайм аут, прежде чем вихрем рвануть в кабинет Барханова и потребовать у него ответов.

Как он мог утвердить подобное решение, касающееся исключительно моей семьи? Сам! Без моего ведома и разрешения!

Какая сиделка? Когда он успел с ней договориться?

И как мне теперь объяснять уже распланировавшей всё маме, что от услуг сиделки нам придется отказаться?..

Нет ну как можно быть таким назойливым в образе ухажера?! И при этом столь же беспринципным в плане руководителя и коллеги?

Хотя Барханов мне, скорее уж, конкурент.

Это я по наивности своей не замечала, насколько он хуже, чем я о нем думала.

И сейчас, когда через несколько минут после подставы со стороны Марка Александровича, я обнаружила, что по его просьбе одна из медсестер готова предложить нам услуги сиделки, всё видится мне в еще более грязном свете.

Что это, если не подкуп?

Он меня так задобрить решил?

Кидает, как кость собаке, свои навязанные услуги, чтобы я помалкивала. Позволяя и дальше ему выезжать за мой счет в профессиональном плане!

Причем платить я сиделке ничего не буду, потому что она уже успела как-то оказаться многим обязанной замечательному человеку Марку Барханову .

В кабинет старшего по отделу врываюсь чуть ли не без стука.

Хватаюсь за ручку двери и толкаю ее, не дав Барханову возможности ответить, можно ли к нему.

- Марк Александрович, простите, конечно! Но это уже слишком, - без всяких извиняющихся интонаций рублю я с плеча. – Мы с мамой сами справимся. И я пришла сказать, что касательно всего остального нам тоже не нужна помощь.

- Ну чего ты опять въелась, Лидусь? – говорит он со мной так, будто я его капризная жена, с которой он невесть сколько лет бок о бок прожил. – Мы ж договорились с тобой. Что опять за эпатаж?

- О сиделке и речи не было, - покрываюсь колючими мурашками от его неуместного тона. - Вы внесли оплату вперед? – хмурю брови, задавая главный вопрос Барханову. – Заберите, пожалуйста, у Веры деньги.

- А Вера у нас кто будет? - Марк Александрович в неподдельном удивлении.

- Сиделка ваши трудами, - цежу, стискивая зубы. – Вы даже имя своей должницы не запомнили? Ай-яй, как нехорошо. А Вера вас так восхваляла!

- Лида-а, - тянет вдруг Барханов, - не ерничай. И давай всё это потом. Сейчас и так дел невпроворот. Ты присядь лучше. Нам ведь с тобой и без того есть, что обсудить.

Тушуюсь. Будто внезапно весь запал потух.

Неужели будет извиняться за то, как всё вывернул перед директорами?

Даже от стула, предложенного, не отказываюсь.

Хмурюсь и жду, что дальше.

- Видишь ли, моя хорошая, - как ножом по стеклу звучит его обращение, - нам с тобой предстоит кучу рекламных слоганов напридумывать и картинок к ним подобрать. Потому что теперь руководство ждет от нас чудес. А времени у нас до обидного мало.

Мне, кажется, что я ослышалась.

Таращусь на Барханова, теряясь от такой его наглости.

То есть теперь он рассчитывает, что я помогу ему удержать прекрасное и ложное впечатление, враньем оказанное им на генерального?

И как органично вворачивает это фальшивое «нас» в свою речь, а!

В придачу, никакого раскаяния. Ни слова о том, как ему жаль, что выглядело всё так, словно он своровал чужие наработки.

Мог хоть для красного словца сказать, что ни при чем. Что оно само так вышло. И кто-то там наверху самостоятельно всё напутал.

- Мне жаль, Марк Александрович, но я предпочту поработать над всем этим одна. Так легче сосредоточиться и прийти к оригинальной идее, - вежливо, но категорично доношу, при этом глядя в нахальные щелочки, опасно сужающиеся с каждым моим словом. – Может, когда мысль сформируется уже, я и буду готова показать результаты. Но пока что я даже не углублялась в концепцию. Надо всё обдумать.

- То есть к командной работе ты не приспособлена, я правильно понимаю? – бьет Барханов в незащищенную точку, которую только что прощупал в моем аккуратно обставленном отказе. – Лидочка, - елейно произносит он моё имя, и я готовлюсь к новому удару, - ты б не горячилась так. А то мне ведь придется сообщить наверх, что у тебя такой минус в профессиональном потенциале, - озвучивает угрозу. – А нам как раз сегодня ясно дали понять, что именно над тимбилдингом нам и следует поработать.

Сразу представляю насмешливое лицо Булата. Когда он вызовет меня, чтобы отчитать за неспособность строить проект в команде.

«Я уволюсь, - думаю совершенно серьезно, глядя в мутные глаза шефа. – Никаких нервов не хватит выживать вот так, между молотом и наковальней».

- Я вас услышала, - стараясь держать лицо, проговариваю, поднимаясь с места. – Сегодня всё равно уже поздно. Давайте обсудим всё завтра, - даю понять, что сейчас он от меня никаким давлением ничего уже не добьется. Рабочий день закончен. А мне еще ребенка забирать из детского садика, - вру, потому что Аля уже наверняка дома вместе с тетей Валей.

Барханов недовольно поджимает губы. Но, к счастью, не останавливает меня.

А я размышляю над тем, бежать ли сразу к кадровикам писать заявление об уходе? Или оставить это на завтра?

- Тогда жду тебя сразу с утра у себя в кабинете, - летит мне в спину, помогая принять решение.