Глава 13

Ждана

Ждать приходится минут тридцать... Каждая из которых мне кажется длиннее вечности.

Потому что я не знаю, к чему готовиться. Не знаю, чего ждать от мужчины, которого когда-то безумно любила. Или люблю до сих пор? Но даже, если и люблю, то эта любовь теперь в узде и я её сдержу. Ради себя и сына.

А вот, если Бахтияр замахнётся на то, чтобы отнять Арсения, я... Я буду биться до последнего, но сына ему не отдам! Достаточно с него его правильной семьи и его правильной жизни. Меня, всю неправильную, пусть оставит в покое. И тут же реальность ударяет под дых... А хватит ли у меня сил, чтобы справиться с Бахтияром? Я знаю ответ... И он мне не нравится.

- Ждана Егоровна... - меня отвлекает с переднего сиденья вежливый голос, - Хотите кофе? Или, может быть, чай?

Встречаюсь взглядом с мужскими черными глазами - в них лишь безупречная вежливость. Что Миржоев приказал своим людям в отношении меня? А если я сейчас захочу выйти из машины...

- Ждана Егоровна, давайте не будете так нервничать? Вам лучше дождаться Бахтияра Вакифовича, - всё также вежливо, но абсолютно понятно, что никуда меня не выпустят.

- Тогда кофе, пожалуйста. Латте. Вон там кофейня неплохая, - прошу, чтобы хоть как-то отвлечься.

Показываю на кофейню на первом этаже офисного здания. Там классный кофе.

- Что-то к кофе? - оглядываю мужчину.

По нему видно, что он кости одним ударом ломает, а он мне за пирожными собрался бегать?

- Нет, спасибо! - я и кофе не особо хочу.

Просто, чтобы переключиться, и не подыхать от неизвестности.

Я жду, что Бахтияр вот-вот появится, но кофе приносят раньше. Делаю глоток. Обжигаюсь. Но даже это меня почти не волнует.

Ну, где же он?! Пусть уже придёт, мы во всем разберемся и он свалит из моей жизни!

Потому что - ничего не прошло! Не проходит настоящая любовь... И видеть Баху мне будет невыносимо. Видеть и знать, что он принадлежит другой женщине, которая просыпается с ним в одной постели по утрам, готовит ему завтрак, улыбается, ждет его с работы... Я не думала об этом. Вернее, когда думала, то отгоняла от себя эти картинки, потому что до сих пор помню, как потрясающе хорошо нам было вдвоём. Не только секс. Просто быть вдвоем нам было хорошо. Но тогда в нашем уравнении не было третьей. Или вернее, я о ней не знала. Если бы знала о невесте, то не подпустила бы его к себе.

Вцепившись в стаканчик кофе, смотрю в окно и ничего не вижу. Кофе остывает, я его пью, не чувствуя вкуса.

И вот как-то резко всё вокруг меняется - дверца машины распахивается - секунда и Бахтияр оказывается в салоне машины. Хлопает автомобильная дверца. Громко. С силой. С негодованием.

Но на кого Бахе злиться, если не на самого себя и своих родственников? Мне их игры едва не стоили жизни. И Арсению тоже. Мы уцелели чудом.

Мой взгляд цепляется за разбитые костяшки на руках Миржоева.

- Лачин, салфетки дай, - произносит Бахтияр.

На меня не смотрит. Ненавидит теперь?

И что он сделал с Калугиным? Он тоже весьма не прост - у него куча нужных знакомых. Могут быть проблемы.

- Что ты с ним сделал? - спрашиваю, потому что сердце не на месте, - Избил?

- А что мне с этим козлом надо было сделать, Ждана? Медаль за доблесть ему вручить? Или благодарственную грамоту выписать? После того, как он тебя оскорбил и сына моего ублюдком назвал?! - взвивается Баха тут же.

Сглатываю. Всё он знает. Отпираться бесполезно. Или всё же попробовать? У сына моё отчество, и фамилия тоже моя. Я так боялась, что семья Бахтияра до нас доберется и причинит вред, чтобы не мешали их благополучной жизни...

И в то же время вот сейчас, в самый неподходящий для этого момент мне хочется куснуть Миржоева. За всё, что я пережила по его милости. Его отец в тот день говорил, что заводя отношения со мной, Бахтияр прекрасно знал, что на мне не женится. Я была... постельной грелкой?

- А разве не так? - шепчу я, - И кто в этом виноват? Даже, если бы не авария, что дал бы ты Арсению, кроме статуса внебрачного ребёнка? И вообще... Хватило бы смелости признать его? Или папа бы заругал?

Мне так больно... Так больно не было в первую встречу там - в том доме в горах, в той беседке, увитой виноградными лозами. А вот сейчас я вся - в месиво.

У Бахтияра ничего не было для меня и моего сына, потому что он всё должен был отдать другой девушке. Слёзы подкатывают к глазам. Я сильнее сжимаю дурацкий стаканчик с кофе. Зачем вообще его попросила?!

- Не смей! - повышает Миржоев голос, - Вот этого - не смей! Как вообще...

Он выдёргивает стаканчик с кофе из моих пальцев, распахивает автомобильную дверцу и вышвыривает его на улицу. После снова захлопывает её. Хватает за плечи, разворачивает меня к себе и встряхивает:

- Как ты посмела мне не рассказать о ребёнке? - пышет гневом словно дракон, - Девять лет, Ждана! Девять лет!

Делаю попытку вырваться - не отпускает. Лишь крепче сжимает пальцы на моих плечах. Словно когтями в душу впивается.

- Так и посмела! - я тоже повышаю голос.

Надоело! Как же всё мне надоело!

- Чтобы твоя семейка нас не добила! А то мало ли - решили бы провести контрольную зачистку... Арсений же не ваш! Его я родила! Его не жалко!

Отшатывается. Разжимает руки.

Я отодвигаюсь в угол, закрываю ладонями лицо и разражаюсь громкими рыданиями.

Не могу больше... Нет у меня сил со всеми ними воевать.

Но что же так бесчеловечно драть меня на куски? За что? Неужели Баха не понимает, что оставить в покое гуманней?!

Или думает только о себе?

- Никто бы не причинил вам вреда... - слышу сквозь рыдания.

И потрясенно убираю руки от лица.

- Ты совсем дурак? - спрашиваю у Миржоева.