Глава 5 · Игра началась

Рогнеда ещё некоторое время сидела в библиотеке, не двигаясь, положив ладонь на закрытый фолиант, словно пыталась удержать под пальцами хоть какую-то опору. После слов Сюзанны привычная тишина зала изменилась. Теперь в каждом шорохе страниц чудилось чужое подслушивание, в каждом шаге — намерение, в каждом вежливом поклоне — расчёт.

Она медленно вдохнула.

Паника была бы самым удобным подарком для её врагов.

Значит, паники не будет.

Рогнеда поднялась из-за стола и собрала книги в аккуратную стопку. С виду — обычная девушка, уставшая от занятий. Внутри же мысли уже работали иначе, быстрее, жёстче. Если Офелия ищет союзников, если слух о башне уже начал расползаться по коридорам, то первый удар может быть нанесён совсем скоро — до того, как Ричард официально объявит о браке.

А может, именно в момент объявления.

И тогда от её реакции будет зависеть слишком многое.

— Госпожа? — тихо позвал знакомый голос.

Из прохода между стеллажами вышел Алонсо. В руках он держал свиток, но по его лицу было видно, что пришёл он не за книгами.

— Вы бледны, — заметил он. — Что случилось?

Рогнеда посмотрела на него внимательно. Маг был одним из немногих, кому она пока ещё решалась доверять. Не полностью — теперь уже никому полностью, — но достаточно, чтобы не молчать.

— Сюзанна принесла новости, — сказала она негромко. — Во дворце уже говорят о браке короля со мной. И о том, что миледи Офелия собирает вокруг себя тех, кто хочет этому помешать.

Алонсо прикрыл глаза на секунду, будто именно этого и ожидал.

— Значит, начали раньше, чем я надеялся, — пробормотал он.

— Вы знали?

— Я подозревал, что так будет. Леди Офелия слишком долго считала этот трон почти своим. Такие женщины не уступают молча. Особенно если за ними стоят семьи, которым выгодна слабая корона или управляемая королева.

— А я, по их мнению, и есть управляемая? — с горькой усмешкой спросила Рогнеда.

Алонсо посмотрел на неё чуть пристальнее.

— Нет. И в этом для них проблема.

Рогнеда отвела взгляд.

— Ещё говорят о башне, — добавила она. — О том, что меня видели ночью с одним из рыцарей.

Маг сразу напрягся.

— Уже?

— Да. И, думаю, это только начало.

Алонсо медленно положил свиток на стол.

— Тогда вам нельзя больше двигаться вслепую. Ни одного случайного слова. Ни одной прогулки без понимания, кто вас видит. Ни одной искренности там, где её могут обратить против вас.

— И что вы предлагаете? — тихо спросила она.

Он сделал шаг ближе.

— Научиться играть раньше, чем вас посадят на доску как фигуру.

Рогнеда невесело усмехнулась.

— Звучит вдохновляюще.

— Я серьёзен. Если Ричард объявит о помолвке, двор разделится быстрее, чем кажется. Одни будут вынуждены поддержать вас открыто. Другие начнут искать, как доказать, что вы недостойны трона. Офелия постарается стать воплощением удобной альтернативы — благородной, воспитанной, привычной для всех. А вас будут представлять как опасную, непредсказуемую чужачку.

С каждым его словом картина становилась всё яснее и всё неприятнее.

— Значит, мне нужно стать неудобной не для короля, а для них, — тихо сказала Рогнеда.

Уголок рта Алонсо едва заметно дрогнул.

— Вот теперь вы мыслите правильно.

Он уже хотел сказать что-то ещё, но в этот момент у входа в библиотеку послышались быстрые шаги. Оба обернулись.

Сюзанна влетела в зал почти бегом, запыхавшаяся, с расширенными глазами.

— Госпожа… — она едва перевела дыхание. — Простите. Вас зовут в малый янтарный зал. Сейчас. Король собирает узкий круг.

Рогнеда замерла.

— Для чего?

Сюзанна сглотнула.

— Кажется… он собирается объявить решение.

Алонсо и Рогнеда переглянулись.

Слишком быстро.

Слишком опасно.

Но избегать уже было нельзя.

***

Малый янтарный зал находился в восточном крыле и обычно использовался для неофициальных, но важных встреч — тех, что позже становились историей, хотя при их начале всё ещё делалось вид, будто речь идёт лишь о семейном совете.

Когда Рогнеда вошла, там уже собрались король Ричард, Габриэль, канцлер Эдмунд, леди Мириэль и ещё несколько приближённых. У дальней стены стояли два рыцаря — Бёвард и Ивар.

Рогнеда почувствовала, как сердце неприятно дрогнуло, когда её взгляд зацепился за Ивара. Он стоял, как всегда, ровно и сдержанно, будто между ними не было ночной башни, её слёз и болезненной правды. Лишь на мгновение его глаза встретились с её глазами — и тут же снова стали непроницаемыми.

Правильно, подумала она. Так и должно быть.

Но легче от этого не стало.

Ричард стоял у длинного стола, положив ладони на полированную поверхность. Его лицо было собранным и жёстким — не для спора, а для решения.

— Леди Рогнеда, — произнёс он, когда она приблизилась. — Благодарю, что пришли быстро.

Она слегка склонила голову.

— Ваше Величество.

Габриэль посмотрел на дочь внимательно, словно пытался понять, знает ли она уже, что сейчас произойдёт. В его взгляде читалось напряжение.

Ричард обвёл присутствующих коротким взглядом.

— Я не люблю, когда важные решения живут лишь в шёпоте коридоров, — сказал он. — Поэтому скажу прямо: я намерен связать судьбу короны и леди Рогнеды узами брака.

Тишина в зале стала такой плотной, что её почти можно было услышать.

Хотя многие, вероятно, ожидали этих слов, официальное произнесение всё равно сработало как удар колокола.

Рогнеда почувствовала, как внутри всё сжалось. Не от неожиданности — от веса сказанного. Теперь это уже не слух. Не шёпот. Не предположение служанок.

Это стало политикой.

Ричард продолжил:

— Сила феникса не должна быть предметом торга между домами. И сама леди Рогнеда не должна становиться целью чужих амбиций. Как король я считаю это решение необходимым для стабильности королевства.

Эдмунд склонил голову. Слишком плавно. Слишком правильно.

— Мудрое решение, Ваше Величество, — произнёс он.

Но Рогнеда почему-то сразу почувствовала фальшь. Не в словах — в том, как быстро канцлер согласился. Значит, он уже начал думать, как использовать это решение в своих интересах.

Леди Мириэль мягко улыбнулась и тоже выразила поддержку.

Габриэль молчал дольше всех.

— Если это решение окончательно, — сказал он наконец, — то следует понимать: с этой минуты опасность для моей дочери возрастёт вдвое.

— Понимаю, — ровно ответил Ричард. — И приму меры.

При этих словах Бёвард чуть заметно выпрямился. Ивар не шевельнулся вовсе.

Ричард повернулся к Рогнеде.

— Я не потребую ответа немедленно перед всеми, — сказал он уже чуть тише. — Но скрывать моё намерение больше бессмысленно. В течение ближайших дней двор узнает об этом официально.

Это было почти милосердно, но лишь почти.

У Рогнеды было ощущение, что воздух в зале стал тяжелее. Все смотрели на неё. Одни — с выжиданием. Другие — с интересом. Третьи — уже оценивая, как она держится под первым ударом.

И она поняла: сейчас нельзя показать ни растерянности, ни страха.

— Я благодарна за вашу откровенность, Ваше Величество, — произнесла она спокойно, хотя в груди всё колотилось. — И понимаю, какую цену имеет это решение для королевства.

Не «для меня». Именно «для королевства».

Ричард едва заметно кивнул, оценив ответ.

Но прежде чем кто-либо успел заговорить снова, двери янтарного зала распахнулись.

На пороге появилась леди Офелия.

Она вошла не как человек, который случайно ошибся дверью, а как женщина, точно знающая, что нарушает границы — и именно поэтому делающая это с безупречной грацией. Светлое платье, жемчуг в волосах, спокойное лицо. Только в глазах — слишком холодный блеск.

— Простите, Ваше Величество, — произнесла она, чуть склонившись. — Я не знала, что совет уже начался. Мне сказали, что вы здесь, и я осмелилась принести бумаги от моей тётушки из Ардена.

Ложь была гладкой, почти красивой.

Ричард посмотрел на неё с явным неудовольствием.

— Позже, леди Офелия.

— Разумеется, — мягко ответила она. И перевела взгляд на Рогнеду. — Леди.

В одном этом слове было больше, чем в длинной речи. Изучение. Насмешка. Вызов.

Рогнеда склонила голову так же вежливо.

— Миледи.

Офелия чуть улыбнулась. Слишком безупречно.

— Надеюсь, я не помешала чему-то важному.

Никто не ответил.

Но Рогнеда вдруг поняла, что это и был первый ход. Не крик, не обвинение, не сцена. Просто вторжение в нужный момент, чтобы показать: я уже здесь, я вижу, я не отступила.

Ричард холодно кивнул одному из слуг, и тот забрал у Офелии свитки. Однако сама она не уходила ещё секунду дольше положенного — ровно настолько, чтобы её присутствие успело осесть в памяти всех собравшихся.

Потом всё же удалилась.

Когда дверь закрылась, в зале осталось неприятное послевкусие.

— Она уже знает, — тихо заметил Габриэль.

— Разумеется, знает, — сухо отозвался Эдмунд. — Во дворце новости движутся быстрее гонцов.

Ричард перевёл взгляд на Бёварда и Ивара.

— С этого часа безопасность леди Рогнеды усиливается. Без моего ведома она не покидает внутренний двор. Сопровождение — удвоить. И никаких одиночных перемещений ночью.

— Да, Ваше Величество, — одновременно ответили оба рыцаря.

У Рогнеды неприятно сжалось сердце. Не из-за мер безопасности — из-за того, как быстро её жизнь снова сузили до охраны и коридоров. Но спорить сейчас значило бы сделать подарок всем, кто только и ждал её необдуманной вспышки.

Совет вскоре завершился. Люди начали расходиться, унося с собой новость, которая к вечеру обрастёт десятком новых смыслов.

Когда Рогнеда выходила из янтарного зала, ей показалось, что в дальнем проходе мелькнула светлая фигура Офелии. Миледи не подошла, не заговорила. Лишь посмотрела издалека — внимательно, спокойно, как охотник, который уже выбрал цель и теперь изучает, как она двигается.

***

Позднее вечером библиотека снова стала для Рогнеды убежищем.

Но теперь это убежище было другим. Уже не местом, где можно просто читать и прятаться от мыслей, а скорее комнатой для сбора сил.

Сюзанна принесла ей свечи и горячее вино с пряностями, а затем, убедившись, что рядом никого, быстро прошептала:

— После совета Офелия сразу отправила записку в северное крыло. И ещё одну — через своего лакея в город.

Рогнеда подняла глаза.

— Ты уверена?

— Почти, — кивнула Сюзанна. — Мальчишка из конюшен видел печать. Дом Валкортов.

Это имя Рогнеда уже слышала. Один из самых влиятельных родов, формально верный короне, но известный тем, что всегда ставил на того, кто принесёт больше выгоды.

— Значит, она собирает не просто сплетни, — тихо сказала Рогнеда. — Она собирает силу.

— Да, госпожа, — так же тихо ответила Сюзанна. — И, боюсь, скоро она начнёт проверять, кто на вашей стороне, а кто — нет.

Рогнеда медленно провела пальцами по обложке книги.

В библиотеке пахло воском и пылью. За окном густела ночь. Где-то далеко по коридорам уже наверняка шёл шёпот: король женится, феникс станет королевой, Офелия не смирится, у рыцарей слишком внимательные взгляды, а старые дома снова чувствуют вкус игры.

— Тогда и мне пора понять, кто со мной, — сказала Рогнеда.

Сюзанна посмотрела на неё серьёзно.

— И кто против вас, даже если улыбается.

Рогнеда кивнула.

Она уже не была той женщиной, что всего пару ночей назад просто хотела смотреть на звёзды и верить в чудо. Чудеса здесь, возможно, и случались. Но выживали при дворе не благодаря им.

На столе лежали книги о силе феникса. За дверями библиотеки — люди, готовые использовать её как символ, как угрозу, как королеву, как препятствие.

И где-то среди них — Ивар, который слишком похож на прошлое. Бёвард, который, возможно, слишком искренен для этого места. Ричард, уже сделавший свой выбор. Офелия, начавшая войну без единого крика.

Рогнеда медленно выпрямилась.

— Сюзанна, — сказала она. — Мне нужен список тех, кто чаще всего бывает рядом с Офелией. И всех слуг, что служат в её крыле. Особенно тех, кто любит говорить.

Глаза служанки округлились, а потом в них вспыхнуло почти восторженное одобрение.

— Будет сделано, госпожа.

Когда Сюзанна ушла, Рогнеда осталась одна среди книг и свечей. Она открыла один из фолиантов, но на этот раз не для того, чтобы отвлечься.

Если ей предстоит стать королевой, то недостаточно выжить. Недостаточно быть сильной. Нужно научиться видеть ходы раньше других.

А значит, игра началась по-настоящему.

Бёвард стоял в конюшне, лениво перебирая пальцами густую гриву своего коня. Жеребец тихо фыркал, время от времени поворачивая к хозяину умную тёмную морду, будто и сам чувствовал, что тот сегодня задумался слишком глубоко.

В конюшне пахло сеном, кожей, тёплым животным теплом и пылью, поднятой копытами. За стенами замка уже сгущался вечер, но здесь, среди привычных звуков — скрипа перегородок, негромкого перестука подков и редкого ржания, — Бёварду всегда думалось легче.

— Ну что, старый друг, — негромко сказал он коню, поглаживая его по шее, — скажи-ка мне, я один вижу, что всё стало совсем не так?

Конь, разумеется, ничего не ответил, только шумно выдохнул ему в плечо.

Бёвард усмехнулся, но улыбка быстро сошла с лица.

Память снова потянула его назад — к тем временам, когда всё было проще. Или хотя бы казалось проще.

К лесному домику.

К Габриэлю, ещё не такому суровому, как теперь при дворе, а просто упрямому мужчине, который умел колоть дрова, чинить крышу и молчать так, будто это тоже форма заботы. К Рогнеде — той Рогнеде, которую он знал раньше.

Тогда она смотрела на мир иначе.

В её глазах было что-то дикое и светлое одновременно: любопытство, упрямство, искренность. Она могла смеяться оттого, что ветер растрепал волосы, сердиться на слишком холодную воду в реке и через минуту уже босиком бежать по берегу, неся в руках охапку каких-то трав, которые, как ей казалось, обязательно должны были чем-то помочь.

Они часто гуляли вместе у шумной реки неподалёку от домика. Река там была быстрая, сердитая, с белыми бурунами на камнях, и Рогнеда любила стоять у самой кромки, щурясь на солнце и перекрикивая воду.

— Если кричать в такую реку, она унесёт все плохие мысли! — говорила она.

— Или тебя саму, если ещё на шаг ближе подойдёшь, — ворчал Бёвард, уже готовясь ловить её за локоть.

Она тогда смеялась. Легко. Живо. Так, что даже Габриэль, наблюдая издалека, иногда не сдерживал тени улыбки.

Но были и другие дни.

Когда сила в ней рвалась наружу.

Когда жар начинал идти от ладоней, от дыхания, от самой кожи, и Рогнеда уже не смеялась — только кусала губы, чтобы не закричать, и смотрела на свои руки так, будто они ей не принадлежали. В лесном домике не раз приходилось открывать настежь окна даже зимой, потому что воздух вокруг неё раскалялся. Деревянные кружки трескались, одеяла тлели по краям, а Бёвард потом долго ходил и нюхал всё подряд, проверяя, не собирается ли дом сгореть к утру.

— Я не хотела, — шептала она тогда, бледная, измученная. — Оно само.

И он верил.

Потому что видел, как ей страшно. Как больно. Как она, совсем ещё молодая, пыталась удержать в себе что-то слишком большое для обычного человеческого тела.

А потом случился тот день в лесу.

После которого в её глазах что-то стало другим.

С виду это была всё та же Рогнеда. Тот же голос, то же лицо, те же жесты — почти. Но Бёвард был не дурак. Он замечал перемены. Прежде она смотрела на всё вокруг так, словно мир был ей знаком с детства: на деревья, на охоту, на тропы, на старые истории Габриэля. А потом в её взгляде появилось странное чужое изумление. Иногда она смотрела на самые обычные вещи так, будто видела их впервые. Иногда спрашивала о том, что раньше знала. Иногда говорила такими словами, каких прежде от неё нельзя было услышать.

И глаза.

Да, глаза остались теми же по цвету. Но в них стало больше тяжести. Больше памяти. Больше какой-то взрослой, тихой печали, которой раньше не было.

Как будто в лесу очнулся другой человек.

Бёвард не любил додумывать лишнее, но чувствовал это слишком ясно, чтобы отмахнуться.

И всё равно… это оставалась она.

И когда она смеялась в городе, убегая от петуха, и когда молчала под звёздами, и когда смотрела на него так, будто рядом с ним ей не страшно — всё это было настоящим. Каким бы странным ни был поворот судьбы.

Он вздохнул и похлопал коня по шее.

— Видишь, — пробормотал он, — а я всё равно за неё голову сложу, если понадобится.

Жеребец снова фыркнул, как будто счёл это очевидным.

И именно в этот момент со стороны башни магов раздался грохот.

Не просто шум. Самый настоящий взрыв — с таким звуком, будто неудачно поссорились гром, бочка с порохом и очень обиженный камин.

Конь дёрнулся, за соседней перегородкой кто-то из лошадей тревожно заржал, а из-под крыши с возмущённым хлопаньем вылетела стайка голубей.

Бёвард вскинул голову.

— О, отлично, — мрачно сказал он. — Значит, занятия идут по плану.

Не дожидаясь второго взрыва — а опыт подсказывал, что он вполне возможен, — Бёвард выскочил из конюшни и быстрым шагом направился к башне магов.

Чем ближе он подходил, тем больше становилось следов катастрофы весьма локального, но выразительного характера. Из одного узкого окна валил сероватый дым. У входа суетился ученик в прожжённой мантии, пытаясь одновременно кашлять, нести ведро и делать вид, что всё под контролем. На ступенях башни лежал перевёрнутый табурет. Откуда-то сверху доносился голос Алонсо:

— Я сказал: плавно направить поток, а не представить, что вы — разгневанное солнце!

Бёвард невольно ускорил шаг.

Когда он влетел в тренировочный зал на втором ярусе башни, картина оказалась даже лучше, чем он ожидал.

Посреди комнаты стояла Рогнеда — слегка растрёпанная, с перепачканной сажей щекой и таким видом, будто она сама ещё не решила, ужасаться случившемуся или смеяться. Перед ней на полу дымилась груда того, что совсем недавно, по-видимому, было учебным манекеном. Теперь от манекена остались обугленная палка, один жалобно перекошенный сапог и соломенный пепел, который медленно кружился в воздухе.

Алонсо стоял рядом, уцелевший лишь в относительном смысле слова: один рукав его мантии был подпален, брови выглядели так, будто пережили сложный философский спор с огнём, а в руках он всё ещё сжимал жезл, который, кажется, тоже уже сомневался в выбранной профессии.

— Я же просил «подогреть», — говорил маг с трагическим спокойствием человека, которому очень хочется кричать, но он слишком воспитан. — Подогреть. Не «показать манекену бренность бытия через очищающее пламя».

Рогнеда моргнула.

— Но я именно это и представила… то есть нет! Я представила, что просто выпускаю немного тепла!

— Немного тепла? — Алонсо указал на дымившийся сапог. — Леди, этот сапог ещё секунду назад, возможно, вспоминал детство.

Бёвард не выдержал и расхохотался.

Рогнеда обернулась на звук, и на её лице мгновенно смешались облегчение и возмущение.

— Не смейся!

— Простите, не могу, — честно ответил он, прикрывая рот рукой, но это не помогало. — Выглядит так, будто вы объявили войну соломе и победили с особой жестокостью.

— Это был эксперимент, — с достоинством заявила Рогнеда.

— Это было покушение на учебное имущество, — сухо поправил Алонсо.

В этот момент в дверях появился Ивар.

Он вошёл быстро, явно ожидая увидеть нечто куда более опасное, чем компания из коптящего манекена, обиженного мага и Рогнеды с сажей на лице. На мгновение он просто замер на пороге, окинув взглядом комнату.

Потом его взгляд задержался на Рогнеде.

Жива. Цела. Только очень, очень подозрительно невинно выглядит для человека, устроившего маленький конец света в отдельно взятой башне.

— Что произошло? — спросил он, и в голосе ещё слышалось боевое напряжение.

— Леди Рогнеда осваивает тонкости контроля, — с каменным лицом сообщил Алонсо.

Бёвард кашлянул, скрывая смех.

— Если под «тонкостями» понимать мгновенное устранение противника вместе с интерьером, то да.

Рогнеда бросила на него сердитый взгляд.

— Между прочим, это не смешно.

Ивар медленно перевёл взгляд на остатки манекена, на почерневший круг на полу, на подпалённый рукав Алонсо, потом снова на Рогнеду. И, к величайшему изумлению Бёварда, уголок его рта едва заметно дрогнул.

Почти улыбка.

Почти.

— Главное, что вы не пострадали, госпожа, — сказал он ровно, но в глазах всё ещё мерцало подавленное веселье.

— Пострадала моя гордость, — пробормотала Рогнеда.

— И педагогическая вера в постепенное обучение, — добавил Алонсо.

Бёвард снова рассмеялся.

Рогнеда вспыхнула — не магически, к счастью, а вполне по-человечески — и машинально попыталась убрать с лица сажу, но только размазала её сильнее.

— О, нет, — сказал Бёвард сквозь смех. — Только не трите, теперь вы выглядите как победительница особенно тяжёлой битвы с печью.

Рогнеда уставилась на него так, что на месте Бёварда кто-нибудь менее храбрый уже начал бы прощаться с жизнью.

Алонсо устало опустился на ближайший стул, осмотрел комнату и глубоко вздохнул.

— На сегодня, пожалуй, достаточно.

— Согласен, — кивнул Бёвард. — А то башня может не пережить ещё одного вашего озарения, госпожа.

Ивар молчал, но теперь уже не выглядел таким напряжённым. Он сделал несколько шагов в зал, будто всё ещё проверяя, не скрывается ли за этой комичной катастрофой настоящая опасность.

Рогнеда, заметив это, вдруг усмехнулась.

— Я правда не хотела ничего взрывать.

— Самые страшные взрывы обычно именно так и начинаются, — отозвался Алонсо.

На секунду в комнате повисла редкая, почти домашняя лёгкость. Даже Ивар, кажется, позволил себе немного расслабиться. И Бёвард, глядя на них, вдруг поймал странное ощущение: будто на одно короткое мгновение все дворцовые интриги, будущие браки, опасности, слухи и чужие планы отступили куда-то очень далеко.

Только Рогнеда, пахнущая дымом и чуть смущённая.

Только он сам, который всё ещё слишком хорошо помнит лес и реку.

Только Ивар, вошедший на шум — и отчего-то задержавшийся дольше, чем требовал долг.

И только Алонсо, наверняка уже прикидывающий, как в следующий раз обучать феникса, не рискуя лишиться всей башни сразу.

Но, конечно, это мгновение длилось недолго.

Потому что уже в следующую секунду внизу послышались быстрые шаги, и кто-то крикнул, что к башне идёт леди Офелия — узнать, не случилось ли «чего ужасного».

А вот это, как понял Бёвард, было уже совсем не смешно.

Бёвард перестал улыбаться первым.

Лёгкость, ещё секунду назад витавшая в зале, исчезла так быстро, будто её сдуло сквозняком из разбитого окна. Алонсо поднял голову, Ивар чуть заметно напрягся, а Рогнеда машинально выпрямилась, хотя на щеке у неё всё ещё оставалась размазанная сажа.

Снизу снова донёсся голос: — Леди Офелия уже на лестнице!

— Ну разумеется, — сухо пробормотал Алонсо. — Дым ещё не успел выветриться, а любопытство двора уже прибыло.

Бёвард бросил быстрый взгляд на Рогнеду. Та выглядела скорее раздражённой, чем испуганной, но он слишком хорошо знал: сейчас важна каждая мелочь. Если Офелия застанет её среди дыма, сожжённого манекена и двух рыцарей, это станет отличным поводом для новых разговоров.

— Нужно привести комнату в вид, который не кричит «госпожа пыталась уничтожить башню», — сказал Бёвард.

— Поздно, — мрачно ответил Алонсо, оглядев пол. — Пол уже всё выкрикнул.

Ивар шагнул к двери и коротко произнёс: — Я задержу её.

Рогнеда резко подняла на него глаза.

— Нет. Если ты попытаешься не пустить её, это будет выглядеть подозрительно.

Ивар нахмурился, но не спорил.

— Тогда хотя бы уберите с лица сажу, госпожа, — сказал он.

Бёвард не удержался: — Иначе миледи решит, что вы в одиночку штурмовали дракона.

Рогнеда метнула в него взгляд, в котором смешались досада и остатки веселья.

— Если ты сейчас ещё хоть слово скажешь…

— Я молчу, — тут же поднял руки Бёвард.

Алонсо уже делал быстрые пассы над обгоревшими остатками манекена. Солома собралась в аккуратную чёрную кучку, сапог отъехал в угол, а запах гари, к сожалению, никуда не делся — только стал благороднее, будто происходящее теперь можно было назвать «случаем при научном опыте».

Дверь распахнулась раньше, чем они успели сделать что-либо ещё.

Леди Офелия вошла плавно, почти неслышно, но её появление прозвучало громче любого взрыва. За ней следовали две придворные дамы и испуганный ученик-мажок, явно не сумевший её остановить. Офелия была одета безукоризненно — светлое платье, жемчужная вышивка, волосы уложены так, словно даже дым не имел права их коснуться.

Она остановилась на пороге, быстро оглядела зал: Рогнеду, Алонсо, Бёварда, Ивара, чёрное пятно на полу, подпалённый рукав мага.

И улыбнулась.

— О, слава небесам, ничего серьёзного, — произнесла она мягко. — Я так испугалась, когда услышала взрыв.

Бёвард мысленно фыркнул. Испугалась она. Как же.

— Небольшая неудача на занятии, — невозмутимо сказал Алонсо. — Леди Рогнеда осваивает управление потоком.

— Как впечатляюще, — отозвалась Офелия, переводя взгляд на Рогнеду. — Уверена, это требует… редкой силы.

Слова прозвучали вежливо, но Бёвард слишком ясно слышал спрятанную под ними иглу.

Рогнеда шагнула вперёд на полшага и ответила ровно: — Иногда обучение требует больше шума, чем хотелось бы.

— Разумеется, — кивнула Офелия. — Главное, чтобы замок уцелел.

Одна из сопровождавших её дам тихо хихикнула, но тут же опустила глаза, когда Ивар повернул голову в её сторону.

Офелия заметила это и едва заметно прищурилась. Бёвард уловил её взгляд — цепкий, быстрый. Она всё отмечала. Кто рядом с Рогнедой. Кто реагирует. Кто первым бросается защищать, а кто позволяет себе слишком много участия.

— Его Величество, должно быть, очень обеспокоится, если узнает, что занятия настолько… жаркие, — продолжила Офелия с безупречной мягкостью.

— Его Величество знает, что сила не осваивается вышиванием, — холодно ответил Алонсо.

Бёвард даже с некоторым уважением покосился на мага.

Офелия плавно повернулась к Ивару. — И вы тоже здесь, сэр Ивар? Как удачно. Похоже, госпожа Рогнеда никогда не остаётся без надёжной защиты.

Вот теперь удар был точнее.

Не прямой. Намёком. Достаточным, чтобы потом в коридорах можно было повторять: «А вы заметили, кто оказался в башне?»

Ивар ответил так же ровно, как на построении: — Я прибыл на звук взрыва, миледи. Как и положено человеку на службе короля.

— Безусловно, — улыбнулась она. — Я и не сомневалась в вашей преданности.

Бёварду вдруг отчаянно захотелось сказать что-нибудь очень простое и очень не дворцовое. Но он сдержался.

Рогнеда, к его удивлению, тоже не дрогнула.

— Миледи, — сказала она спокойно, — вы проявили трогательную заботу. Но, как видите, все живы. И башня тоже, к сожалению для сплетников, устояла.

На мгновение одна из бровей Офелии едва заметно поднялась. Она не ожидала укола.

— Я никогда не питаю надежд на несчастья, леди, — ответила она. — Только на благо короны.

Бёвард мысленно отметил: врёт красиво.

— Тогда вы, несомненно, облегчённо вздохнёте, узнав, что завтрашнее занятие состоится по расписанию, — невинно добавил Алонсо.

Теперь уже Бёвард не сдержал кашля, очень подозрительно похожего на смех.

Офелия поняла, что не получила желаемого эффекта. Она ещё раз посмотрела на Рогнеду — уже без улыбки, внимательно, словно оценивала. Не как жертву, а как соперницу, которая, возможно, не так беспомощна, как хотелось бы.

— Что ж, я рада, что всё благополучно, — произнесла она наконец. — Не смею мешать вашему… обучению.

Она развернулась и вышла, уводя за собой шлейф духов, шелест ткани и двух дам, которые уже наверняка мечтали первыми пересказать увиденное.

Когда дверь закрылась, Алонсо шумно выдохнул.

— Ну вот, теперь о манекене узнает половина замка.

— Только половина? — мрачно уточнил Бёвард. — Я бы ставил на весь.

Ивар подошёл к окну и бросил взгляд вниз, где фигура Офелии уже пересекала двор.

— Она пришла слишком быстро, — сказал он.

— Конечно, слишком быстро, — ответил Бёвард. — Будто стояла под дверью и ждала, когда что-нибудь взорвётся.

Алонсо потер переносицу. — Значит, у неё есть глаза и уши в башне магов. Это неприятно.

Рогнеда медленно стерла сажу рукавом и тихо спросила: — Насколько неприятно?

На этот раз ответил Ивар: — Достаточно, чтобы любое ваше занятие, любое слово и любой визит сюда перестали быть частным делом.

Бёвард перевёл взгляд на него. Ивар говорил спокойно, но в тоне уже было не просто предупреждение — вывод. Он тоже понял, что речь идёт не о случайном визите.

Рогнеда опустила глаза на чёрное пятно на полу.

— Значит, мне теперь даже взрывать манекены придётся политически грамотно.

Бёвард не выдержал и усмехнулся. — Вот это уже речь будущей королевы.

Алонсо посмотрел на неё серьёзно. — К слову о будущем. Думаю, нам пора перестать учить вас только силе. Нужны другие уроки.

— Какие ещё? — спросила Рогнеда.

— Те, где огонь не видно, — ответил маг. — Двор. Манеры нападения. Манеры защиты. Искусство отвечать на яд улыбкой.

— Прекрасно, — пробормотала она. — Значит, я теперь учусь одновременно не поджигать башни и не поджигать миледи Офелию взглядом.

— Второе даже труднее, — заметил Бёвард.

Ивар, к удивлению всех, добавил: — Но полезнее.

На секунду повисло молчание. Даже Рогнеда посмотрела на него чуть внимательнее. Он, кажется, сам не ожидал, что скажет это вслух.

Алонсо опомнился первым: — Ладно. На сегодня с уроками действительно всё. Бёвард, проводите леди Рогнеду в библиотеку или в её покои. Ивар…

Он замялся лишь на миг.

— Останьтесь. Мне нужен человек, который умеет замечать, кто в башне лишний.

Ивар коротко кивнул.

Рогнеда не сказала ничего, только едва заметно задержала взгляд на нём, а потом отвернулась. Бёвард слишком хорошо видел такие взгляды, чтобы не понять: всё между ними стало ещё сложнее.

Он повёл её вниз по лестнице.

Башня магов уже почти успокоилась. Ученики таскали ведра, кто-то проветривал коридоры, кто-то с совершенно несчастным видом выметал из угла подгоревшую солому. Внизу Бёвард придержал дверь, выпуская Рогнеду во двор.

Вечерний воздух был прохладным и приятно свежим после дыма.

Несколько шагов они шли молча.

Потом Бёвард сказал: — Вы держались хорошо.

— Я стояла с сажей на лице среди обгорелого пола, — сухо ответила Рогнеда. — Очень величественно.

— Да, но Офелии не удалось вас уколоть так, как она хотела.

Рогнеда вздохнула. — Это только начало, правда?

— Правда, — честно сказал Бёвард.

Она остановилась посреди дорожки и посмотрела на тёмные окна замка.

— Я не хочу всю жизнь жить так, будто каждый мой шаг — чья-то чужая игра.

Бёвард тоже остановился рядом.

— Тогда научитесь играть лучше них.

Рогнеда покосилась на него. — Ты говоришь так, будто это просто.

— Нет, — усмехнулся он. — Просто — это рубить врага с коня. А тут всё куда хуже.

Несмотря на усталость, она тихо улыбнулась.

И в этот самый момент из галереи, ведущей к восточному крылу, за ними наблюдали.

Леди Офелия стояла в полумраке между колоннами не одна. Рядом с ней был сэр Освальд — худощавый, всегда безупречно учтивый, с той особой осторожностью во взгляде, которая свойственна людям, привыкшим делать грязную работу чужими руками.

— Он слишком предан ей, — негромко сказала Офелия, глядя на Бёварда.

— Это можно использовать, — ответил Освальд.

— А Ивар?

Освальд едва заметно улыбнулся. — С ним интереснее. Он предан королю. А значит, достаточно лишь сделать так, чтобы его близость к девушке выглядела опасной для короны.

Офелия медленно провела пальцем по каменной колонне. — Слухи о башне пока слишком слабы. Нужно больше.

— Это можно устроить, — спокойно сказал Освальд. — Один неверно доставленный приказ. Одна случайная встреча. Один свидетель в нужном месте.

Офелия отвела взгляд от двора и посмотрела на него. — Осторожно. Мне не нужен шум раньше времени. Я не хочу скомпрометировать её окончательно. Пока нет.

— Тогда чего вы хотите, миледи?

Офелия улыбнулась — красиво и холодно.

— Чтобы король начал сомневаться. Хоть немного. В ней. В её окружении. В том, что рядом с ней безопасно.

Сэр Освальд склонил голову. — Понимаю.

— А если сомневаться начнёт ещё и она сама, — добавила Офелия, — это будет даже лучше.

Они отступили глубже в тень, прежде чем Бёвард успел бы почувствовать взгляд на себе.

Во дворе же Рогнеда и не подозревала, что только что стала темой нового заговора.

Она уже шла дальше, к библиотечному крылу, когда им навстречу почти бегом выбежала Сюзанна. Щёки у служанки раскраснелись, дыхание сбилось.

— Госпожа! — прошептала она. — Я вас искала.

— Что случилось? — сразу насторожилась Рогнеда.

Сюзанна бросила быстрый взгляд на Бёварда и заговорила ещё тише: — В западном крыле Офелия собрала у себя трёх дам и сэра Освальда. Говорят, это просто вечерний чай. Но одна из горничных слышала, как упоминали ваше имя… и имя сэра Ивара.

Рогнеда почувствовала, как холод снова поднимается по спине.

Бёвард сжал челюсть.

— Вот ведь змеиное логово, — пробормотал он.

Сюзанна нервно кивнула. — И ещё… слуги говорят, что через два дня в замке будет малый приём для северных домов. Офелия точно там появится. И, похоже, готовит что-то именно к этому вечеру.

Рогнеда медленно перевела взгляд на тёмные окна западного крыла.

Малый приём.

Значит, сцена уже выбирается. Зрители тоже.

— Хорошо, — сказала она после короткой паузы.

Бёвард удивлённо посмотрел на неё. — Что именно хорошо?

Рогнеда выпрямилась. В её лице ещё оставалась усталость после неудачного урока, но взгляд уже стал иным — более собранным, жёстким.

— Хорошо, что я знаю это заранее, — ответила она. — Если Офелия хочет сделать ход на приёме, значит, мы не дадим ей застать нас врасплох.

— «Мы»? — переспросил Бёвард, и в голосе его мелькнуло одобрение.

Рогнеда кивнула. — Да. Мы.

Сюзанна расправила плечи, будто её тоже только что официально приняли в заговор. Бёвард медленно улыбнулся.

Кажется, игра действительно началась. И Рогнеда наконец переставала быть фигурой, которую двигают чужими руками.

Утро началось слишком рано.

Рогнеда ещё не успела толком проснуться, когда в её покои почти бесшумно проскользнула Сюзанна. В руках у неё была щётка для волос, на лице — выражение человека, который принёс новости и уже заранее знает, что они не дадут спокойно выпить утренний чай.

— Госпожа, — шёпотом сказала служанка, подходя ближе, — король прислал вам сундук.

Рогнеда, сидевшая у окна с ещё не до конца распущенными волосами, обернулась.

— Сундук?

— Большой, — с важностью уточнила Сюзанна. — И очень тяжёлый. Двое лакеев еле дотащили. Там платья, ткани, плащи, украшения… Похоже, Его Величество решил, что раз уж при дворе всё стало серьёзно, то и выглядеть вы должны соответственно.

В голосе Сюзанны мелькнуло что-то между восхищением и опаской.

У стены и правда стоял резной сундук тёмного дерева, окованный латунью. Крышка уже была приоткрыта, и оттуда мягко блестели шёлк, бархат и холодный свет камней.

Сюзанна тут же опустилась перед сундуком на колени и с заметным удовольствием начала разбирать содержимое.

— Посмотрите только… — выдохнула она.

Первым она подняла платье глубокого тёмно-синего цвета — почти ночного, с тонкой серебряной вышивкой по лифу и рукавам. В орнаменте угадывались птичьи перья и языки пламени, если смотреть внимательно. Ткань переливалась при свете так, будто в неё вплели кусочек сумеречного неба.

— Это вам очень пойдёт, — уверенно заявила Сюзанна. — Глаза будут казаться светлее.

Следом появилось другое платье — цвета старого золота, мягкое, струящееся, с узкими рукавами и высоким воротом, расшитым гранатами. Оно выглядело уже не просто красиво, а почти опасно: как будто предназначалось не для прогулок, а для того, чтобы войти в зал и сразу напомнить всем, кто здесь хозяйка положения.

— Это, пожалуй, слишком… королевское, — пробормотала Рогнеда.

— А разве это теперь не к делу? — с невинным видом отозвалась Сюзанна.

Третьим служанка достала платье цвета тёмной вишни, бархатное, с открытыми плечами и длинными рукавами, на которых тонкими золотыми нитями были вышиты листья. Оно казалось теплее, земнее, менее официальным — но именно потому, возможно, ещё опаснее. В таком легко было бы выглядеть не символом, а женщиной.

— Вот это, — Сюзанна мечтательно прижала ткань к себе, — я бы берегла для ужина при свечах, если бы была вами.

Рогнеда тихо фыркнула.

— Если бы ты была мной, ты бы давно сбежала из этого замка.

— Неправда, — тут же ответила Сюзанна. — Я бы сперва надела все эти платья по очереди.

Из украшений в сундуке оказались тонкие серебряные серьги-капли с лунным камнем, тяжёлое ожерелье из золота с рубином в форме капли огня, несколько браслетов с чеканкой в виде перьев и совсем изящная диадема — не корона, ещё нет, но уже нечто опасно близкое к ней. Она была сделана из белого золота и украшена мелкими гранатами, словно застывшими искрами.

Рогнеда долго смотрела на всё это молча.

Слишком красиво. Слишком дорого. Слишком явно говорило: тебя уже одевают не как девушку, а как будущую фигуру трона.

Сюзанна, заметив её выражение, чуть смягчилась.

— Госпожа… я понимаю. Но сегодня вам всё равно идти к королю. Лучше пусть он увидит, что вы умеете принимать его правила — хотя бы внешне.

Рогнеда перевела на неё взгляд.

— И что ты советуешь?

Сюзанна не колебалась ни секунды.

— Синее платье. Оно не выглядит как вызов, но и не делает из вас покорную тень. И серебряные серьги с лунным камнем. А вот ожерелье не надо — слишком нарочито. Пусть все понимают, что вы не игрушка, которую можно обвесить золотом.

Рогнеда невольно улыбнулась.

— Ты говоришь почти как советник.

— При дворе у служанок иногда больше ума, чем у советников, — без тени сомнения ответила Сюзанна.

Через некоторое время Рогнеда уже стояла перед высоким зеркалом. Тёмно-синее платье действительно сидело на ней так, словно было сшито по мерке: подчёркивало талию, делало осанку строже, а серебряная вышивка на рукавах мягко мерцала при движении. Волосы Сюзанна собрала частично назад, оставив несколько свободных прядей у лица, а в уши продела те самые серьги с лунным камнем.

Всё вместе делало её старше. Спокойнее. Опаснее.

— Вот, — довольно сказала Сюзанна, отступая на шаг. — Теперь, если миледи Офелия сегодня увидит вас в коридоре, у неё испортится утро.

— Какая ты добрая, — сухо заметила Рогнеда.

— Я стараюсь.

Они вышли из покоев вместе.

Утренний замок был уже на ногах: слуги сновали по коридорам, где-то перекликалась стража, в окна лился ясный свет. Сюзанна шла чуть впереди, уверенно выбирая путь к королевскому кабинету. По дороге несколько человек обернулись на Рогнеду, и она сразу почувствовала, что новый наряд выполняет свою работу. На неё смотрели уже не только как на странную девушку, оказавшуюся при дворе, а как на ту, кого начинают воспринимать всерьёз.

У кабинета Ричарда Сюзанна остановилась.

— Я подожду снаружи, госпожа, — сказала она тихо. — Если разговор окажется неприятным, я потом хотя бы смогу принести вам что-нибудь сладкое.

Рогнеда хмыкнула.

— Это угроза или поддержка?

— Поддержка с сахаром.

Рогнеда благодарно коснулась её руки и постучала.

Изнутри раздалось короткое: — Войдите.

Кабинет короля был залит утренним светом. На большом столе лежали развёрнутые карты, письма с печатями, несколько фигурок из тёмного дерева, которыми, видимо, обозначали отряды или крепости. Ричард стоял у окна, но, услышав её шаги, обернулся.

Его взгляд на секунду задержался на её платье.

— Вам идёт, — сказал он без лишних предисловий.

— Благодарю, — ответила Рогнеда.

Он жестом указал ей подойти ближе к столу.

— У нас мало времени, поэтому скажу прямо. Через несколько дней прибудут гости с Севера. Несколько лордов и их люди. Формально — для обсуждения торговых и военных договорённостей. На деле — чтобы увидеть вас.

Рогнеда не удивилась.

— Конечно. Новую диковину двора.

Ричард чуть поморщился.

— Не говорите о себе так.

— А как мне говорить? — спокойно спросила она. — Как о будущей королеве? Или как о силе, которую нужно показать в нужный момент правильным людям?

Король выдержал её взгляд.

— Как о женщине, рядом с которой я хочу видеть корону.

Фраза прозвучала красиво. Почти искренне. Но Рогнеда уже слишком хорошо научилась слышать то, что стоит за словами.

Ричард продолжил: — На приёме вы будете находиться рядом со мной. Не в стороне, не под покровом, не как скрываемая тайна. Они должны видеть, что вы — часть двора и что ваше место определено.

— Иными словами, — тихо сказала Рогнеда, — я должна стать подтверждением вашей власти.

— И защитой для самой себя, — жёстко ответил он. — Чем яснее будет ваше положение, тем труднее будет тем, кто ищет способ его разрушить.

Она провела пальцем по краю карты, лежавшей на столе.

— Это всё?

— Нет. Есть ещё восточная граница, — сказал Ричард. — Оттуда пришли дурные вести. Снова появились твари. Небольшие, но агрессивные. Нападают на патрули и селения у лесной кромки. Через некоторое время я выдвинусь туда с отрядом.

Рогнеда медленно подняла на него глаза.

— И вы хотите взять меня с собой.

Это был не вопрос.

Ричард не отвёл взгляда.

— Да.

Она коротко, безрадостно усмехнулась.

— Ну конечно. Сначала гости с Севера, потом монстры на востоке. Удобно. Меня снова используют как оружие, а не как любимую женщину, которой предложили руку и сердце.

В кабинете на мгновение стало очень тихо.

Ричард подошёл ближе. Не резко, но так, чтобы между ними осталось меньше расстояния и больше правды.

— Если бы я видел в вас только оружие, — тихо сказал он, — вы бы уже стояли не здесь, а в походной ставке под охраной магов и генералов. И никто не стал бы спрашивать, что вы чувствуете.

— Но вы всё равно берёте меня туда, где нужна сила феникса.

— Потому что эта сила — часть вас. И потому что я не могу позволить себе делать вид, будто её не существует.

Рогнеда отвела взгляд.

— Очень удобно быть королём. Можно называть необходимость чувствами.

Ричард долго молчал, потом произнёс уже тише:

— А вам удобно делать вид, что между долгом и чувствами всегда можно выбрать что-то одно?

Она не ответила.

Потому что ответ был слишком сложным.

Наконец король отступил к столу.

— Подумайте об этом, — сказал он уже более официально. — А пока — готовьтесь к приёму. Сегодня после полудня вам передадут список северных домов. Вы должны знать, кто из них будет искать в вас союзницу, кто — слабость, а кто — угрозу.

Рогнеда слегка склонила голову.

— Как прикажете, Ваше Величество.

Ричард заметил холод в её тоне, но спорить не стал.

Когда она вышла из кабинета, Сюзанна тут же вскочила со скамьи у стены.

— Ну? — шёпотом спросила она. — Хочется сладкого?

— Очень, — сухо ответила Рогнеда. — И желательно такого, которое поможет не поджечь при этом половину замка.

Сюзанна правильно поняла по лицу, что лучше не расспрашивать сразу, и только молча пошла рядом.

Но далеко уйти им не удалось.

У поворота к библиотечному крылу их уже ждал Алонсо. На этот раз маг выглядел почти довольным — а значит, либо нашёл решение, либо новую проблему, которую считал увлекательной.

— Леди Рогнеда, — сказал он, коротко поклонившись. — У меня есть хорошие новости.

— Смотря по сравнению с чем, — пробормотала она.

— Я нашёл новое место для занятий.

Это заставило её остановиться.

— Где?

Алонсо оглянулся по сторонам, убедился, что рядом нет лишних ушей, и только потом продолжил:

— Перелесок к юго-востоку от замка. Небольшой, скрытый низкими холмами. Туда иногда выходил Габриэль. И некоторые маги высокого уровня — когда им нужно было работать без свидетелей. Там тихо. Ни придворных дам, ни слуг с любопытством, ни случайных рыцарей у дверей башни.

Сюзанна с облегчением выдохнула.

— Наконец-то место, где если что-то взорвётся, это хотя бы будет выглядеть естественно, — прошептала она.

Алонсо сделал вид, что не услышал.

— Однако есть одна странность, — продолжил он уже серьёзнее. — Когда-то в том перелеске росло много лечебных трав. Очень сильных. За ними туда ходили знахари, маги, даже дворцовые лекари. Но в последнее время они почти исчезли. Почва жива, вода рядом есть, а растения всё равно не прорастают.

Рогнеда нахмурилась.

— И вы считаете, что это связано с магией?

— Возможно. Или с чем-то, что магия когда-то там оставила. В любом случае место достаточно уединённое, чтобы попробовать там более серьёзные упражнения. Если, конечно, вы готовы.

После разговора с Ричардом слово «готова» звучало почти насмешкой.

Но Рогнеда всё же кивнула.

— Когда идём?

На губах Алонсо мелькнуло одобрение.

— Ближе к вечеру. С меньшим риском привлечь внимание. Я попрошу Бёварда сопроводить нас. И, возможно, одного человека ещё.

Рогнеда сразу поняла, о ком речь, но ничего не сказала.

Сюзанна же лишь посмотрела на неё очень внимательно и, кажется, тоже всё поняла.

— Тогда я приготовлю вам плащ потеплее, — сказала служанка.

А Рогнеда медленно перевела взгляд к окну, за которым уже разгорался день.

Северные гости. Восточная граница. Монстры. Король, говорящий о долге как о языке любви. И теперь ещё странный перелесок, где больше не растут лечебные травы.

Она чувствовала, как вокруг неё всё плотнее затягивается круг событий.

И всё же именно это новое место почему-то тревожило её сильнее всего.

Как будто там, среди молчащих трав и скрытых троп, их ждали не только уроки магии.

К вечеру небо затянуло тонкой серой дымкой, и замок казался тише обычного — как будто и стены, и башни прислушивались к тому, что вот-вот должно случиться.

Рогнеда переоделась в более простое платье для выхода за пределы внутренних галерей: тёмно-зелёное, удобное для ходьбы, с узкими рукавами и плотным плащом поверх. Сюзанна сама застегнула ей ворот и поправила капюшон.

— Так меньше шансов, что какая-нибудь дама решит, будто вы идёте на тайное свидание, — серьёзно сказала она.

Рогнеда невольно усмехнулась.

— А если я иду на тайное занятие с магом, рыцарем и, возможно, ещё одним человеком, это звучит лучше?

Сюзанна на мгновение задумалась.

— Честно? Нет. Но хотя бы не романтично.

Это было до смешного в духе нынешнего двора.

У боковых ворот их уже ждали Алонсо и Бёвард. Маг держал в руках узкий посох, к поясу у него были прикреплены небольшие кожаные мешочки с травами и кристаллами. Бёвард выглядел, как всегда, так, будто поход в подозрительный перелесок был для него приятной прогулкой, а не потенциальной дорогой к новой беде.

Ивар появился последним.

Рогнеда заметила его ещё до того, как он подошёл ближе: уверенная походка, серый дорожный плащ, рука на рукояти меча. При виде него внутри опять неприятно дрогнуло, но теперь к боли примешивалась ещё и настороженность. После слухов, после Офелии, после слов Сюзанны всё между ними стало ещё опаснее.

Ивар, как и утром, ничем этого не показал.

— Путь осмотрен, — коротко сказал он Алонсо. — Нас не видели.

— Значит, сегодня чудо уже случилось, — пробормотал Бёвард.

Они вышли из замка через малую калитку в южной стене. Дорога сначала шла вдоль старого каменного рва, потом уходила в сторону низких холмов, заросших травой и редким кустарником. Вечерний воздух пах сырой землёй и листьями. Чем дальше они отходили от замка, тем свободнее становилось дышать.

Рогнеда поймала себя на том, что впервые за день немного расслабилась.

Пока впереди не показался сам перелесок.

Он был невелик — скорее роща, чем лес, но что-то в нём сразу вызывало тревогу. Деревья росли слишком тихо, слишком неподвижно. Не было обычного шелеста мелких зверьков, не слышалось стрекота насекомых. Даже ветер, казалось, проходил мимо этого места стороной.

Алонсо первым остановился у кромки деревьев.

— Вот, — сказал он негромко. — Видите?

Сначала Рогнеда не поняла, о чём он. Потом посмотрела вниз.

Под ногами трава действительно росла редкая и блеклая. Между корнями виднелась серая суховатая земля, словно в ней давно чего-то не хватало. Здесь и там попадались стебли засохших трав, которые могли бы быть лекарственными, но не дожили даже до цветения.

Бёвард присел на корточки, потрогал землю и нахмурился.

— Не похоже на обычную порчу почвы.

— Потому что это и не она, — тихо ответил Алонсо. — Я чувствую остаточный след. Старый. Очень старый.

Ивар медленно оглядел деревья.

— Опасно?

— Пока не знаю, — честно признался маг.

— Очень успокаивает, — заметил Бёвард.

Они прошли глубже.

В центре перелеска обнаружилась небольшая поляна, окружённая тонкими берёзами и двумя старшими дубами. Посреди поляны лежал круглый камень, почти вросший в землю. Судя по гладкой поверхности, его давно использовали как место для отдыха или ритуалов.

Рогнеда остановилась, и у неё вдруг появилось странное чувство — будто она уже была здесь. Не разумом, не памятью, а телом. Как если бы кожа, дыхание, сердце узнали место раньше, чем мысли успели это понять.

Она медленно обвела взглядом деревья.

— Здесь… странно.

Алонсо кивнул.

— Именно поэтому я и выбрал это место. Если где-то можно работать с силой глубже обычного, то здесь.

— Или разбудить что-нибудь, что лучше бы не трогать, — буркнул Бёвард.

— Вы сегодня удивительно поддерживаете учебный настрой, — сказал маг.

— Я просто реалист.

Алонсо поставил посох у камня и повернулся к Рогнеде.

— Начнём осторожно. Никаких выбросов, никаких попыток «почувствовать солнце внутри себя» — мы уже знаем, чем это заканчивается для манекенов и архитектуры. Только ощущение потока. Прислушайтесь к месту. Иногда сила феникса реагирует не только на вас, но и на землю под ногами.

Рогнеда кивнула и шагнула на поляну.

Бёвард и Ивар остались чуть поодаль, по обе стороны от неё. Это выглядело почти случайно, но Рогнеда слишком хорошо чувствовала напряжение между ними. Вчера на тренировочной площадке ей уже показалось, что в каждом их столкновении было слишком много злости. Сейчас оба были собраны, молчаливы, насторожены — не только к лесу, но и друг к другу.

Она закрыла глаза.

Вдох.

Выдох.

Сначала — ничего. Потом знакомое тепло в груди, мягкое, медленное. Оно поднялось к горлу, разлилось по рукам. Но здесь, в перелеске, сила ощущалась иначе. Не как одинокий огонь в ней, а как отклик на что-то снаружи. Почва под ногами словно шевельнулась. Не физически — глубже, тоньше.

— Хорошо, — тихо сказал Алонсо. — Не спешите. Слушайте.

Рогнеда слушала.

И вдруг увидела.

Не глазами — внутренним вспышечным образом. Коротко, как удар молнии.

Те же деревья, но живые, густые, наполненные светом. Высокая трава. На камне — чьи-то руки, испачканные землёй и соком трав. Мужской голос. Женский смех. И затем — пламя. Не её пламя. Другое. Тёмное, почти багровое.

Рогнеда резко открыла глаза и отшатнулась.

— Что? — сразу спросил Бёвард.

— Я что-то видела, — выдохнула она. — Как будто… след. Память места.

Алонсо мгновенно подошёл ближе.

— Какую память?

Она попыталась собрать образ.

— Тут когда-то работали. Или лечили. Собирали травы. Но потом было пламя. Не такое, как моё. Грязное. Тяжёлое. И после него всё умерло.

Маг побледнел заметнее, чем хотел показать.

— Это уже интересно, — сказал он очень тихо.

— «Интересно» у вас снова звучит тревожно, — заметил Бёвард.

Алонсо, не отвечая, присел у земли и провёл пальцами по сухой траве. Потом достал из мешочка маленький кристалл на цепочке и поднёс его к почве. Камень сначала остался тусклым, а затем внутри него вспыхнула слабая тёмно-красная искра.

Ивар шагнул вперёд.

— Это что?

— Остаточная скверна, — ответил Алонсо. — Старая, глубоко ушедшая. Почти спящая. Но не мёртвая.

У Рогнеды по спине пробежал холод.

— Она связана со мной?

— Пока не знаю, — сказал маг. — Но место откликнулось именно на вас. А это уже нехорошо.

— Прекрасно, — пробормотал Бёвард. — Мы пришли просто позаниматься и нашли древнюю мерзость. Очень удачный вечер.

Ивар молчал, но его рука уже легла на меч.

А потом лес ответил.

Сначала дрогнули ветви ближайшей берёзы, хотя ветра не было. Затем что-то зашуршало в траве у дальнего края поляны. Потом ещё раз — уже с двух сторон. Тени между деревьями словно стали гуще.

— Назад, — негромко сказал Ивар.

Рогнеда не успела даже спросить, что происходит.

Из-за корней старого дуба вырвалось первое существо.

Оно было размером с крупную собаку, но с чересчур длинными передними лапами, вытянутой мордой и глазами, которые светились тусклым болотным жёлтым. За ним показались ещё два. Их тела казались собранными из коры, засохших веток и тёмной слизи, а двигались они слишком быстро для чего-то, что должно было быть мёртвым.

— Это не монстры с границы, — бросил Алонсо. — Это лесные искажения. Кто-то или что-то держало их здесь.

— Сейчас они, похоже, решили познакомиться, — процедил Бёвард, выхватывая меч.

Первое существо рванулось прямо к Рогнеде.

Ивар оказался быстрее. Его клинок сверкнул в сумерках, и тварь отлетела в сторону, зашипев так, будто внутри неё кипела смола. В ту же секунду вторая прыгнула с другого фланга — уже на Бёварда. Тот встретил её с таким удовлетворением, словно весь вечер только этого и ждал.

— Ну наконец-то что-то честное! — рявкнул он, сшибая тварь с лап.

Алонсо вскинул посох, и воздух у него над ладонью вспыхнул знакомым голубоватым светом. Сеть магических линий ударила по земле перед поляной, на миг отрезая существ от центра круга.

— Рогнеда! — крикнул он. — Не бей широко! Чистое пламя, узко, только по скверне!

— Конечно, — выдохнула она. — Просто, как всегда.

Даже в этот момент Бёвард успел бы хмыкнуть, если бы не уворачивался от когтей.

Рогнеда вытянула руку. Тепло вспыхнуло сразу, слишком охотно, будто само место подталкивало её к удару. На кончиках пальцев расцвёл золотисто-алый огонь — живой, яркий, в отличие от той багровой скверны, что гнила в земле. Она направила его в ближайшую тварь.

На этот раз пламя не взорвалось.

Оно ударило короткой волной, обхватило существо, и то сжалось, заверещало, будто в нём лопались мокрые сучья, а потом осыпалось на землю чёрной пылью.

— Вот! — заорал Алонсо почти радостно. — Именно так! Только не увлекайтесь!

— Поздно советовать «не увлекаться» посреди нападения! — крикнула Рогнеда в ответ.

Ивар отбросил вторую тварь назад, но та не умерла, а снова собралась из скрипящих веток и бросилась к нему с новой яростью. Он рубил точно и жёстко, как всегда, но Рогнеда вдруг поймала себя на том, что смотрит не на бой, а на него.

На то, как он двигается.

Как резко разворачивает плечо.

Как прищуривается перед ударом.

И сердце снова больно кольнуло: слишком знакомо. Слишком.

Тварь чуть не достала его сбоку.

— Ивар! — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать.

Он обернулся на голос всего на долю секунды — и этой доли хватило Бёварду, чтобы вклиниться между ним и чудовищем.

— На поле боя смотреть надо не на госпожу! — рявкнул Бёвард, разрубая существо пополам.

Ивар ничего не ответил, только мгновенно вернулся в стойку. Но даже в суматохе Рогнеда увидела, как на миг у него изменилось лицо — словно не слова Бёварда, а её крик задел в нём что-то глубже.

Тем временем лес шевельнулся снова.

— Их больше, — коротко сказал Алонсо. — И они идут не сами. Это реакция на пробуждение следа.

— Можете говорить менее магически и более полезно? — бросил Бёвард.

— Если коротко: мы их разбудили.

— Великолепно.

Из темноты между деревьями проступили ещё три силуэта — выше прежних, худее, с длинными ветвистыми конечностями.

Алонсо выругался уже совсем не по-магически.

— Уходим к замку, — скомандовал Ивар.

— Нет, — резко сказала Рогнеда.

Все на миг обернулись к ней.

Она стояла посреди поляны, тяжело дыша, с дрожащими от жара руками, и сама не до конца понимала, откуда берётся эта уверенность. Но знала одно: если они сейчас побегут, эти твари вырвутся дальше. К дороге. К людям. К замку.

— Если это связано с моей силой, — сказала она, глядя на приближающиеся искажения, — то я должна закрыть это здесь.

Алонсо уставился на неё очень внимательно.

— Вы не уверены, что справитесь.

— Я вообще редко в чём уверена в последнее время, — ответила Рогнеда. — Но иногда это никого не спрашивает.

Бёвард медленно усмехнулся, хоть и тяжело дышал после боя.

— Вот теперь узнаю ту самую упрямую женщину.

Ивар посмотрел на Рогнеду долгим, напряжённым взглядом.

Потом коротко кивнул.

— Тогда быстро. Мы держим их. Алонсо направляет. Вы бьёте в центр.

Лес зашелестел громче.

И в следующую секунду поляна снова превратилась в поле боя — только теперь уже не случайного, а осознанного.

А далеко в замке, ничего не зная о том, что происходит в перелеске, леди Офелия как раз получала записку с севера — и впервые за долгое время улыбалась по-настоящему. Потому что её союзники, похоже, были уже близко.

Твари двигались не так, как обычные звери.

В них не было живой ярости, только искажённый, дёрганый голод — будто сама скверна толкала их вперёд, не давая ни остановиться, ни отступить. Высокие, с вытянутыми ветвистыми лапами, они скользили между деревьями почти беззвучно, и от этого становилось ещё страшнее.

— Центр где? — быстро спросил Ивар, не сводя взгляда с ближайшей твари.

Алонсо уже стоял на одном колене у камня посреди поляны, прижав ладонь к земле.

— Под камнем… или под корнями под ним, — выдохнул он. — Здесь узел. Старый. Скверна сидит глубже, чем я думал.

— То есть нам нужно пробиться к камню, на котором ты уже сидишь? — рявкнул Бёвард, отбивая удар когтистой лапы.

— Да!

— Очень своевременно!

Одна из тварей сорвалась с места и метнулась прямо к Алонсо. Ивар перехватил её на полпути, клинок вошёл в чёрную, скрипучую плоть, но существо не умерло сразу — только изогнулось, зашипело и попыталось ухватить его за плечо. Бёвард добил его боковым ударом.

— Меньше разговоров, больше героизма, — бросил он.

Рогнеда стояла у самого камня, и жар в груди уже не был просто теплом. Он рос, расширялся, заполняя грудную клетку так, будто внутри раздували живое пламя. Но теперь к нему примешивалось что-то чужое — отклик от земли, от мёртвых корней, от старой раны этого места.

Она не могла позволить себе потерять контроль.

Не сейчас.

— Алонсо! — крикнула она. — Что именно делать?

Маг резко поднял голову.

— Не жечь лес! Не бить по тварям! Бей в сам узел — чистым огнём, но не наружу, а вниз! Представь не разрушение, а… очищение!

— Как всегда, всё очень просто, — пробормотала Рогнеда сквозь зубы.

Она шагнула к камню и положила ладонь на его холодную поверхность.

В ту же секунду по руке пробежал ледяной укол. Перед глазами снова вспыхнули образы — на этот раз ярче, болезненнее.

Тот же перелесок, ещё живой.

Люди в серых дорожных плащах.

Кто-то ранен. Кровь на траве. Женщина-травница, собирающая листья в спешке. Мужчина в тёмной мантии, спорящий с другим — старше, с посохом из чёрного дерева. Затем резкий всплеск магии. Не исцеление. Не защита. Насилие. Что-то вырванное из земли, сломанное и вбитое обратно.

И крик.

Рогнеда вздрогнула так сильно, что едва не отдёрнула руку.

— Госпожа! — окликнул Ивар.

Она открыла глаза. Всё снова стало настоящим: поляна, бой, Алонсо, Бёвард, тени между деревьями.

— Я видела, — выдохнула она. — Это сделали маги. Здесь что-то запечатали. Насильно.

Алонсо резко побледнел.

— Проклятье… Если это был неестественный узел, то его нельзя просто сжечь. Его нужно разомкнуть.

— А раньше ты не мог об этом вспомнить?! — рявкнул Бёвард, в очередной раз отбивая тварь.

— Я не знал!

— А я уже почти привык, что ты узнаёшь всё в самый подходящий момент!

Ивар тем временем теснил двух существ сразу, не давая им прорваться к Рогнеде. Движения его были всё такими же точными, но теперь в них чувствовалось напряжение: твари становились быстрее. Одна из них полоснула его по предплечью, и плащ мгновенно потемнел.

Рогнеда увидела это — и внутри будто что-то оборвалось.

Она даже не успела подумать.

Пламя вспыхнуло сильнее, резче. Золотистый жар сорвался с её ладони и ушёл в камень.

Земля под ногами дрогнула.

— Нет! — выкрикнул Алонсо. — Не так резко!

Слишком поздно.

Сначала ничего не произошло. Потом трещина, едва заметная, пробежала по поверхности камня. За ней — вторая. В воздух поднялся сухой, серый пепел. Корни под землёй зашевелились, будто место пыталось само выдохнуть ту мерзость, что держали в нём столько лет.

И тогда поляна взорвалась не огнём — криком.

Не человеческим. И не звериным.

Что-то из самой глубины узла рванулось вверх. Чёрно-багровая тень, похожая одновременно на дым, корни и обугленный скелет дерева, поднялась из-под камня, расправляясь в воздухе. Мелкие твари вокруг неё вдруг замерли, как куклы, дёрнутые за нити.

— Вот теперь точно плохо, — выдохнул Бёвард.

— Это сердце узла, — хрипло сказал Алонсо. — Не дайте ему войти в неё!

— В меня?! — Рогнеда резко обернулась к нему.

Но тень уже заметила её.

Она потянулась не к воинам. Не к магу.

К ней.

Потому что только в ней была достаточно сильная живая сила, чтобы либо уничтожить узел, либо стать для него новым сосудом.

— Рогнеда, назад! — крикнул Бёвард.

Ивар оказался ближе всех. Он метнулся к ней и буквально оттолкнул её в сторону в тот миг, когда тёмный выброс хлестнул вперёд. Удар пришёлся ему в грудь и плечо. Не полностью — вскользь, но этого хватило, чтобы его отбросило на колено.

— Ивар! — снова вырвалось у неё.

На этот раз она даже не заметила, как назвала его.

Он поднял голову, лицо на мгновение исказилось от боли, но в следующую секунду он уже пытался снова встать.

— Не стойте! — резко бросил он. — Заканчивайте!

Алонсо схватил Рогнеду за запястье.

— Слушайте меня. Сейчас. Эта дрянь тянется к вашей силе, потому что она живая. Значит, вы должны дать ей не ярость, а противоположность. Не удар, а возрождение. Понимаете?

— Не очень! — выдохнула она.

— Тогда просто делайте то, что делали с дубом! И с пергаментом! Не сжечь — вернуть жизнь тому, что было искалечено!

Бёвард в это время уже рубился с двумя оставшимися искажениями, не подпуская их ближе. Он дрался грубо, почти бешено, и всё же именно это сейчас и спасало.

Ивар, превозмогая боль, занял место с другой стороны от Рогнеды. Одной рукой он держал меч, второй явно не до конца владел.

— У вас есть несколько секунд, госпожа, — сказал он ровно, хотя дышал тяжело. — Лучше бы вам использовать их мудро.

Даже сейчас. Даже в таком положении.

Рогнеда почти рассмеялась бы, если бы не была на грани паники. Она снова положила ладони на треснувший камень.

Не гнев.

Не страх.

Не желание уничтожить.

Вдох.

Выдох.

Она вспомнила реку у лесного домика. Шум воды. Солнечные блики. Смеющуюся себя — или ту Рогнеду, что была раньше. Вспомнила Артёма — не смерть, не больницу, а живого. Его руки. Его тёплый смех. Вспомнила, как это — любить не через потерю, а через присутствие. Вспомнила Бёварда, всегда рядом. Габриэля. Сюзанну. Даже Ричарда — не короля, а человека, который, как умел, пытался удержать разваливающийся мир.

И позволила этому теплу пройти сквозь себя.

Не наружу.

Вниз.

В землю.

Пламя на этот раз было другим.

Не ярким и ударным, а мягким, ослепительно-золотым. Оно не рвануло, а растеклось по трещинам в камне, ушло под корни, в сухую землю, в самую сердцевину тёмного узла. Багровая тень задёргалась, словно её рвали изнутри. Она потянулась к Рогнеде ещё отчаяннее — и тут Ивар шагнул вперёд и вогнал меч прямо в самую плотную часть тени.

Железо вспыхнуло алым.

— Сейчас! — выкрикнул Алонсо.

Рогнеда ударила.

Не пламенем.

Светом.

На мгновение вся поляна стала бело-золотой. Бёвард зажмурился и всё равно продолжал держать меч. Алонсо вскинул руку, прикрывая лицо. Тень издала протяжный, рвущий слух вой — и рассыпалась, как зола на ветру.

Потом всё резко стихло. Тишина навалилась такая полная, что после боя казалась нереальной. Рогнеда пошатнулась. Колени подогнулись бы, если бы кто-то не подхватил её под локоть.

Ивар.

Его ладонь была крепкой, тёплой и чуть дрожала.

— Стоите? — спросил он хрипло.

— Пока да, — выдохнула она.

Только теперь Бёвард, тяжело дыша, оглядел поляну. Мелкие твари исчезли. Осталась только чёрная пыль. Камень в центре раскололся пополам, а вокруг него… А вокруг пробивалась трава. Совсем тонкая, нежная, но живая. Алонсо медленно опустился на колени и коснулся земли так бережно, будто боялся спугнуть чудо.

— Вы это сделали, — тихо сказал он. — Узел не просто уничтожен. Он очищен.

Бёвард фыркнул, убирая меч в ножны.

— Отлично. Значит, вечер можно считать продуктивным.

Но его взгляд тут же упал на Ивара. На прожжённый плащ, на тёмное пятно под ним.

— Ты ранен.

Ивар отпустил локоть Рогнеды и коротко ответил:

— Жив.

— Это не диагноз, — буркнул Бёвард.

Рогнеда уже смотрела на него, и внутри всё снова болезненно сжалось. Удар, который предназначался ей, принял он. И, как назло, это не облегчало расстояние между «Ивар» и «Артём» — только делало его мучительнее.

— Нужно осмотреть рану, — сказала она.

— В замке, — сразу ответил Ивар. — Здесь задерживаться не стоит.

Алонсо поднялся.

— Он прав. Если узел держали искусственно, кто-то мог знать о нём. Или хотя бы почувствовать, что его больше нет.

Эти слова вернули всех к реальности быстро и холодно.

— То есть у нас снова заговор, тайна и очень плохое совпадение? — уточнил Бёвард.

— Именно, — сказал маг.

Они начали собираться в обратный путь. Рогнеда ещё раз оглянулась на поляну. Там, где ещё недавно всё было мёртвым, теперь в сумерках пробивались крошечные ростки. Слишком мало, чтобы назвать это восстановлением. Но достаточно, чтобы поверить — скверна ушла.

И всё же ей не давала покоя одна мысль.

— Алонсо, — тихо сказала она, когда они уже выходили из перелеска. — Ты сказал, что узел держали искусственно. Значит, кто-то когда-то спрятал это здесь намеренно?

— Да.

— И если это почувствуют… кто бы это ни был… они поймут, что мы нашли след.

Алонсо мрачно кивнул.

— Боюсь, именно так.

***

В это же время в замке, в западном крыле, леди Офелия принимала гостя неофициально и без лишних свидетелей. Сэр Освальд стоял у камина, а напротив него — мужчина в дорожном плаще с серебряной застёжкой в виде северного волка. Лицо его было резким, худым, глаза — бесцветными.

— Лорд Хальвар прибудет завтра на рассвете, — говорил он тихо. — И не один. Северные дома хотят понять, насколько силён король… и насколько уязвима его будущая королева.

Офелия сидела в кресле, сложив руки на коленях.

— Тогда им будет что увидеть, — ответила она спокойно. — Ричард уже слишком уверен в своём выборе.

— А девушка?

Офелия чуть улыбнулась.

— Девушка только начинает понимать, что её ждёт. И чем больше вокруг неё будет тревоги, слухов и опасных совпадений, тем быстрее она усомнится во всех, кто стоит рядом.

Сэр Освальд перевёл взгляд на северянина.

— А если не усомнится?

Офелия подняла глаза. В них не было ни раздражения, ни сомнений.

— Тогда мы поможем усомниться королю.

И в этот момент, далеко за стенами западного крыла, над перелеском окончательно погас последний отблеск золотого света. Будто мир сам подтверждал: игра стала глубже, чем просто борьба за трон.

Теперь в ней участвовало что-то старое. И очень голодное.

Утро перед приёмом северных гостей началось для Алонсо не с книг, не с трав и даже не с кофе, который он, по собственному убеждению, заслуживал больше большинства людей в замке.

Оно началось с тревоги.

Той самой, вязкой и неприятной, которая не приходит без причины. Он почувствовал её ещё до рассвета, когда в башне магов было тихо, а каменные стены только начинали светлеть от утреннего света. Сначала это было слабое покалывание в пальцах, затем — странное дрожание амулета на шее, а потом и вполне отчётливый след чужого воздействия, прошедший по магическим нитям замка, как грязная капля по чистой воде.

Алонсо резко поднял голову от стола.

— О нет, — пробормотал он. — Только не сегодня.

Он быстро взял из ящика тонкую серебряную цепочку с маленьким дымчатым камнем, зажёг над ладонью бледно-голубой огонёк и позволил магии потянуться в пространство. След был слабым, нарочно приглушённым, но неумелым. Не придворный уровень, нет. Что-то более кустарное. Самодельное. И оттого порой ещё более мерзкое.

Маг двинулся по следу.

Он прошёл по лестнице башни, миновал узкий коридор, где уже возились ученики, свернул к восточной галерее, затем — к переходу между жилыми крыльями. С каждым шагом дымчатый камень на цепочке теплее пульсировал в пальцах, пока наконец не привёл его в небольшой тупик за нишей с гобеленом.

С виду там не было ничего.

Только пыль, край старой скамьи и забытая кем-то щётка.

Алонсо присел, провёл рукой в воздухе и тихо произнёс несколько слов на старом магическом наречии. Пространство чуть дрогнуло. Защитная завеса, простенькая, но вполне рабочая, растаяла.

И тогда он увидел её.

Кукла.

Грубая, самодельная, скрученная из соломы, ниток и клочков ткани. Вместо лица — несколько стежков тёмной нитью. На груди — след от прокола. К шее был привязан тонкий чёрный волос, а в живот куклы вогнали маленький ржавый гвоздь. Вся она была пропитана такой злобной, липкой магией, что Алонсо невольно скривился.

— Очаровательно, — тихо сказал он. — Просто очаровательно.

Он не стал трогать куклу руками. Вместо этого вынул из кармана щипцы из зачарованного железа, осторожно поднял её и поднёс дымчатый камень ближе.

Камень вспыхнул багровым.

Сомнений не осталось: это было проклятие на усиление уже полученной скверной раны. Не первичный удар, а именно подпитка. Кто-то узнал или почувствовал, что один из тех, кто был в перелеске, задет тёмным следом, и решил помочь этому следу расползтись дальше.

— Значит, не случайность, — пробормотал Алонсо.

Вопрос был только один: на кого именно настроена кукла.

Ответ пришёл почти сразу.

Когда маг провёл кристаллом над чёрной нитью, в воздухе вспыхнуло короткое, тусклое очертание — мужская фигура, широкий разворот плеч, металл, волчий знак на ремне.

Ивар.

Алонсо коротко выругался себе под нос.

Ситуация была плохой. Очень плохой. А времени — ничтожно мало. Через несколько часов замок наполнится северными гостями, слухами, шелестом дорогих тканей и ядом, поданным на серебряных подносах. И если Ивар уже заражён скверной, а кто-то ещё и подпитывает её проклятием, то ждать до вечера нельзя.

Алонсо запечатал куклу в узкий деревянный футляр с рунами, спрятал его под плащ и направился к жилому крылу рыцарей.

Там-то и начиналась настоящая проблема.

Замок проснулся окончательно.

По коридорам сновали слуги с подносами, дамские горничные несли ленты, коробки и свёртки с нарядами, младшие маги уже спорили в галерее о порядке защитных печатей в большом зале, а один из королевских лекарей так некстати решил именно сейчас остановить Алонсо и завести разговор о составе нового заживляющего масла.

— Позже, — сквозь вежливую улыбку процедил маг.

— Но мастер Алонсо, я полагал…

— Если вы полагали правильно, то поймёте, что сейчас не время.

Он шёл быстро, но не слишком быстро — при дворе спешка сама по себе привлекает внимание. Приходилось двигаться так, будто он просто очень занят, а не несёт под плащом доказательство проклятия и не думает о том, что рыцарь короля может к полудню превратиться в ходячую рану. У дверей северной лестницы ему пришлось переждать, пока мимо не пройдёт целая вереница служанок с корзинами чистого белья. Затем — свернуть в обход, потому что в главном проходе уже обсуждали рассадку гостей и слишком внимательно смотрели по сторонам. Потом почти столкнуться с леди Мириэль, к счастью, поглощённой разговором с камергером.

Лишь добравшись до крыла, где размещались приближённые рыцари, Алонсо смог наконец перевести дух.

Он постучал в дверь Ивара один раз, коротко.

Ответа не было. Постучал снова — уже настойчивее. Изнутри раздалось глухое:

— Войдите.

Алонсо толкнул дверь и сразу понял, что пришёл не зря.

Ивар стоял у стола, полураздетый, в одной нижней рубахе, которую как раз пытался надеть поверх перевязанного плеча. На полу валялась застёжка от ремня, на спинке кресла висел парадный тёмный дублет для приёма. Лицо рыцаря было бледным, губы сжаты так плотно, что скулы заострились.

А плечо выглядело хуже, чем Алонсо ожидал.

Повязка уже была снята, и рана, полученная в перелеске, больше не напоминала обычный след удара. Кожа вокруг неё потемнела. От центра укуса или магического ожога — теперь уже трудно было сказать — по груди и шее расползались тонкие чёрные линии, как трещины по льду. А местами кожа действительно покрывалась странным, болезненно блестящим подобием чешуи, будто скверна пыталась превратить живую плоть во что-то иное.

Ивар заметил его взгляд и резко дёрнул рубаху обратно на плечо. Это движение стоило ему явной боли.

— Не нужно делать такое лицо, — хрипло сказал он. — Я всё ещё не умираю.

— Пока, — сухо ответил Алонсо, закрывая за собой дверь. — Но если продолжите в том же духе, это можно будет обсудить ближе к обеду.

Ивар коротко усмехнулся, но вышло плохо. Алонсо подошёл ближе, не спрашивая разрешения, и поставил на стол футляр с куклой.

— Сядьте.

— Я в состоянии стоять.

— А я в состоянии усыпить вас заклинанием и всё равно посадить

Алонсо захлопнул за собой дверь и ещё несколько секунд молча смотрел на Ивара.

Тот стоял у стола, бледный, напряжённый, явно из последних сил удерживая лицо спокойным. Но маг видел слишком многое, чтобы обмануться. От раны на плече уже тянулись тонкие чёрные линии — не просто по коже, а словно под ней, как если бы скверна искала путь глубже. А местами на воспалённой плоти проступало жуткое подобие чешуи: тёмной, неровной, болезненно блестящей, будто сама рана пыталась переродить живое тело во что-то чужое.

Алонсо медленно выдохнул.

— Это зашло дальше, чем я надеялся.

— Удивительно обнадёживающее начало разговора, — хрипло ответил Ивар.

Он как раз пытался натянуть на себя нижнюю рубаху, но ткань цеплялась за перевязь, за плечо, за боль. На лбу у него выступил холодный пот, но он не издал ни звука.

Алонсо поставил на стол деревянный футляр.

— Я нашёл причину, почему стало хуже, — сказал он. — В замке спрятали самодельную куклу-проклятие. Грубая работа, но действенная. Кто-то подпитывает след скверны именно в вас.

Ивар поднял взгляд.

— Вы уверены?

— К сожалению.

Алонсо открыл футляр ровно настолько, чтобы показать ему несколько витков чёрной нити и край соломенной фигурки. Ивар смотрел без удивления. Лишь челюсть сжалась сильнее.

— Значит, нас уже не просто обсуждают, — тихо сказал он. — Нас проверяют на прочность.

— Вас пытаются сломать, — резко поправил Алонсо. — И именно поэтому вы сейчас же расскажете либо королю, либо Рогнеде.

Ивар тут же поднял на него взгляд — холодный, твёрдый, совершенно ясный.

— Нет.

— Это не просьба.

— А мой отказ — не обсуждение.

На мгновение в комнате стало очень тихо. Алонсо сделал шаг ближе.

— Вы ранены скверной, сэр Ивар. На вас наложено проклятие. Через пару часов вы должны будете стоять в большом зале среди гостей, северных лордов, магов и придворных змей, которые ждут любого повода для удара. И вы всерьёз считаете, что это можно скрыть?

— Можно, — коротко ответил Ивар. — Достаточно долго.

— Это глупо.

— Возможно.

— И опасно.

— Несомненно.

— Тогда объясните мне, во имя всех стихий, почему вы отказываетесь?

Ивар на секунду прикрыл глаза, потом медленно сел на край кресла. Видимо, даже ему стало ясно, что стоять дальше — уже не вопрос воли, а бессмысленного упрямства.

— Потому что если король узнает сейчас, — сказал он ровно, — он либо отстранит меня от службы, либо поднимет такой шум, что к полудню половина двора будет знать: один из его рыцарей задет тьмой. А если узнает Рогнеда, то… — он замолчал на миг. — Она решит, что виновата.

Алонсо смотрел на него пристально.

— А вы считаете, что не виновата?

— Я считаю, что виноваты те, кто принёс скверну в это место. И те, кто сейчас подпитывает проклятие. Но если Рогнеда увидит это, она всё равно возьмёт вину на себя.

Это было сказано так просто, что Алонсо не нашёлся с ответом сразу.

— И вы готовы скрывать такое, лишь бы избавить её от лишней боли? — спросил он наконец.

Ивар усмехнулся одними губами.

— Нет. Я готов скрывать это, потому что королю сегодня нужен порядок. А ей — шанс пройти этот приём без нового удара.

Алонсо скрестил руки на груди.

— Очень благородно. Очень глупо. Очень по-рыцарски.

— Я стараюсь соответствовать званию.

Маг покачал головой.

— Я всё равно считаю, что это нужно сказать.

— Нет, — повторил Ивар. — Не сейчас.

— А если вы потеряете сознание посреди зала?

— Значит, вы как маг найдёте правдоподобное объяснение.

— Вы невероятно раздражающий человек.

— Мне говорили.

Они несколько секунд смотрели друг на друга. Потом Ивар медленно кивнул на парадный дублет, лежащий на спинке кресла.

— Лучше помогите одеться. Иначе я проиграю битву не скверне, а застёжкам.

Алонсо закрыл глаза на секунду, будто просил у мироздания немного терпения.

— Прекрасно, — сказал он. — Если уж вы решили умереть красиво, я хотя бы прослежу, чтобы вас не перекосило на приёме.

Ивар чуть заметно усмехнулся. Алонсо подошёл ближе и осторожно взял тёмный дублет. Ткань была тяжёлой, парадной, с серебряной отделкой по вороту и плечам — одежда для рыцаря, стоящего рядом с королём, а не для человека, у которого под кожей уже ползёт тьма.

— Поднимите руку. Нет, не так высоко, если не хотите познакомиться с обмороком, — пробормотал Алонсо.

Ивар молча подчинился. Пока маг помогал ему одеваться, он незаметно вплёл в подкладку короткое сдерживающее заклинание — слабое, временное, но достаточное, чтобы замедлить расползание чёрных линий. Ивар, разумеется, это почувствовал.

— Что вы сделали? — спросил он.

— То, что вы бы мне запретили, если бы я предупредил заранее.

— Понятно.

— Это ненадолго. И если вам станет хуже, вы скажете мне немедленно.

— Если дотяну до конца приёма, можете потом читать мне лекцию.

— О, не сомневайтесь, — мрачно ответил Алонсо. — Я подготовлю самую длинную.

***

В это же время в другом крыле замка Рогнеда стояла перед зеркалом, а Сюзанна помогала ей одеться к приёму северных гостей. Сегодняшний наряд был совсем иным, чем тот синий, что она надевала к Ричарду утром накануне.

Теперь это было красное платье.

Не алое и не кричащее — глубокого, насыщенного цвета тёмного рубина, будто в ткань вплели отблеск закатного огня. Плотный шёлк ложился тяжёлыми мягкими волнами, подчёркивая фигуру, но не делая её хрупкой. Лиф был высокий, изящно приталенный, с длинными рукавами, плотно облегавшими руки до запястий. По вороту, по краям рукавов и вниз по юбке шла сложная серебряная вышивка.

Не цветы. Не привычные придворные узоры.

Тонкие, переплетающиеся линии складывались в перья, пламя и ветви — как будто кто-то намеренно соединил в одном наряде огонь, полёт и корни. На свету серебро не просто блестело — оно холодно мерцало на красном фоне, будто иней на тлеющих углях.

Сюзанна отступила на шаг, оценивая.

— Вот теперь, — сказала она с почти благоговейным удовольствием, — вы выглядите так, что у северных лордов либо захватит дух, либо начнётся изжога.

Рогнеда невольно усмехнулась.

— Очень утешительный выбор.

— Это ещё не всё, — важно заметила Сюзанна.

Она подняла с бархатной подушки украшения.

Сегодня их было меньше, чем в присланном сундуке, но выбраны они были с умом. Тонкая серебряная цепь легла на шею Рогнеды, удерживая небольшой кулон в форме расправленного крыла, усыпанного прозрачными камнями. На запястья — узкие серебряные браслеты с гравировкой, напоминавшей языки пламени. В волосы Сюзанна вплела тонкую нить с крошечными серебряными листьями и искрами-гранатами, так что при каждом движении головы в причёске мелькал живой красный свет. Серьги выбрали длинные, но лёгкие — серебряные нити с маленькими каплями граната. Они не кричали о богатстве, а скорее подчёркивали цвет платья и делали образ острее.

Рогнеда посмотрела на себя в зеркало и на миг замолчала. Она и правда выглядела не так, как прежде. Не девушкой, случайно брошенной в замок. Не потерянной. Не даже просто красивой женщиной. А человеком, которого уже невозможно не заметить. Сюзанна, уловив эту перемену в лице, сказала мягче:

— Вы прекрасны, госпожа.

Рогнеда отвела взгляд.

— Я выгляжу как знамя.

— Иногда знамя тоже умеет побеждать.

Служанка поправила складку на юбке и понизила голос:

— И ещё… у меня новости.

Рогнеда сразу насторожилась.

— Офелия?

Сюзанна кивнула.

— Да. Она просила передать вам, что хотела бы увидеться до начала приёма. Ненадолго. Наедине.

Рогнеда медленно повернулась к ней.

— Наедине?

— Почти, — с сомнением сказала Сюзанна. — Формально — в малой розовой гостиной. Двери открыты, всё прилично. Она велела сказать, что не хочет вражды между вами и считает… — Сюзанна скривилась, — что женщине иногда проще понять женщину без лишних мужских советов.

Рогнеда тихо выдохнула. Вот он.

Ход.

Вариант не открытой травли, не яда в бокале, а мягкого приближения. Разговор якобы с миром. Попытка подойти ближе не как соперница, а как союзница. Она почти видела это заранее.

Офелия не станет сразу рвать. Сначала — улыбка. Подарок. Намёк на доверие. Женская солидарность. Возможно, предостережение. Возможно, «искренний совет».

И, скорее всего, ловушка.

— Как думаешь, — спросила Рогнеда, глядя на своё отражение, — она хочет прощупать меня или спровоцировать?

Сюзанна ответила без колебаний:

— И то и другое.

— Хорошо, что ты у меня есть.

— Я тоже так думаю, — серьёзно сказала служанка.

Рогнеда ещё раз посмотрела в зеркало. Красное платье делало её сильнее внешне, но внутри она всё равно чувствовала знакомое напряжение. Офелия шла не напролом — значит, уже решила, что её нельзя недооценивать. Это, пожалуй, было даже лестно. И опасно.

— Пусть миледи подождёт меня в розовой гостиной, — сказала она наконец. — Но недолго. И Сюзанна…

— Да?

— Если в коридоре вдруг случайно окажется Бёвард, я не расстроюсь.

Сюзанна улыбнулась так хитро, что на миг стала похожа на маленькую придворную интриганку.

— Совершенно случайно, госпожа.

***

Малая розовая гостиная оправдывала своё название до последней драпировки. Светлые стены, высокие окна, мягкие диваны, столик с фарфором и вазой белых цветов — место, созданное для безобидных бесед. А значит, для самых опасных.

Офелия уже была там. Она поднялась, когда вошла Рогнеда.

Сегодня миледи была одета в платье цвета бледного золота с жемчужной вышивкой — безупречно, сдержанно, почти невинно. На фоне красного платья Рогнеды она выглядела мягче, спокойнее, как будто нарочно выбрала роль не соперницы, а разума и света.

— Леди Рогнеда, — с улыбкой произнесла она. — Благодарю, что пришли.

— Миледи, — так же вежливо ответила Рогнеда.

Офелия жестом указала на кресло.

— Прошу. Я не задержу вас надолго. Понимаю, какой сегодня важный день.

Рогнеда села, не снимая перчаток.

— Тогда скажите прямо, о чём вы хотели говорить.

Офелия сложила руки на коленях и чуть склонила голову. Всё в ней было продумано — каждая пауза, каждый мягкий взгляд.

— О вас, — сказала она. — И о том, что вас ждёт.

Рогнеда молчала.

— Вы, должно быть, считаете меня своим врагом, — продолжила Офелия. — И, вероятно, имеете на это основания. Двор любит противопоставлять женщин, особенно когда рядом корона. Но правда в том, что я не желаю вам унижения.

«Только трона», — подумала Рогнеда, но вслух не сказала. Офелия вздохнула так, будто собиралась быть неожиданно искренней.

— Я выросла при дворе. Я знаю, как здесь ломают женщин, которых сначала возносят слишком высоко. Особенно тех, кого мужчины делают символом своих решений. Сегодня вас будут разглядывать не как невесту. Не как леди. Как знак. Как силу. Как риск. И если вы к этому не готовы, я хотя бы хотела предупредить.

Слова были сказаны почти заботливо. И в этом-то и заключалась их опасность. Рогнеда смотрела на неё спокойно.

— Почему?

Офелия на миг улыбнулась — грустно, почти по-доброму.

— Потому что, как бы смешно это ни звучало, я действительно думаю, что женщине иногда стоит предупредить женщину. Даже если мужчины уже решили за них обеих.

Это был хороший ход. Очень хороший. Не нападение, а предложение разделить обиду. Не «я против тебя», а «нас обеих используют». Рогнеда почувствовала, как осторожно и умно Офелия строит мост — не к дружбе, нет, но к сомнению.

— Вы говорите так, будто мы с вами на одной стороне, — тихо сказала она.

— В некотором смысле это так, — ответила Офелия. — Вы — потому что вас ставят рядом с троном. Я — потому что меня от него отодвигают. Но разве хоть одна из нас выбирала правила этой игры?

Рогнеда чуть наклонила голову.

— И что же вы предлагаете? Сочувствие? Союз? Или просто хотите посмотреть, насколько легко я начну сомневаться в короле?

Офелия не обиделась. Наоборот, в её глазах мелькнуло уважение.

— Вы не так наивны, как надеялись некоторые, — сказала она.

— Разочаровываю?

— Скорее, начинаю понимать, почему он выбрал именно вас.

На мгновение между ними повисло молчание. Потом Офелия поднялась, подошла к столику и взяла маленькую серебряную коробочку.

— Это просто подарок. Ничего опасного, можете не смотреть на меня так. Ладан с северными травами. Помогает сохранять ясность головы в душных залах. Мне его прислали из дома. Я подумала, вам может пригодиться.

Вот и предмет. Рогнеда сразу это поняла. Не обязательно отравленный. Не обязательно зачарованный. Но сам факт принятия подарка уже создавал ниточку. Обязательство. След. Воспоминание о «доброте».

Она встала.

— Благодарю, миледи. Но я стараюсь не принимать помощь, смысла которой ещё не понимаю.

Офелия задержала коробочку в руке и очень медленно улыбнулась.

— Хорошо...

Рогнеда встретила её взгляд прямо.

— А вы ожидали другого?

— Я надеялась, что увижу, где вы ещё слабы.

— И увидели?

Офелия поставила коробочку обратно.

— Увидела, что вы устали. Что вас уже сейчас тяготит роль, которую вам навязали. И что вы умнее, чем хотелось бы многим в этом замке.

Это было почти признание. Почти комплимент. Почти угроза. Рогнеда шагнула к двери.

— Тогда, думаю, наша беседа была полезна нам обеим.

— Несомненно, — мягко ответила Офелия. — До встречи в зале, леди Рогнеда.

У двери Рогнеда всё же обернулась.

— Миледи.

— Да?

— Если вы и правда хотите понять женщину без мужских советов, начните с того, что не пытайтесь сделать из другой женщины удобный инструмент.

На этот раз улыбка Офелии стала холоднее.

— А вы начните с того, что не позволяйте мужчинам решать, что ваше сердце должно подчиняться короне.

Рогнеда вышла, не ответив. В коридоре и правда, совершенно случайно, находился Бёвард. Он стоял у окна с таким видом, будто всю жизнь только и делал, что изучал рисунок стекла. Увидев её лицо, он сразу оттолкнулся от подоконника.

— Ну? — спросил он тихо. — Отравить не пыталась?

Рогнеда усмехнулась, хотя внутри всё ещё было натянуто, как струна.

— Пока нет. Только поговорить.

— Это у таких, как она, иногда хуже яда.

Она кивнула.

И, поправив тяжёлую красную юбку, направилась к большому залу — навстречу северным гостям, королю, шёпоту двора и игре, которая с каждой минутой становилась всё опаснее.

Большой зал к тому часу уже был полон.

Свечи в высоких канделябрах горели ровно, отражаясь в полированном камне пола и в золоте кубков, шорох дорогих тканей смешивался с негромкими голосами, звоном украшений, отдалённым смехом и бесконечным церемониальным движением людей, которые умели делать из любого приветствия часть политики.

Северные гости всё прибывали.

Одни входили с ледяной сдержанностью, в тяжёлых плащах, подбитых мехом, и с серебряными застёжками в виде волков, воронов и кораблей. Другие — моложе, легче, с тем выражением лица, какое бывает у людей, впервые оказавшихся в центре чужой игры и твёрдо решивших не показать этого. Лорды, графы, младшие наследники, сопровождающие, люди при оружии, советники, их жёны и сёстры — поток казался бесконечным.

Алонсо стоял чуть в стороне от трона, как и подобало королевскому магу, но мыслями был вовсе не там, где должен был бы.

Он почти не сводил взгляда с Ивара.

Тот стоял по правую руку от короля Ричарда — высокий, прямой, безупречно одетый в тёмный парадный дублет с серебряной отделкой. Со стороны никто бы не сказал, что под плотной тканью скрывается рана, от которой по телу расползается скверна. Лицо Ивара оставалось спокойным, голос — ровным, движения — точными. Он встречал гостей, кланялся тем, кому следовало кланяться, называл имена, отдавал короткие распоряжения страже и ничем не выдавал, чего ему стоит каждое лишнее движение плечом.

Только Алонсо замечал мелочи. Как Ивар чуть жёстче, чем обычно, держит правую руку. Как раз в несколько минут незаметно переводит дыхание глубже, будто пережидает новый приступ боли. Как однажды почти неуловимо побледнел, когда очередной гость слишком надолго задержал церемонию поклона.

Сдерживающее заклинание работало. Пока. Оно не снимало боль полностью, но делало её переносимой, не давая скверне двигаться так быстро. И всё же Алонсо чувствовал: запас времени у них невелик.

Король Ричард, напротив, выглядел так, словно никакая сила в мире не способна выбить его из равновесия. Он принимал гостей спокойно, с той ровной уверенностью, которая делала его в глазах двора не просто правителем, а человеком, привыкшим стоять в центре любой бури.

— Граф Эдрик из Северо-восточного графства, — объявил камергер.

Вперёд вышел молодой мужчина, едва старше тридцати. Высокий, худощавый, с бледным лицом и открытым, хоть и усталым взглядом. На нём был тёмно-синий северный камзол с гербом дома — серебряным соколом на чёрном поле. Он поклонился Ричарду без излишней театральности, но с уважением.

— Ваше Величество, — произнёс он. — Для меня честь представлять дом моего отца.

Ричард кивнул.

— Мне сообщили, что граф Хельмут не смог прибыть. Надеюсь, его здоровье не вызывает опасений?

Молодой граф чуть помрачнел.

— Отец был ранен в стычке на северо-восточных рубежах. Монстры снова стали подходить ближе к селениям. Он жив, но рана тяжёлая, и лекари настояли, чтобы он не покидал поместье.

Ричард медленно провёл пальцем по краю перстня.

— Значит, вести с востока и севера сходятся быстрее, чем хотелось бы.

— Похоже на то, — ответил граф Эдрик. — И именно поэтому мой отец велел мне передать: если потребуется совместный поход или обмен людьми, наш дом не станет ждать второго зова.

В голосе молодого северянина не было бравады — только усталое знание того, о чём он говорит.

Ричард кивнул уже чуть теплее.

— Передайте вашему отцу, что я ценю такую прямоту. И желаю ему скорейшего выздоровления.

Граф поклонился ещё раз и отступил, уступая место следующему гостю. Им оказался тот, при появлении которого даже привычный придворный шум заметно изменился.

Король Севера.

Он вошёл не торопясь, как человек, которому не нужно ничего доказывать собственным ростом, весом или титулом — хотя всего этого у него и так было достаточно. Высокий, широкий в плечах, плотный, с густой светлой бородой, уже тронутой сединой, он походил не на изысканного гостя при южном дворе, а на каменный утёс, который зачем-то облачили в мех и тёмное сукно. На груди у него поблёскивала тяжёлая цепь с символом северной короны, а за поясом висел короткий богато украшенный меч — скорее знак статуса, чем оружие для зала.

Он поклонился Ричарду ровно настолько, чтобы соблюсти протокол и не больше.

— Ричард, — сказал он без излишних церемоний. — Рад видеть, что ваши стены всё ещё стоят.

— Харальд, — столь же ровно ответил Ричард. — А ваши земли всё ещё посылают нам гостей, а не войско. Это тоже обнадёживает.

Несколько человек рядом позволили себе сдержанные улыбки. Старые правители могли обменяться вежливыми колкостями так, как молодым лордам и не снилось.

Харальд коротко усмехнулся.

— Пока у нас есть общий враг, лучше беречь силы друг для друга.

— Вы о монстрах у восточных границ? — спросил Ричард.

— И о них тоже. На севере они пока мельче, но наглеют быстрее, чем раньше. Если ваши разведчики не ошиблись, этой весной их станет больше. Я не люблю совпадений, а в последнее время их слишком много.

Ричард слегка наклонил голову.

— Я собираюсь выступить на восток в ближайшее время. С ограниченным, но сильным отрядом.

— Тогда, возможно, стоит подумать о совместном походе, — сказал Харальд. — Если дрянь поднимается с обеих сторон, лучше ударить так, чтобы она не успела пустить корни.

На этих словах Алонсо почти машинально перевёл взгляд на Габриэля, стоявшего чуть поодаль.

Тот слушал молча, но лицо у него стало жёстче.

— Совместный поход можно обсудить, — ответил Ричард. — После совета и когда мои люди сверят сведения с тем, что вы привезли.

Харальд кивнул, потом обвёл взглядом зал — без стеснения, без притворства, как человек, приехавший не для любования чужими шторами.

— Не стану скрывать, — сказал он громче, чем нужно было для приватной реплики, — многим на Севере интересно увидеть первого феникса, появившегося за столько лет.

В зале сразу что-то переменилось. Неуловимо — но ощутимо. В чьём-то взгляде мелькнуло любопытство. В чьём-то — жадность. Кто-то сделал вид, что не услышал, но слушали все.

Габриэль даже не попытался скрыть отвращения. Его губы сжались так, будто само слово «увидеть» в этом контексте было оскорблением. Он ничего не сказал — только отвёл взгляд с такой ледяной неприязнью, что и менее наблюдательный человек понял бы его отношение.

Ричард ответил прежде, чем кто-то ещё успел вставить слово.

— Увидеть — не значит получить право судить, — сказал он ровно.

Харальд поднял бровь, но спорить не стал. И именно в этот момент створки больших дверей зала снова раскрылись.

Вошла Рогнеда.

Рядом с ней шёл Бёвард — не впереди, не заслоняя, а чуть в стороне, как верный страж, который достаточно уверен в силе той, кого сопровождает, чтобы не превращать охрану в клетку.

И зал стих.

Не сразу — на одно короткое дыхание, на тот тонкий миг, когда люди ещё только понимают, что произошло. Потом тишина легла уже по-настоящему: голоса смолкли, чей-то кубок застыл в поднятой руке, чей-то шёпот оборвался на полуслове.

Рогнеда шла спокойно.

Красное платье делало её не яркой — невыносимо заметной. Глубокий рубиновый цвет тяжёлого шёлка струился при каждом шаге, а серебряная вышивка по лифу, рукавам и подолу мерцала холодным светом, словно по ткани бежали тонкие языки инея и огня одновременно. Серебряные перья, ветви и пламя сплетались в узор, который был слишком изящным для боевого знака и слишком опасным для простой красоты. Тонкая цепь с кулоном-крылом на её шее ловила свет свечей. В волосах дрожали крошечные серебряные листья и гранаты, как застывшие искры. Всё в её облике было продумано так, чтобы не кричать о власти — и всё же не оставлять сомнений, что перед ними не просто девушка из дальнего крыла замка.

Некоторые из северных гостей, ожидавшие увидеть нечто иное — более дикое, более пугающее, более явное в своей чудовищности, — смотрели на неё с растерянным недоумением.

Кто-то, наверное, даже усомнился.

Неужели это и есть тот самый феникс? Эта женщина с прямой спиной и спокойным лицом? Эта девушка, в которой больше достоинства, чем ярости?

Не может же такое создание быть опасным. И именно это, возможно, делало её опаснее всего.

Рогнеда чувствовала на себе взгляды. Десятки. Острые, оценивающие, жадные, недоверчивые. Но шаг её не дрогнул. Рядом Бёвард был надёжен, как крепостная стена, и всё же она шла сама — не спрятанная, не ведомая.

Алонсо, наблюдая за ней, на мгновение даже забыл о чёрных линиях под воротом Ивара. Почти.

Ричард не двинулся ей навстречу, но в его лице что-то едва заметно изменилось — не мягкость, нет, скорее удовлетворённая, тихая уверенность человека, чей расчёт оказался верным. Рогнеда приблизилась к королю, остановилась на положенном расстоянии и, склонившись в безупречно выдержанном поклоне, произнесла:

— Ваше Величество. Для меня честь приветствовать вас и ваших гостей.

Её голос прозвучал ясно, спокойно и достаточно громко, чтобы быть услышанным в наступившей тишине. И тишина эта стала ещё глубже. Потому что теперь они увидели не только платье, не только лицо, не только красоту.

Они услышали, как говорит женщина, которую уже невозможно будет принять за случайную фигуру в чужой игре.