Глава 10

Информация оказалась слишком серьезной и важной, чтобы скрывать ее от повелителя и конклава магов. Я это прекрасно понимала, Феня тоже, поэтому птиц предпочел сразу договориться с ящером и змеем о самом главном.

– Только о дереве не упоминайте, – требовательно тарахтел он, напутствуя приятелей и не забыв подключить меня к «виртуальному» совещанию. – Пока Зерно не прижилось, ваши носители ни о чем не должны подозревать.

– Хватит с-с-суетиться, мелкий. Успокойс-с-ся. Не с-с-скажем. Ни о дереве, ни о тебе, – насмешливо шипел Хорт. – Правила ес-с-сть правила, мы их всегда с-с-соблюдаем.

– Это твои дела, тебе и решать, когда объявлять о себе, – рокотал Шур. – Только не тяни. И пусть девочка дом поскорее разбудит. Нельзя его сейчас вот так оставлять, без дополнительной защиты. Сам видишь, что происходит. Каэды в резиденцию, как к себе домой шастают. Нужно активировать полную систему безопасности.

– Да вижу я, вижу. Аня уже почти готова. Алтарь ее признал, кольцо тоже. Все сделаем.

Интересно, что это он делать собрался, и к чему я готова?

Хотела спросить, что птиц имел в виду, но не успела. В Твердыне объявился срочно выдернутый с бала Видан с семейством, собрался совет клана в полном составе, приехали имперские дознаватели, личная команда наследника и события понеслись вскачь.

Граэм вернулся во дворец, доложить повелителю о случившемся.

– Не стоит упоминать, что мы приехали сюда по просьбе Эннари, – предупредил Кайден, прощаясь. – Об артефакте, за которым, возможно, и охотились тени, тоже.

– Какая просьба? Не было ничего, – Ал округлил глаза в притворном удивлении. – Ани плохо себя почувствовала. Ты доставил ее домой. Я сопровождал вас. В резиденции Шуаррэг внезапно почуял отголоски не до конца рассеявшейся сумеречной магии. Я вызвал Хорта. Звери взяли след. Все верно? А об артефакте я вообще первый раз слышу.

Граэм спрятал улыбку в уголках губ, подмигнул мне и исчез. Вместе с ним испарился и Хортос, видимо, помчался к своему носителю с сообщением. А мы с Фарном отправились в главный дом, в кабинет главы – общаться с растерянным опекуном и не менее дезориентированными старейшинами.

То есть общаться, собственно, пошел наследник. Что касается меня, то я с большим удовольствием осталась бы во флигеле и попыталась вытащить из птица хоть какую-то информацию, но мне не дали такого шанса. Кайден крепко сжимал мою ладонь и не позволял отойти от себя ни на шаг, словно боялся, что со мной что-то случится или я внезапно исчезну.

Так мы и предстали перед Фениксами – бок о бок и рука об руку.

– Как думаете, что произошло, Янт? – Фарн стремительно приблизился к белому, как мел, дядюшке. Остановился напротив.

– На нас напали, – скорбно проблеял родственник.

– На вас не просто напали. Это было бы еще полбеды. Вас подставил кто-то из своих, из тех, кто присягал вам в верности на родовом алтаре. Сдал, использовав запретное темное заклинание. И все это с полного вашего попустительства.

– Твердыня прикрыта родовой магией, тайком проникнуть сюда практически нереально, – быстро пояснял по ходу беседы птиц, бормоча прямо в ухо. – А вот изнутри создать прокол в охранном барьере хоть и трудно, но можно. Особенно, если это сделает один из Фениксов – защита воспримет его действия, как приглашение. А уж если он развернет точечный портал…

Феня на миг запнулся, а потом с яростью продолжил:

– Это гад предал свой клан, ударил в спину. Выясню, кто, разор-р-рву на сотню маленьких гаденышей.

Ему вторил не менее злой Фарн:

– Вы понимаете, что это значит для вас, Видан?

– Я не виноват…– Казалось, бледнеть дальше некуда, но опекуну, как ни странно, удалось это сделать. – Я…

– Виноват, – жестко оборвали его. – Глава отвечает за все, что творится в клане. В любой из резиденций. Не надейтесь, я не забыл о том, что произошло в Блодже. Расследование до сих пор ведется. Теперь к нему прибавится новое дело. Вы слишком небрежно относитесь к своим обязанностям, подвергаете опасности жизнь соклановцев. И… не можете обеспечить безопасность моей невесты.

– Как это не могу? Я сделал все, о чем договаривались, – протестующе дернулся Видан. Покосился на старейшин, исправился: – Мы сделали… У Эннари полная клановая защита.

– В создавшейся ситуации ее уже недостаточно. Необходима полная активация Твердыни. Вы не способны это сделать. У вас нет зверя, значит, не имеется и ключа.

– Но зверь скоро появится. Да, появится! – нервно сжал кулаки опекун. – Он уже откликнулся, вы сами слышали. Эндер активировал охранные чары в Блодже. А Кетра сегодня сумела разглядеть завесу и снять иллюзию. Это наш родовой дар. Феникс избрал нас. Скоро все будет.

– Вот когда будет, тогда и поговорим, – холодно отрезал Фарн. – А пока я забираю Эннари.

Что? Как забираю? Куда забираю? Зачем?

У меня здесь дела: клан, люди, хозяйство, огород засеян… Морковь, капуста, цветочки всякие. Родовое дерево, опять же.

– Забирает он, ишь, резвый какой, – вторил феникс, возмущенно крутясь в кольце. – А кто за Зерном приглядит? Его пока перемешать нельзя. Нет уж, мы с Аней здесь остаемся.

Вот именно. И вообще, разве не стоило со мной это обсудить? Прежде всего.

Нет, я категорически не согласна.

***

Уезжать из Твердыни я не собиралась, но оказаться наедине с наследником, высказать все, что я думаю о его заявлении, и попытаться мирно договориться все никак не удавалось. Постоянно кто-то мешал.

Сначала Видан очень долго и путано оправдывался, доказывая свою непричастность к тому, что случилось. А после того, как он иссяк, от шока очнулись старейшины и обступили наследника с настоятельными требованиями пересмотреть решение.

– У нас соглашение. Мы честно выполнили свою часть сделки, провели ритуал и предоставили Эннари родовую защиту. Пожертвовали собственными силами. А вы собираетесь нарушить соглашение и публично унизить Фениксов. Мы и так пострадали. Нападение… Репутация клана… Долг наследника… Единство великих родов… – перебивая друг друга, бубнили они недовольно.

Когда и с ними разобрались, подтянулись дознаватели с первыми докладами, а в довершении всего прибыл посыльный от повелителя с приказом немедленно явиться во дворец. Правителю не принято отказывать, даже если он твой отец. Фарн предупредил, что к завтрашнему дню мои дворцовые покои будут готовы, а на эту ночь он оставляет в Твердыне своих людей, попрощался и ушел. Я даже возразить ничего не успела…

– И все равно, поговорить с ним надо.

Я прекратила бесцельно кружить по комнате, остановилась у окна, за которым солнце медленно скатывалось к горизонту, подсвечивая золотом темнеющее небо, и твердо закончила:

– Обязательно.

– И что ты скажешь?

Хобб, вместе с матушкой и слугами наблюдавший, как я взволнованно расхаживаю из угла в угол, скептически приподнял брови.

– Что хочу остаться в Твердыне.

– На каком основании?

– Просто желания мало?

– А сама как думаешь? – хмыкнул мэтр. – Фарн не знает, что у тебя есть феникс. про Зерно ему тоже не известно. А без этой информации твой отказ переехать из ненадежной резиденции Фениксов в практически идеально защищенный дворец Драконов выглядит как каприз. Неразумный и беспричинный. И отношение к нему будет соответствующее.

– Пойми, Нари, – мягко вмешалась молчавшая до этого Мьирра. – В нашем мире принято, чтобы мужчина заботился о связанной с ним женщине. Супруге, дочери, сестре, невесте. Так положено.

– Наше соглашение о помолвке фактически расторгнуто.

– Не имеет значения. Ваш разрыв официально пока не подтвержден, и сегодня, открывая вместе с тобой праздник, наследник дал понять окружающим, что по-прежнему считает тебя своей избранницей. Теперь обеспечить твою безопасность – его обязанность, иначе в обществе Кайдена просто не поймут. Тем более, у Видана до сих пор нет ключа.

– Да даже если бы и был, вряд ли он сумел бы его правильно использовать, – скривился Хобб.

– Что за ключ? – насторожилась я.

– Родовое кольцо. Символ власти и древнейший артефакт, который передается от одного главы к другому со времен первых носителей. Позволяет управлять всеми резиденциями клана и активировать дополнительную защиту, но только в том случае, если у лидера уже есть зверь, и они прошли полное слияние. Далеко не всем это удается.

– А что случилось с нашим кольцом?

Хотя… кажется, ответ мне уже известен.

– Пропало. Исчезло еще при жизни Зеона. Я не расспрашивала, но муж обмолвился как-то, что его забрал феникс. Звери имеют на это право… если их что-то не устраивает, – голос Мьирры дрогнул, и она отвела взгляд. Поспешно и немного виновато.

Так… А вот это уже совсем интересно.

– Фень?..

– Ой, – деловито откликнулся птиц, не подававший до этого никаких признаков жизни. – Я совсем забыл, у меня же важное дело.

– Феня.

– К Шуаррэгу нужно. Срочно.

– Феньяр!

– Что Феньяр? Что сразу Феньяр-то? О тебе, между просим, беспокоюсь, неблагодарная. Сама же мечтала с наследником побеседовать. Вот я и выясню, когда он освободится. Договорюсь с Шуром, и, как только можно будет, сразу тебя к нему перенесем. Все… полетел.

И пернатый авантюрист, не обращая никакого внимания на мое справедливое возмущение, упорхнул прочь.

Впрочем, отсутствовал он не долго. Я едва успела дойти до своей комнаты, как птиц появился вновь.

– Пойдем, быстро, – затарахтел он. – Фарн как раз один.

– Но мы с тобой так и не обсудили…

– Некогда обсуждать. Ты хотела встретится с ним без свидетелей или нет?

– Хотела.

– Вот и давай. На месте сообразишь, что сказать. Другой возможности может не появиться, а завтра будет поздно. Не станешь же ты при всех спорить с наследником? Это неприлично.

– А он точно свободен? – засомневалась я.

– Абсолютно, – подтвердил откуда-то издалека голос Шура.

Ага, значит ящер уже ждет в зале предков.

– И не в спальне? – уточнила на всякий случай, вспомнив свое прошлое фееричное появление в апартаментах Кайдена

– Нет, не там.

– Ладно. Идемте…

Почему я не расспросила подробнее, где все-таки Фарн в данный момент находится? И довольный тон ящера меня совсем не насторожил.

Нет, Шуаррэг не соврал, наследник, действительно, был не в спальне. Все обстояло гораздо хуже. На этот раз я вломилась прямиком в ванную комнату – шагнула к краю небольшого бассейна и замерла, растерянно уставившись на находившегося там мужчину. Хорошо хоть в воду к нему не нырнула, и на том спасибо.

Кайден сидел, чуть откинув голову, закрыв глаза с неприлично густыми для мужчины ресницами, и не сразу заметил, что уже не один.

Руки распростерты в разные стороны и расслабленно опираются о бортик. Волосы небрежно зачесаны назад, влажными завитками спадают на плечи, подчеркивая совершенную линию шеи. На коже блестят крупные, тяжелые капли, стекают вниз, в воду, а она, эта вода, совсем прозрачная – как назло, ничего не скрывает, наоборот, местами даже выделяет…

Так, все, достаточно! Хватит, я сказала. Приличные девушки не глазеют на обнаженных мужчин вот так открыто. Они делают это незаметно и потихоньку, втайне ото всех.

Птиц, похоже, считал так же. Он негодующе заклекотал, кольцо на пальце резко нагрелось, и я, совершенно неожиданно для самой себя, крутанулась на месте, разворачиваясь спиной к Фарну.

Это добровольно-принудительное перемещение моментально вывело меня из оцепенения. Кайден опомнился секундой позже. Сзади раздался плеск воды, сдавленное ругательство и…

– Шуаррэг, – выкрикнули мы одновременно и одинаково сердито.

– Ты что творишь? – вторил нам не менее возмущенный птах. – Я как сказал? Осторожно сводим… то есть приводим… гм… доставляем. А ты? Еще бы прямо к нему мою девочку засунул. Ничего поручить нельзя.

– Она сама просила устроить встречу, – фыркал Шур, отвечая всем и сразу. – Срочно. Чтобы никого рядом не было. Не в спальне. Все сделал в точности. И вот благодарность.

А голос такой нарочито обиженный и лукавый одновременно. Насмешливый. Дракон явно развлекался, и это, кажется, злило феникса больше всего.

– Издеваешься? – неистовствовал он. – Погоди, дай только войти в силу, тогда посмотрим, кто кого. Я тебя не только первой – последней чешуйки лишу.

– Ах ты, мелочь пернатая.

– Гад чешуйчатый.

– Да я…

– Да ты…

Фарн, к счастью, не слышал перепалки «великих и могучих» мистических зверей, он торопливо приводил себя в порядок – я различала это по шороху одежды. Потом шагнул ближе…

– Эннари.

Оглянулась, и меня обожгло густой зеленью чужих глаз. Темной, голодной, жаркой. Почему-то вспомнилась вдруг прозрачная вода бассейна, смуглое тело, мощное и гибкое одновременно – даже головой захотелось затрясти, чтобы избавиться от этого наваждения.

– Прости, что помешала.

– Ты никогда не мешаешь. Не можешь помешать. Кто угодно, только не ты.От этих слов, сказанных уверенно и четко, от чувственной улыбки, прятавшейся в уголках губ, картинка, все это время стоявшая перед глазами, стала еще ярче.

Проклятие!

– Я действительно хотела тебя видеть, – произнесла торопливо. – Нужно поговорить. Это важно.

– Что случилось? – темные, идеально очерченные брови вопросительно надломились. – Проблемы? В Твердыне?

– Нет, там вроде все в порядке, насколько я знаю. Но…

Продолжить не успела. Дверь, ведущая в ванную комнату, негромко скрипнула и начала открываться.

Наследник отреагировал мгновенно. Короткий пасс рукой – и меня окутала зыбкая дымка заклинания.

Отвод глаз. Теперь самое главное не двигаться.

Я застыла безмолвной каменной статуей, а Фарн уже качнулся ко входу, вернее, к появившейся на пороге миловидной блондинке, державшей в ладонях небольшой поднос.

– Эйрэ, – донесся до меня нежный, певучий голосок. – Я принесла освежающие напитки… Ой, вы уже закончили? Я хотела помочь…

Надо же. Оказывается, не я одна имею привычку посещать наследника во время купания. Желающих достаточно. И попить принесут, и помогут… Интересно вот только, в чем?

При мысли, что какие-то девицы шастают к Кайдену в ванную, как к себе домой, настроение начало стремительно портиться.

– Нет необходимости, – голосом Фарна можно было сейчас заморозить все реки этого мира. – Я прекрасно справляюсь сам. И велел меня не беспокоить. Где Алеб? Почему не передал мой приказ, не остановил?

– Его вызвал повелитель. А повелительница… Она волнуется о вас. Знает, как много вы работаете и устаете, поэтому распорядилась прислать вам этот настой по личному рецепту мэтра Небина, а еще… – блондинка глубоко выдохнула, заставляя бюст призывно колыхаться, – еще меня. Я умею делать особый массаж. Вы будете довольны. Поверьте. У меня…

– Не нужно, – оборвал Фарн, даже не дослушав. – Поставь поднос на стол и уходи.

– А как же…

– Немедленно!

Магия, вплетенная в короткое чеканное слово, хлестнула, точно бичом – даже до меня долетели отголоски. Блондинка вздрогнула всем телом, торопливо поклонилась и пулей вылетела за дверь, а Фарн тут же снова повернулся ко мне, дезактивируя заклинание.

– Нари…

– Эйрэ, – на этот раз девушка не решилась войти, просто немного приоткрыла дверь. – Повелительница наказала проследить, чтобы вы обязательно выпили настой. Она, действительно, заботится…

Глаза Кайдена потемнели, в них появился опасный блеск. Холодный и стальной. Кинжальный. Но прежде, чем мужчина успел произнести хоть слово, перед входом материализовался дракон. С силой ударил крыльями, чуть не сбив настырную девицу с ног воздушной волной, и грозно зарычал.

– Ой, – испуганно пискнула несостоявшаяся массажистка. И дверь захлопнулась.

– Шуаррэг, – надо признаться, Фарн прекрасно себя контролировал, но жгучая, убийственная ярость все же прорывалась. В интонации, в более резком, рваном тоне. – Блокируй вход. Полностью. Для всех без исключения. И перенеси нас на Пик Дракона…Нари, идем. Там нам никто не помешает…

И мне протянули руку.

– Подожди, пожалуйста…

Я оглянулась на дверь, по которой паутиной разбегались алмазные искры защитной драконьей магии, перекрывая доступ в помещение, и скользнула к столу. Вернее, к подносу, оставленному служанкой. Подняла кувшин, принюхалась.

Настой, как настой – цвет, запах, травы все узнаваемые. Вроде ничего лишнего, но в лабораторию отнести не помешает. И Хоббу показать. Уж очень подозрительно выглядит демонстративная забота повелительницы о нелюбимом пасынке.

– Можно взять немного?

– Хочешь состав посмотреть? – понимающе усмехнулся Фарн. – Бери. Но ничего интересного ты там не найдешь. Мой целитель постоянно проверяет «подарки» Джаланы. Она умна и не станет откровенно, у всех на виду опаивать меня чем-то запретным. Успокаивающее, расслабляющее, снижающее самоконтроль, не больше. Я регулярно принимаю снадобье, нейтрализующее этот эффект.

– Ты мог бы не пить. И не пускать тех, кого она посылает.

Сказала и тут же поняла: нет, не мог бы. В этом мире не принято запирать покои, тем более, от слуг, присягнувших клану в верности, а все личные секреты защищены магическими печатями. Что же касается Джаланы, тут вообще все сложно.

– Она жена моего отца, хозяйка этого дома и официально считается моей матерью, хоть и не родной, – тихо произнес Фарн, подтверждая предположения. – Отказать ей значит публично оскорбить. По крайней мере, пока. После того, как стану соправителем, все изменится.

– Ясно.

Кивнула, принимая его слова, и вынула из поясного кармана бутылочку – особую, из зачарованного стекла. Много в нее не войдет, но для анализа хватит.

Ароматная, янтарного цвета жидкость быстро заполнила пустой сосуд, и внезапно почудилось, что в золотисто-медовой глубине мерцают темные искры. Словно крохотные живые паучки быстро расползаются в разные стороны.

Это еще что такое?

Тряхнула головой, и все исчезло. Как я ни вглядывалась, больше ничего странного заметить не удалось. Даже истинное зрение не помогло.

Неужели показалось?..

На этот раз Шур не стал над нами куражиться и перенес на Пик практически мгновенно. Поток свежего ветра, тоненькие льдинки, чуть покалывающие кожу, морозное марево вокруг – и вот мы уже стоим на знакомой площадке среди огромных серых валунов и заснеженных горных вершин.

– Так о чем ты собиралась поговорить?

Руки Фарна медленно разжались, отпуская меня, и я выпалила – словно в реку с обрыва прыгнула:

– Я не поеду во Дворец. Останусь жить в Твердыне.

– Почему?

Короткий, очень простой вопрос. Только вот как на него отвечать?

Вспомнились слова Хобба: любое объяснение, будет восприниматься, как каприз, если наследник не знает о фениксе, и внезапно я поняла, что, в принципе, готова все рассказать. По крайней мере, про птица. За время нашего знакомства Кайден ни разу не обманул, не подвел, не предал, не воспользовался полученной информацией во вред мне и моим близким. Ему можно открыться.

Вот только для начала неплохо бы получить разрешение самого феникса, это ведь и его секрет тоже. Да и звери говорили что-то про неотъемлемое право мелкого самому решать, когда заявить о себе. А мы с ним до сих пор так это и не обсудили.

– Феня, – позвала мысленно. – Фень…

Ни единого звука.

– Феньяр!

Тишина.

Птиц или упорхнул куда-то, или просто не желал общаться.

– Эннари? – в тоне наследника скользнули требовательные нотки. Он ждал ответа.

Проклятие!

– У меня есть причины, чтобы остаться. Очень важные и веские. Правда.

– И какие же? Беспокоишься за леди Мьирру? Боишься оставить ее и доверенных слуг с Виданом? Возьми с собою. Я распоряжусь.

– Нет, не в этом дело.

– А в чем?

– Не могу пока сказать. Это не моя тайна. То есть не только моя.

Феня! Феникс, Тхот тебя побери! Где ты?

– А не слишком ли много у тебя тайн? – дернул уголком губ мужчина. – Я никогда не расспрашивал о них, но сейчас речь идет о твоей безопасности.

Феня, да отзовись же!

– Что за артефакт ты привезла из Леса? Ведь это именно за ним приходили каэды, верно? Он как-то связан с возвращением феникса? Ты, Эндер, Кетра… Вы трое были в Лесу во время испытания. После этого Эндер сумел активировать родовую защиту, а Кетра – увидеть и снять сложнейший морок. Но каждый раз рядом с ними находилась ты. И только ты одна спускалась в пещеры у Озера Забвения. Что еще ты оттуда забрала кроме чешуйки Шура? Почему мой зверь так интересуется тобою? И василиск Граэмов тоже. Молчишь? Не желаешь говорить? Все еще не доверяешь?

Мужчина сжал кулаки. Взгляд его затвердел, крылья носа гневно расширились, на скулах проступили желваки. Впервые всегда предельно сдержанный, «застегнутый на все пуговицы» наследник позволил эмоциям до такой степени выйти из-под контроля.

– Считаешь, я не сумею тебя защитить? Или уверена, что сама справишься?

Горечь его слов полынным привкусом осела на моих губах.

– Я не…

Хотела ответить, что совершенно в этом не уверена, но мне не дали договорить.

– Что ж, давай проверим. Хобб сказал, вы с ним уже учили простейшее заклинание щита. Так? Прекрасно... Я зачерпну лишь каплю своей силы. Отбьешь хотя бы одну из моих атак, получишь право выбирать, переезжать или оставаться. Не выполнишь – примешь мое решение.

Первый удар я не то что не отбила – практически не заметила. Плеть семи ветров со свистом разрезала воздух, захлестнула, подсекла, повалила… но упасть мне не дали. Фарн мгновенно оказался рядом, подхватил – на удивление осторожно, даже бережно, – снова поставил на ноги и отчеканил, глядя прямо в глаза:

– Ранена.

Вернулся на свое место, и в меня тут же полетел Штормовой кулак. Преграду поставить я таки успела, но она не продержалась и секунды – разлетелась под натиском ледяных игл.

– Убита.

И вот тут я почувствовала злость. На затаившегося птица, на идиотские ситуации, в которые я постоянно вляпываюсь против своей воли, на этот мир, на Зерно, что нужно растить в абсолютной тайне, и на Фарна. Да-да, на него тоже.

Экспериментатор Тхотов.

В груди словно что-то взорвалось. Стало вдруг горячо-горячо, в висках застучало, перед глазами повисла красная пелена, а по жилам побежала раскаленная лава.

Кровь фениксов… Так, кажется, называл ее птиц.

Та самая кровь, что заставляет человека вести себя безрассудно, терять осторожность и сражаться, отчаянно сражаться до конца. Вопреки всему.

– Аня, Ань, остановись! – зазвучало в голове заполошное.

А вот и Феньяр появился. Легок на помине.

– Аня! Тебе еще рано. Рано же! Не справишься с таким выбросом. И меня не удержишь. Успокойся. Можешь рассказать ему, я не против. Слышишь?

Но мне было уже все равно. Я пылала, сгорала изнутри, превратившись в один большой факел.

И когда в меня понесся грозовой сгусток, вскинула руку, разворачивая на его пути огненный щит – огромный, кроваво-красный, потрескивающий от избытка энергии. И в тот же миг над моей головой, широко расправив крылья, взвился к небу золотисто-голубой феникс.