Глава 15

Несмотря на ранний час, дверь во внутренний дом была широко распахнута. Но стоило подняться на крыльцо, как на пороге тут же возникла знакомая фигура, преграждая нам путь.

Ванора…

Чувствует она меня, что ли?

– Леди Мьирра, госпожа Эннари… – легкий поклон и ни единой эмоции на лице, а голос подчеркнуто ровный, профессионально-спокойный. – Что-то случилось? В любом случае, не стоило утруждаться и идти лично, достаточно было прислать служанку.

– С нами мэтр Хобб. Он осмотрит детей, – матушка сразу перешла к делу, кивком указывая на учителя.

– В этом нет необходимости, – экономка судорожно выпрямилась. Хотя куда уж больше, и так стояла натянутой струной. – Клановые целители…

– Мэтр лучше их всех вместе взятых. И знает намного больше, – перебивая ее, нетерпеливо выпалила Ольма.

– Но…

Ванора не доверяла нам, это ясно – не верила, не желала откровенничать и пускать к детям. Вдруг мы заберем у малышей последние силы? У нее даже имелись для подозрений свои причины. Но объяснять что-то, доказывать, убеждать просто не было времени.

Потом, все потом, сейчас самое главное – дети.

– С дороги! – отчеканила я, ловя ее взгляд. И сама удивилась тому, как прозвучал мой голос: твердо, властно, необычно, словно в него вплелась Фенина магия. – Прочь!

Наверное, и выглядела я соответствующе, потому что каменная маска на лице экономки дрогнула и пошла трещинами. Женщина закусила губу и тихо отступила в сторону, а затем поклонилась мне – гораздо ниже и почтительней, чем при встрече.

Ольма повела нас вперед бесконечными длинными коридорами и остановилась только после нескольких поворотов.

– Здесь собрали тех, кто уже не встает, – пояснила она, распахивая двери.

В просторной комнате располагалось с десяток кроватей, и почти все они были заняты детьми разных возрастов – на вид от пяти до десяти лет. Одни тяжело дышали и беспокойно метались. Другие лежали, оцепенев, уставившись в потолок широко открытыми пустыми глазами. Некоторые находились без сознания.

Хобб сразу же двинулся от постели к постели, проверяя состояние маленьких пациентов. Мы с Мьиррой молча ждали, за нами неподвижными статуями застыли Ольма, Ванора и несколько женщин, встретивших нас в этой импровизированной палате.

– Мэтр, что скажете? – я шагнула к учителю первой, сразу же, как только он завершил осмотр.

– Клановые целители не солгали, – Хобб устало провел ладонью по лицу, будто стирал что-то. – На первый взгляд, это обычное поветрие. С одаренными детьми такое случается. Их магия пока нестабильна, энергетические потоки не структурированы. Чем слабее искра, тем чаще ребенок подхватывает заразу, и тем больше риск выгорания. То есть…

Мэтр покосился на Ванору.

– Дети слуг болеют чаще всего, – закончила я за него.

– Да. Поветрие неприятное, но не смертельное. Обычно хватает несложных снадобий и, в особо тяжелых случаях, магической подпитки от клановых накопителей или… – мэтр сделал многозначительную паузу, – активированного алтаря.

– Но…

Я замерла.

Да, наши накопители пусты – Зеон всю энергию выкачал, но алтарь мы с Феней активировали. Почему же это не сработало?

– Но не в этом случае, – продолжил Хобб. Задумчиво постучал пальцами по столику с лекарствами. – Происходит что-то странное. Дети теряют не только магические, но и жизненные силы. Я чувствую это, но не могу понять… Увидеть…

Вот оно!

Хобб не может видеть, а я могу – как тогда, с напитком для Фарна. Но как это сделать незаметно? И дело не в слугах. Дети! Они одаренные, а, значит, сразу распознают, что лишенка использует магию.

Взволнованно прошла из угла в угол, лихорадочно соображая, как поступить. Обвела взглядом детей и почти споткнулась о широко распахнутые глаза худенькой русоволосой девочки лет десяти. Она смотрела на меня с такой болью и… надеждой.

Это решило все. Будь что будет, но я должна, обязана помочь. А малыши… Они сейчас в таком состоянии – вряд ли что-то заметят или подумают, что им чудится.

Повернулась к Хоббу. Мэтр понял меня сразу, без лишних слов.

– Всем выйти из помещения. Не заходить, пока не позову, мне мешает присутствие посторонних, – распорядился он. – Останется леди Мьирра, она маг, необходима ее помощь, и госпожа Эннари со служанкой. Будут ассистировать. Остальные вон. Вон, я сказал!

Дверь еще закрывалась, а я уже опустилась на край постели девочки. Взяла тонкие, почти прозрачные руки в свои, опустила ресницы, отгораживаясь от реальности, и призвала истинное зрение.

Нет, никаких пауков я в этот раз не увидела, как ни старалась, а вот их след все-таки разглядела. Еле заметный, зыбкий, он тонкой пульсирующей ниточкой уходил куда-то в темноту, и по нему тоненькой струйкой вытекала магия и жизнь ребенка.

Внезапно стало душно, я закашлялась, открыла глаза и снова наткнулась на взгляд девочки, серьезный, взрослый.

– Леди…

– Госпожа, – поправила я тихо.

– Нет! Леди… – она упрямо замотала головой, потянула меня к себе и, когда я нагнулась, благоговейно выдохнула: – Я его видела, леди. Вашего феникса.

Дыхание мгновенно перехватило, сердце застучало часто-часто. Неужели я настолько погрузилась в транс, что не смогла удержать феникса –выпустила, и окружающие это обнаружили? А птиц почему молчал, не вопил, как обычно, пожарной сиреной, пытаясь остановить?

Быстрый взгляд по сторонам…

Так… Хобб проверяет состояние мальчика на кровати слева. Сосредоточенно хмурится, качает головой, но не забывает при этом страховать и прикрывать меня. Мьирра подпитывает магией малышку справа и тоже расположилась так, чтобы полностью закрыть обзор. Ладно, они заняты делом и ни на что не обращают внимания, хотя обычно явление Фени народу пропустить трудно. Но Ольма смотрит прямо на меня – и на ее лице лишь ожидание, нетерпение и ни малейшего беспокойства.

Получается, никто больше птица не заметил? Как такое возможно?

– Они не видели, – подтвердила девочка. Дотянулась до моей ладони, судорожно стиснувшей край покрывала, робко, как бы невзначай, погладила. – Только я так умею. Наставник говорил, что это способность Фениксов. Редкая. И мне, как вырасту, в академию надо. Вы не думайте, мы хоть и слуги, но из «старых», уже много поколений в клане. Вот у меня и проявилось. Дар слабый, редко вижу. Надо тренироваться… Хотя теперь уже не надо. Незачем, – она поникла, будто вмиг потухла. – Моя искра почти погасла. Иногда я уже совсем ее не чувствую. Холодно без нее. И слабость сильная... А еще я слышала, о чем взрослые шептались. Мы умрем, да?

Она смолкла. Заморгала часто, пытаясь скрыть набухавшие на глазах слезы. И меня словно кипятком ошпарило.

– Тебя как зовут?

– Доти.

– Ты не потеряешь искру, Доти. И не умрешь. Мы сделаем все, чтобы помочь вам… тебе и другим детям. Ты еще станешь магом. И в академии учиться будешь, – произнесла твердо, обещая скорее себе, чем ребенку.

Снова зажмурилась, отыскала черную, даже на вид омерзительно-склизкую нить, что выкачивала силы из ребенка, а затем, повинуясь внезапному наитию, зачерпнула огненной магии из своего источника, сформировала жгут и крепко перетянула нить у самого основания. Жгут тут же подернулся дымом, пошел трещинами, задрожал, но выдержал. Пока выдержал. Я понимала, что это ненадолго – чернильная зараза его скоро уничтожит впитает в себя, растворит, но пусть хоть так. Временно это сдержит болезнь, и мы успеем сообразить, что делать.

– Ну, вот, – я ободряюще улыбнулась. – Сейчас станет лучше. Только ты…

Замялась, подбирая слова, но Доти сама поняла, о чем ее собираются просить.

– Я никому не скажу, леди, – пообещала она твердо. – Никому на свете. Не маленькая. Понимаю, если кроме меня феникса никто не видел, значит, он прячется пока. И искра тоже. Пусть меня Тхот сожрет и даже не подавится ни разу, если проболтаюсь.

В своей забавной детской клятве она была так серьезна и торжественна, что я с трудом сдержала улыбку.

– Спасибо.

Погладила ее по голове и поднялась, подзывая своих.

Мы отошли к окну. Хобб сразу же поставил щит, а Феня еще и усилил его незаметно, так что подслушать нас теперь вряд ли могли. Полог сомкнулся, окончательно отсекая нас от остальных, и я вкратце сообщила, с чем мы имеем дело. А потом, пока остальные молчали, обдумывая мои слова, позвала птица.

– Фень, ты ведь тоже нить заметил?

– Не сразу. Только твоими глазами, у самого бы не получилось. Только объединившись с носителем мы способны видеть такое, – мрачно откликнулся феникс. – Сумеречные силки. Мерзкая штука. Как от них избавиться, Вечный знает. В смысле, только ему это и известно… В Лес мне надо.

– Да, это единственный выход, – согласился Хобб, когда я передала ему и Мьирре с Ольмой слова птица. – Я, конечно, покопаюсь в книгах и у коллег спрошу, но сомневаюсь, что быстро найду решение. Если вообще найду. Так что придется подождать, что Вечный скажет, а пока вот что сделаем…

Для начала мы обошли всех детей. Учитель «лечил», а я «помогала» – придерживала пациентов за плечи и незаметно, прячась за искрой мэтра, накладывала жгуты. За нами шла Мьирра и подпитывала малышей магией. Внешне все выглядело вполне обычно: маги работают, неодаренные ассистируют, так что, думаю, о моем вмешательстве никто не догадался.

Потом Хобб позвал томящихся за дверью родителей и объявил, что нужное снадобье будет готово через некоторое время, а до тех пор он назначит поддерживающее лечение.

– Беспрекословное подчинение и соблюдение всех моих требований. Если хотите, чтобы ваши дети выздоровели, выжили и сохранили искру, – закончил он жестко.

Ванора отреагировала первой. Нашла взглядом голубоглазого мальчугана на койке в углу, судорожно сглотнула.

– Мой Иши. Он очнулся…

Замерла на мгновение, затем низко поклонилась – всем нам сразу, и хрипло выдохнула:

– Сделаем. Лично прослежу… Спасибо!

А дальше все закрутилось в стремительном водовороте событий.

Учитель ушел к Видану с известием о необычном поветрии и требованием немедленно уведомить о своих наблюдениях правителя и совет магов.

Я понимала, что дядюшка со старейшинами постараются всеми силами избежать широкой огласки. Фениксы и так не в лучшем положении, а это происшествие только ослабит их позиции. Особенно, когда станет известно, что клановые накопители пусты. Но речь шла о жизни детей – только она имела значение, и каждая минута была на счету. Нас с Мьиррой опекун мог проигнорировать, отмахнуться, тянуть время, а вот мэтра вряд ли откажется принять и выслушать.

Итак, Хобб отправился в центральный дом, Феня – в Лес, а мы остались с пациентами: следить за их состоянием и ждать Фарна, которому Шур уже успел обо всем доложить.

Наследник прибыл через четверть часа, и я, наблюдая из окна, как он стремительно пересекает двор, вдруг подумала, что с тех пор, как мы оказались в столице, Кайден проводит здесь больше времени, чем у себя во дворце. И ведь еще неизвестно, что ждет дальше.

Похоже, ему лучше вообще поселиться в Твердыне.

Мысль мелькнула, но не пропала, все время крутилась в голове. Пока я рассказывала Фарну о том, что произошло, и мы проверяли состояние детей – на этот раз всех, кто жил во внутреннем доме. Пока он беседовал со слугами, что-то обсуждал с появившимся чуть позже Граэмом, вызывал своих дознавателей и целителей. Наконец, когда Кайден вместе с Хоббом вернулся от Видана и, отослав мэтра к лекарям – вводить новых помощников в курс дела, снова подошел ко мне, я не выдержала.

– Может, переедешь к нам в резиденцию?

Сказала и тут же пожалела. С какой стати наследнику правителя перебираться в чужое поместье?

Фарн вскинул голову, всматриваясь в мое лицо – внимательно, пристально, словно пытался увидеть что-то очень важное. Помедлил и ответил, коротко и твердо:

– Перееду.

– Если что, это была шутка, – произнесла быстро.

– А вот я не шучу.

В отличие от меня Кайден держался совершенно спокойно и уверенно.

– Чрезвычайная ситуация дает мне особые полномочия. Я могу оставаться, где угодно и как угодно долго, независимо от желания хозяев. Но не думаю, – он впервые усмехнулся, – что Янт станет протестовать. Я и сам собирался это предложить, ты меня опередила. Так мы сможем оперативно на все реагировать, обсуждать, принимать решения, особенно, когда вернется феникс и придется срочно создавать снадобье. Да и тебе тренировки пропускать нельзя. Здесь заниматься лучше всего. Пик Дракона и Озеро Василиска не всегда пустуют, а ваше место силы, как я понимаю, пока запечатано. Феникс не достиг пока нужного уровня, у него не хватит силы, чтобы его открыть. Так что здесь нам будет удобнее всего. Да и мне спокойнее, когда ты рядом. Мало ли, что случится.

– Не думаю, что мне сейчас что-то угрожает, – я пожала плечами. – И так со всех сторон обезопасили. Клановая защита, Слеза Дракона, личный феникс – куда уж больше

– А я все равно беспокоюсь. Думаю о тебе. Хочу быть рядом, защищать, – Фарн понизил голос до хриплого шепота, и от этого слова его звучали почти признанием. – Как тебя ни охраняй, какие заклинания ни накладывай, в мое отсутствие с тобой постоянно что-то случается.

Шаг вперед – и сильные, теплые пальцы, скользнули по моей щеке, почти мимолетно, словно случайно, прежде чем аккуратно отвести назад упавший на лоб завиток волос.

– Я не собираюсь тебя контролировать, Нари, но помогу всегда.

– Хорошо, – кивнула, принимая его аргументы. – Думаю, так, действительно, лучше, да и в резиденции места достаточно. Гостевые покои в центральном доме всегда готовы…

– Я буду жить во флигеле, – снова ошарашил меня Кайден.

– Но…

– Мы обручены. Помолвка возобновлена и официально подтверждена, по крайней мере, до тех пор, пока ты носишь Слезу, так что я имею полное право находиться с тобой в одном доме. Разумеется, в разных покоях, не переживай. У вас ведь есть свободная спальня?

– Я не переживаю, – пробормотала чуть слышно. Ох, уж эти традиции и обычаи чужого мира. Сколько лет пройдет, пока я их все запомню? – И комнату подберем. Не проблема.

Впрочем, подыскивать помещение пришлось не только для наследника.

– Поселимся в Твердыне? Замечательно! – Граэм с энтузиазмом воспринял известие о том, что Кайден остается во флигеле, при этом ни секунды не сомневаясь, что и он, собственно, тоже. – Надеюсь, Ани, и для меня уголок найдется?

– Найдется, – безмятежно подтвердил Фарн. – Много углов. В центральном доме.

– В центральном? Рядом с Янтами? Ни в коем случае. Что мне там делать?

– А здесь тебе что делать? Ты не жених.

– Пока нет, – согласился Василиск с очевидным. – Зато я побратим жениха, а так же его ближайший родственник, и с твоего согласия вполне могу жить здесь. Этикет позволяет. Кстати учти, благодаря тебе у меня на шее теперь этот змей наглый висит и покоя не дает – все время чего-то требует. И вообще, мне с Ани заниматься надо. Как это делать, если она здесь, а я там, с Виданом? А вдруг ночью тренироваться придется?

Представила, как Граэм с Хортосом на шее выбирается из своих покоев по веревочной лестнице. На небе светит луна, на дереве шуршит листьями какая-то припозднившаяся пичуга, внизу бряцает орудием стража, а из соседнего окна выглядывает дядюшка и сонным голосом вопрошает:

– И кто там?

В общем вообразила я все это, впечатлилась и, оставив Дракона с Василиском молча мериться взглядами, направилась к выходу – сказать Ваноре, чтобы прислала слуг и подготовила комнаты для наследника и лорда Граэма. А заодно пусть уж весь флигель уберут, мало ли кто здесь еще поселиться вздумает.

Но дойти до двери я не успела, в комнате, где мы втроем беседовали, возник Феня.

То есть сначала в воздухе появилась драконья голова, огляделась, проверила, что никого из посторонних в помещении не наблюдается, и только потом уступила место фениксу. Птиц покружился под потолком, расправив крылья, покрасоваться – дело святое, потом опустился на край столешницы, взъерошенный, но довольный, и деловито объявил:

– Ань, я все выяснил. Выращиваем клановое дерево. Срочно.

– Так мы же вроде и так уже этим занимаемся, – хмыкнула я недоуменно.

– Занимаемся, – согласился птах. – Но обычным способом, то есть слишком медленно. Придется ускориться, раз этак… во много. За пару дней росток должен не только проклюнуться, но подняться, окрепнуть, войти в силу, а, самое главное, дерево должно дать первые побеги. Хотя бы несколько. Вот тогда мы сможем взять сок. Достаточно добавить пару капель в снадобье, и оно начнет выжигать «сумеречные силки». Остальные компоненты тоже непростые – из Леса, но их достать легче, да и у вас с Хоббом должны быть запасы. Ты ему, наверняка, нужные травы и минералы раньше приносила. А вот сок уникален, его ничто не заменит. Так что клановое дерево нам просто жизненно необходимо.

– А это реально, так быстро его вырастить?

– Трудно сказать. До нас еще никто не пытался. – Феня переступил с лапы на лапу встряхнулся и оптимистично закончил: – Не попробуем – не узнаем.

Я посмотрела на Фарна с Граэмом, которые терпеливо ожидали окончания нашего безмолвного диалога.

– Фень, а в других кланах есть деревья?

– Угу.

– А у нас почему…

– Потому что меня не было, – не дослушав, сердито взъерошился птиц. – Клановое дерево живет, пока существует связанный с ним зверь. Хотя бы одна его ипостась. Как только феникс Зеона погиб, обратилось в прах и древо Твердыни.

– А как же с другими кланами, у которых нет своих зверей? У них же деревья имеются?

– А как же? Но там все проще. Их деревья никогда не исчезают, но в них магии намного меньше, да и ту они от наших получают.

Феня приосанился, почистил клювом пару перышек, потом вздохнул, покосился на меня как-то виновато, и я поняла: это еще не конец.

– Учти, Ань, подпитывать его ты должна самостоятельно. Только ты. Со мной вместе, разумеется. Все. Ни Дракон, ни Василиск не имеют права вмешиваться. Чужая магия не подходит. Помогать главе могут только прямые потомки основателя клана…

– То есть в моем случае, фактически, никто, – невесело усмехнулась я. И феникс согласно склонил голову.

Дядюшке и кузенам я не очень-то доверяла, да и другим родственникам тоже – даже если они у меня и имелись. Просто потому, что не знала их, а знакомиться времени уже, увы, не было.

– Рассказать-то хоть можно?

Я снова взглянула на Фарна с Граэмом. Пока я беседовала с Феней, лорды тоже не теряли времени даром и, отойдя чуть в сторону, увлеченно что-то обсуждали.

– Рассказывай, что уж теперь, – птиц только крылом махнул. – Раз уж сок кланового дерева входит в состав снадобья, они должны знать. Это, конечно, не по правилам – пока Зерно не взошло, о нем никому сообщать не положено… Ну, да у нас все сейчас не по правилам.

Фарн с Граэмом встретили новости, которые принес птиц, как и полагается лордам, высшим магам и военным – сдержанно, невозмутимо, твердо. Выслушали, переглянулись, нахмурились, а потом пообещали сделать все, чтобы облегчить мне задачу.

И слово свое сдержали.

Прежде всего наследник настоял, чтобы повелитель отдал расследование этого дела под его контроль.

Кстати, я оказалась права: Видан отчаянно не желал уведомлять кого бы то ни было о событиях в Твердыне, утверждая, что поветрие совершенно обычное, Хобб просто ошибся, да и доказательств у мэтра нет, одни предположения. А раз так, то это внутреннее дело Фениксов, нечего беспокоить правителя и совет магов. Имперский целитель в курсе, когда нужно, сам обо всем доложит.

Если бы не Фарн, неизвестно, чем бы все закончилось. Именно он убедил отца, что ситуация гораздо серьезнее, чем кажется на первый взгляд, и окружил Твердыню дополнительным магическим барьером, расставив кругом своих людей. Официально, чтобы предотвратить распространение инфекции. Но во многом еще и для того, чтобы не допустить в резиденцию чужаков.

Подступы к флигелю накрыли особым охранным пологом Шуаррэг и Хортос. Теперь в сад, где росло клановое дерево, неучтенная муха не прошмыгнула бы, не то, что человек.

– Я предпочитаю тишину и не желаю видеть посторонних возле своих покоев. Нужно – вызову, – заявил Кайден дядюшке.

– Но как же, – попробовал сопротивляться тот, – слуги…

– Тех, что есть, достаточно.

– Но вдруг мне понадобится срочно…

– А вам, Янт, я вообще не доверяю. Следствие в отношении вас пока не прекращено.

После этих слов опекун побледнел и окончательно прекратил попытки хоть как-то повлиять на события или участвовать в них, все отдав под контроль Фарна, его людей и лекарей, подчиненных Хоббу. Ни глава, ни Эндер даже больных детей не навестили ни разу. А вот Кетра меня удивила. Пришла в первый же день, решительно заявила, что, как целитель, обязана присутствовать, и с тех пор почти не покидала внутреннего дома, заботясь о пострадавших наравне с другими.

Мы вчетвером, я, мэтр и Кайден с Алланом, еще раз собрали всех детей – как больных, так и выглядевших пока здоровым, – и я наложила магические жгуты на тех, в ком увидела темные нити. Фарн и Граэм в это время подпитывали малышей энергией и создавали «магический шум», маскируя тем самым мою искру.

А затем я практически закрылась во флигеле.

Мэтр с помощниками контролировали состояние маленьких пациентов, Дракон с Василиском занимались расследованием, я же медитировала и тренировалась… тренировалась… тренировалась – то с одним лордом, то с другим, стремясь как можно быстрее расширить резерв и достичь нужного уровня. Прерывалась только на то, чтобы «накормить» дерево, поесть самой, немного поспать и проглотить очередное чудо-средство Хобба.

По ночам Феня переносил меня в зал предков и, активировав алтарь, заставлял входить в водоворот стихии. В этот момент меня словно наизнанку выворачивали, разбирали на атомы и складывали снова – причем, я не уверена, что в том же порядке. Было больно, муторно, тяжело, но я терпела и, стиснув зубы, продолжала совершенствоваться. Другого выхода не существовало.

Время слилось в один сплошной, нескончаемый поток. Порой я так уставала, что засыпала стоя, прямо на месте, едва услышав слова: «На сегодня все». Но открывала глаза всегда в своей постели, заботливо укрытая одеялом. На столе ждал горячий завтрак, исходил паром кувшин с бодрящим отваром, а рядом неизменно обнаруживался наследник.

И как только узнавал, что я уже проснулась? Когда спал сам?

Постепенно я привыкла к постоянному присутствию Фарна. К его молчаливой поддержке, заботе, к тому, что он всегда готов подставить плечо, даже для того, чтобы я просто на него упала, обессилев окончательно. И к спокойной уверенности этого мужчины в том, что все будет хорошо. Что мы вместе со всем справимся.