Глава 20

Вернулся Фарн, как и обещал, довольно скоро – не прошло и четырех часов. Но еще до его возвращения, к нам с матушкой прилетел вестник. Вернее, получила его Мьирра, я, как лишенка, права на магическую переписку не имела, – но на послании значилось: «для Эннари».

– Я его открыла… все равно бы пришлось, раз уж он мне направлен… но ничего не поняла. Какая-то тайнопись, – матушка растерянно и тревожно теребила пальцами высокий ворот платья. – Вот, смотри сама.

Короткое заклинание – письмо послушно развернулось передо мной, и я невольно вздрогнула, увидев написанные на знакомом языке строчки. На русском языке.

«Ты делаешь успехи. Так привязать к себе наследника за короткое время, втереться в доверие. Умница, Анечка. Чувствую, нам пора встретится, причем, в самое ближайшее время. Говорят, ты передала Кайдену артефакты, которыми он закрыл темный портал? Меня они очень интересуют. Надеюсь, ты поделишься с другом и соотечественником информацией? И не глупи, будь хорошей девочкой, не вздумай никому ничего рассказывать. Помни, твоя тайна, а вместе с ней и жизнь, в моих руках».

Сердце подскочило куда-то к горлу, а потом в одно мгновение сорвалось на быстрый бег.

Маслов…

У меня и раньше сомнений, что письма от него, практически не оставалось, а сейчас они окончательно исчезли.

Виновник моего «попадания» в этот мир тоже угодил на Краир, и он где-то рядом. Следит за каждым шагом и в курсе всех последних новостей, только вот, судя по тону письма, пока не выяснил, что мне удалось разжечь искру, развить магию и даже получить собственного зверя. Считает, что я втерлась в доверие к наследнику, обольстила и теперь выполняю мелкие поручения в надежде на большие милости.

Ну, каждый, как говорится, мерит по себе. Для меня это в любом случае плюс. А вот минус в том, что я до сих пор не знаю, как он выглядит, каковы его планы и вообще, в чьей он команде. Химеры? Сумеречный? Третья, неизвестная пока сила? Или Егор действует исключительно в собственных интересах?

А выяснить это надо – причем, максимально быстро. И тут без помощи не обойтись.

Я кружила по комнате, соображая, прикидывая так и эдак… но как ни крути, выходило одно: надо признаваться, что я иномирянка. Прежде всего, разумеется, Кайдену.

Страшно было, не скрою, и мысли мелькали самые разные. Но все перевешивала твердая уверенность – в Фарне, в том, что поможет, не предаст. Если ему не доверять, то кому тогда? Да и недоговоренность, мутной тенью маячившая между нами, напрягала. Маленькие секреты, если их долго скрывать от близких, имеют обыкновение постепенно превращаться в большие, мрачные тайны, которые вредят даже самым крепким отношениям.

Рискну. И звери, если что, заступятся, Феня так уж точно.

В общем, к возвращению Кайдена я окончательно решила обо всем рассказать – вот прямо сразу, не откладывая. Но Дракон появился не один, а с Василиском. Вошли – оба хмурые, озабоченные, собранные – и заявили практически с порога:

– У нас новости.

Новости, действительно, были, причем, важные и срочные, так что мне свою историю пришлось пока отложить.

Во-первых, повелитель, как мы и полагали, не отдавал приказа о моем аресте – его послал один из секретарей по распоряжению Джаланы. К сожалению, скользкой, как змея, Химере и тут удалось оправдаться. Дескать, она пеклась о муже, который очень устает в последнее время. Посчитала, что дело пустяковое, не требует особого и поистине бесценного внимания супруга – достаточно сотрудника имперской канцелярии и малой магической печати.

Неодаренный напал на мага… Такие случаи почти каждый день рассматриваются, не обо всех же докладывать правителю. Тем более, достоверность обвинения подтвердили менталисты. Невеста наследника?.. Так ее никто пытать не собирался – пригласили только побеседовать, получить разъяснения. Угрожала разрывом помолвки?.. Досадное недоразумение. «Дорогой сын» неправильно понял.

В общем повелитель наказал секретаря-«стрелочника», а жену отпустил с миром.

– А не слишком ли часто он ей верит? – вырвалось у меня.

– Вот и мне кажется, что очень часто, – мрачно согласился Фарн.

Аллан лишь кивнул.

– Мэтр Хобб осматривал повелителя, не один раз. На нем нет чар принуждения, – я озабоченно нахмурилась. – Хорошо бы следы сумеречной магии поискать… Но как это незаметно сделать? Не привлекая внимания и не демонстрируя свой дар?

– Есть способ. Проверку устроим завтра, на совете. Заодно и на остальных глав посмотрим чуть пристальней, – усмехнулся Граэм. Поймал мой вопросительный взгляд и пояснил: – Это уже вторая новость.

Да, Драконы созывали объединенный совет кланов и конклава магов – то есть целую толпу самых влиятельных лордов империи. Состояться он должен завтра, уведомления главам и архимагу уже посланы. Обсуждать планировали нападение каэдов на Твердыню, общую ситуацию с Сумеречным, наказание для Янтов – отца и сына и… опеку над Фениксами.

– Что значит, опеку? – я недоуменно уставилась на Дракона с Василиском.

– Ваш род потерял наследника и, скорее всего, скоро лишится главы. Кетра не подходит, других претендентов нет, зверя до сих пор тоже. По крайней мере, так ситуация выглядит со стороны, – Аллан пожал плечами. – Что делать в подобной ситуации, никто не знает, раньше таких случаев не было. Поэтому появилось предложение переподчинить Фениксов другому клану-основателю. Догадываешься, кто его озвучил?

– Химеры?

– Именно. И сразу выразили желание доблестно пожертвовать собой во имя общего блага и стать опекунами.

– Если ваш род попадет в загребущие руки «иллюзорников», забрать его назад будет непросто. Даже с фениксом. Нет, отдать-то они отдадут, но станут всячески затягивать, а Твердыню обязательно обыщут и утащат все мало-мальски ценное. – Фарн сжал кулаки. Чувствовалось, что он обеспокоен. – Поэтому заявлять о своем праве на клан нужно именно на совете. И зверя показывать. Неожиданно для всех. Это самый удобный момент, Его нельзя упустить. Первое официальное представление феникса всегда сопровождается «светом истины» – сильнейшим заклятием, которое уничтожает любые иллюзии. Если ты при этом добавишь немного личного дара, никто не заметит. Вот и проверим, есть ли на главах, старейшинах и магах сумеречные плетения. Кстати, не исключено, что ваш клан торопятся побыстрее отдать под опеку, чтобы избежать появления феникса и «света истины». Никто же не знает, что зверь уже у тебя. Да, придется завтра. Мы с Алом, если что, поддержим.

В комнате повисло тяжелое молчание.

– Завтра так завтра, – кивнула я. Надо же, и голос даже не дрогнул.

– Конечно, чего тянуть, – бодро поддержал птиц. – Мы с Нари уже готовы… почти. Остальное на месте сообразим, сочиним и разыграем. И вообще, мы фартов… гм… удачливые очень. У нас даже пламя теперь не как у других, а алмазное. С ним точно не пропадем.

– Ни в коем случае не пропадем, – подтвердила я. Обвела взглядом собравшихся – всех, включая зверей и твердо закончила: – Но только в том случае, если мне хоть кто-нибудь объяснит, наконец, что это вообще за пламя такое?

– Особый дар, получить не так-то просто, – тут же зачастил птиц. Горделиво надулся, словно это лично его заслуга, именно он все сделал и организовал. Хотя… Может, так и было? – Мало кому удается им завладеть.

– Точно, почти никому – охотно подтвердил Шур, тоже, видимо, к процессу причастный.

– Носители и раньше существовали, – решил поумерить их победный пыл «нарисовавшийся» в воздухе змей. Наверное, подслушивал где-то в невидимости. Помолчал и нехотя признал: – Но да, нечасто.

Любопытно, но ничего не понятно. Эта мистическая троица способна бесконечно вот так спорить и переругиваться, обсуждая, кто из них круче, но яснее от этого не станет.

– Расскажешь? – повернулась я к Фарну.

Он, в отличие от зверей, темнить не стал. Улыбнулся, кивнул.

– Алмазное пламя – это смешанная магия. Помнишь что-нибудь о ней?

– Кое-что.

Помнить я, разумеется, не могла, но в учебниках по истории магии, которые под руководством Хобба изучала, о ней упоминалось. Мельком, правда, без особых подробностей.

Одаренные этого мира появлялись на свет, как правило, с однородной, так называемой «чистой» искрой. Огненной, воздушной, водной, темной, как у тех же некромантов, или кристаллической, как у алхимиков и целителей – ну, и так далее. Некоторые, потенциально сильные маги получали при рождении дополнительную стихию, но она так или иначе всегда сочеталась с основной или была нейтральна по отношению к ней. Фарн, например, владел воздухом и льдом. У Эннари, по словам мэтра, к огню добавилось немного тьмы. И очень редким, практически уникальным явлением являлась смешанная магия, когда в одной искре сочетались противоположные стихии.

Подчинить себе такой сложный, разнотипный дар, а уж тем более, поддерживать, усиливать, довести до максимума, невероятно сложно. Стихии-антагонисты находятся в постоянном конфликте, пытаются подчинить друг друга, и, фактически, разрывают носителя пополам. Ребенок с подобной магией или выгорает в раннем детстве, или, если повезет, и одна стихия полностью подавит другую, остается с обычной «чистой» искрой. И только немногие доживают до магического совершеннолетия с гармонично уравновешенной смешанной магией.

Если это случается, в итоге получается нечто совершенно особенное. Исключительное Обладателей смешанной магии очень мало, за всю историю Краира она досталась единицам – по пальцам можно пересчитать.

– Огонь и лед… Вот что лежит в основе твоего пламени, Нари, – в тишине комнаты голос Фарна, звучал уверенно и четко. – Абсолютно несочетаемые стихии. Соединить их во что-то новое не просто трудно – практически невозможно, но тебе это удалось.

– Это не только моя заслуга. Я не родилась со смешанной магией, не развивала ее годами, а получила совсем недавно, и без зверей здесь не обошлось, – покосилась на Феню с Шуаррэгом, устроившихся неподалеку. – Дракон отдал ледяную чешуйку, а феникс пожертвовал огненное перо, и все это соединилось в зелье, которое разожгло мою искру. Ты тоже помогал ее пробудить. Помнишь? Морозный стержень в центре огненного цветка был всегда, я чувствовала его с самого начала. Так что достижение общее – уж не знаю, хорошо это или плохо

– Ледяное пламя намного сильнее обычного, ему не страшен холод и водная магия, – Кайден, кивнул, принимая мои слова. – Это огромное преимущество.

– А недостатки в чем? Судя по твоему тону, они тоже есть.

– Помочь тебе будет сложнее. Учителей нет. Из ныне живущих магов вряд ли кто представляет, как правильно развивать алмазное пламя. И заклинания этой школы в академии не проходят. Нужно искать в архивах и хранилищах, по крупицам собирать информацию, и осваивать придется самостоятельно. Желающих заполучить тебя появится много, как и завистников с недоброжелателями. А если прибавить к этому, статус главы и феникса, о которых скоро станет известно… – Фарн помрачнел, не договорив.

– Ничего, – воинственно распушился птиц. – Со мной не пропадаешь.

– С тобой, мелкий, пропасть как раз легче легкого, – снова выплыл из невидимости змей. – Хорошо, что есть мы с драконом, серьезные, ответственный звери. Если что, подстрахуем.

– Я заклинания поищу, – подмигнул мне Граэм. – Имеется у меня пара идей.

– В общем, отобьемся и прорвемся, – оптимистично подытожил птиц. – И с пламенем, и завтра на совете. Кстати, о нем. Напомните, какие там охранные обереги и заклинания на входе? Кое-что придется заранее нейтрализовать, чтобы моя Нари спокойно прошла.

Он замолчал, кинул на меня выразительный взгляд, а я вдруг подумала про артефакт различения душ. Он, конечно, редчайший, на Краире их всего-то пара-тройка штук, но во дворце повелителя вполне может быть – особенно в зале заседания объединенного совета кланов и ковена. Слишком уж важное мероприятие предстоит, служба безопасности империи, наверняка, постарается полностью обезопасить участников. А Фарну, насколько мне известно, как раз недавно поручено ее курировать. Значит…

– Да, надо все подробно обсудить, – поддержала я птица. – Только чуть позже. Время есть, впереди вся ночь, а пока давайте сделаем небольшой перерыв. Кайден, пик Дракона сейчас свободен? Замечательно. Можешь отвести меня туда? Ненадолго. Своего места силы у Фениксов нет. Я хотела бы использовать ваш источник, он мне тоже подходит и великолепно восстанавливает. Перед советом это будет кстати, завтра мне понадобятся все силы.

Вот так. Заодно и поговорим спокойно. В полной уверенности, что никто не ворвется с криком: «Госпожа, вас зовут. Срочно!» И не вывалится из невидимости с ехидным замечанием.

Когда мы с Фарном уходили, я поймала взгляд Граэма – пристальный, испытующий, полный грустной усмешки и сожаления.

Мысленно попросила у него прощения.

Прости, Аллан. Я тебе обязательно все тебе расскажу, сразу же, как вернемся. Но первым эту тайну должен узнать именно Кайден. От меня. Наедине, а не при всех. Так правильно.

***

На пике Дракона все было как обычно – тихо, пусто, спокойно. Бескрайнее небо, уже начинающее розоветь в закатных лучах солнца, горы и мы с Фарном. Больше никого, даже звери деликатно самоустранились, затерявшись где-то вдали.

– На самом деле, я предложила переместиться сюда не из-за источника. Поговорить нужно. Без свидетелей, – произнесла, останавливаясь у входа в грот. И услышала в ответ неожиданное:

– Знаю.

– Я такая предсказуемая?

– Нет. Хотя, не скрою, порой у тебя на лице все написано. Читать можно, как открытую книгу.

Наследник улыбнулся, чуть отступая в сторону, пропуская меня. А когда я скользнула вперед, неожиданно придержал за плечи, прижал спиной к своей груди и прошептал, щекоча теплым дыханием кожу у виска:

– Я тебя чувствую… твою боль, грусть, беспокойство или радость. Понимаю без слов, порой даже ощущаю твои эмоции, как свои. Так, словно между нами есть какая-то невидимая связь, которая с каждым днем только крепнет. Поэтому нетрудно было догадался, что ты не просто так позвала меня сейчас на пик.

– Связь? – переспросила растерянно. – Может, это из-за эликсира? В Блодже феникс помог мне однажды, и потерял много сил. Моя искра еще не проснулась, все, что я могла тогда – приготовить восстанавливающее снадобье, добавив свою кровь. А ты его выпил по ошибке…

Я замялась и добавила виновато:

– Прости.

– Магия крови… Ее сила огромна и до сих пор почти не изучена. Так что все возможно, – хмыкнул Фарн. Осторожно провел ладонями по моим плечам. – Но даже, если ты права, я рад, что так получилось, и между нами теперь еще и кровные узы. Меня все устраивает, ничего не желаю менять. И, если ты именно об этом собиралась сказать…

– Нет. Есть еще кое-что.

Я мягко высвободилась, прошла в глубь пещеры и замерла на краю купели, всматриваясь в клубящийся в ней перламутровый туман.

Начинать разговор было откровенно страшно – и не потому, что я боялась Кайдена. Просто… Вдруг его отношение ко мне изменится? И он никогда больше не захочет… он не захочет…

– Нари… – Фарн, видимо, опять что-то почувствовал. Ощутил, что я колеблюсь. Неслышно приблизился, замер рядом. – Что бы ты сейчас ни сказала, это никогда не встанет между нами. Мы справимся с любыми проблемами. Вместе. Я все приму… Кроме требования расстаться.

– Все? – я повернула голову. В полумраке грота черты его лица казались более резкими, жесткими, почти хищными. – А если я совершила преступление, и по законам Краира должна понести наказание? Если ты обязан меня уничтожить, исполнив свой долг наследника? Эту правду тоже примешь?

– Ты не можешь быть преступницей, – Фарн не задержался с ответом ни на секунду. – Я знаю тебя. Ты не способна совершить то, за что стоит карать.

– И тем не менее, это так...

Прикрыла глаза, собираясь с силами, вдохнула поглубже и словно в холодную воду с разбегу прыгнула.

– Я не Эннари. Меня зовут Аня... Анна Данилова. Два года назад я жила совсем в другом мире…

После первых же слов на лице Кайдена отразилось изумление – на миг, не больше. Потом оно застыло, превратившись в непроницаемую маску, лишь в глазах бушевала самая настоящая буря, выдавая напряжение. А я…

Время застыло тягучей янтарной каплей. В висках стучала кровь, нервы натянулись до предела, руки предательски подрагивали, но я не отводила взгляда от изумрудного пламени, что пылало в глубине сузившихся зрачков, и говорила… говорила… говорила…

О том, как жила на Земле. О Маслове и случайно подслушанном разговоре, о странной сфере, которая оказалась древним артефактом. О том, как Ловец душ разорвал мою связь с телом и выбросил в чужой мир – растерянную, ничего не понимающую. Как тяжело давались мне первые дни и недели на Краире, когда я была на волосок от смерти. О знакомстве с Мьиррой, Хоббом и о нашей с ними договоренности. А еще о том, как осваивалась в мире, где считалась теперь «захватчицей» и практически оказалась вне закона. Училась, работала, упорно шла к своей цели – месяц за месяцем, пока встреча с наследником Драконов, а потом и с «воробьем» не внесла коррективы в тщательно выверенные планы.

Фарн прервал меня лишь однажды, спросил отрывисто, хмуро:

– Кто еще знает о том, что ты иномирянка?

– Матушка, мэтр, слуги – те, кто встретил меня на Краире и поддерживал, помогал все время. Только они. За эти годы мы стали настоящей семьей, я доверяю им, как самой себе, и никогда не брошу, не подведу. Не только из-за соглашения, а потому что они мне действительно дороги.

Я остановилась, на миг задохнувшись от переполнявших эмоций, не в силах продолжать, и Кайден неожиданно крепко сжал мою ладонь, делясь своим теплом. Больше он меня не перебивал…

– Ну вот, – закончила я свою исповедь. – Теперь ты все знаешь.

«Почти все», – добавила про себя.

О том, что Маслов, скорее всего, тоже в этом мире, и о его угрозах, я еще не рассказала. Пока не рассказала.

– Ты…Тебе все еще нужна вот такая… неправильная невеста?

Я зябко передернула плечами и неосознанно вытянулась в струнку, словно готовилась к внезапной атаке.

Ну, отвечай же, не тяни.

А этот невозможный человек вдруг взял и улыбнулся – довольно так, почти победно.

– Знаешь, я ведь давно подозревал нечто подобное Нет, о том, что в теле дочери Зеона с некоторых пор обитает душа девушки из другого мира, мне пришло бы в голову в самую последнюю очередь. Слишком много условий для этого должно совпасть, почти нереальная ситуация. Но не покидало ощущение несоответствия… какой-то неправильности. Очень уж неожиданно и резко ты… то есть Эннари преобразилась. Внешне, внутренне, а самое главное – свет души стал абсолютно иным. Вначале я предположил, что это произошло из-за несчастья, случившегося с леди Янт. Когда почти ступил за Грань, возможно что угодно. Но чем больше я наблюдал за тобой, сравнивал, оценивал, тем больше сомневался в своих выводах. Ты не просто изменилась – превратилась в другого человека. И потеря памяти здесь ни при чем, она не могла так повлиять. Недаром мне так не хотелось называть тебя Эннари, Ты не она, а Анна… Ани-я…

Фарн покатал на языке непривычное слово, будто пробуя его на вкус.

– Сначала я намеревался докопаться до истины. Собрать информацию, лично проанализировать каждое мгновение, каждый день, проведенный тобой в Блодже, и выяснить, наконец, что случилось, а потом… решил этого не делать. Мне нравится новая Нари… Невероятно нравится. И я не хочу, чтобы она исчезла и вернулась прежняя идеальная леди Янт. Надменно-величественная. Холодная. Эгоистичная. Пустая… Никакая.

Он замолчал, вглядываясь в мое лицо, а потом внезапно притянул к себе. Обнял уверенно, очень по-собственнически.

– Ты спросила, нужна ли мне такая неправильная невеста… Надеялась, что передумал? Нет, не передумал. И не передумаю. Для меня ничего не изменилось. Я никогда от тебя не отступлюсь, предупреждаю сразу. Иномирянка или нет, не имеет значения. Мне нужна только ты, Ани-я. Та, что живет в теле моей бывшей нареченной. Ты в моем сердце, тебя жаждет мое тело, тебя принял и признал моя зверь. Именно тебя, и никого другого. И если уж судьба сделала мне такой невероятный подарок, я ни за что от него не откажусь. Своенравная, упрямая, дерзкая, умная, безрассудная, готовая на все, ради близких… Такая, как есть, ты – моя.

Это он обо мне сейчас говорит? Хорошо, пусть упрямая… Случается. Своенравная и дерзкая тоже, будем честными. А умная – вообще без сомнений. Но безрассудная? Это точно не про меня, я всегда считала себя предельно осторожной и благоразумной. Хотя, если вспомнить, как я прыгала по крышам поместья в Блодже и кружила по Твердыне под самым носом у каэдов. Или перемещалась то в спальню к полуодетому Фарну, то вообще к нему в купальню... Мда… Прежняя Эннари вряд ли себе подобное позволила бы, даже в стрессовой ситуации.

– И если ты думаешь, что для меня имеет значение доставшийся тебе статус главы клана или носителя феникса, что я из-за него решил не разрывать помолвку, то ошибаешься, – продолжал Фарн, не подозревая, какие мысли сейчас бродят в моей голове. – Твой титул и положение только добавят проблем. Но есть они у тебя или нет – не важно. Добровольно я с тобой ни за что не расстанусь.

– Готов пойти на нарушение закона? – его рубашка, за которую я, нервничая, уцепилась, смялась под моими пальцами. – Ведь, как ни крути, а по вашим меркам я преступница, захватившая чужое тело, и подлежу немедленному уничтожению. А ты наследник повелителя, призванный блюсти этот самый закон…

– Я не считаю тебя преступницей, – резко перебил Кайден.

– Но формально это так. И когда станет известно…

– Пока я жив, тебе не посмеют причинить вред. Если вынудят, буду сражаться, но ни один человек и пальцем к моей невесте не притронется, – Руки, лежавшие на моей талии, дрогнули и окаменели, словно не желая отпускать. – И все же сейчас лучше, чтобы о твоей тайне никто больше не узнал.

– А Граэм? Ему обязательно надо рассказать.

– Думаешь, я не смогу защитить тебя без Ала? – Фарн нахмурился и так сердито сверкнул глазами, что я удивленно замерла.

Что это с ним? Неужели, ревнует?

– Уверена, что сможешь. Но он всегда помогал, столько для меня сделал и достоин доверия, а еще…

– Ты права, – Фарн примиряюще коснулся моего виска губами. Усмехнулся, досадливо качнул головой и признался: – Просто, не хочется делить тебя ни с кем, даже в такой малости. Новое для меня чувство… когда один только взгляд в твою сторону, раздражает, приводит в ярость… Аллан – мой брат и ни разу не подвел, ни в чем. У нас нет друг от друга секретов. Так что… куда ж без него? Расскажем. Но остальным незачем знать. Главное обезопасить тебя на совете, чтобы ты могла объявить о себе и занять пост главы клана. Со временем, когда твое положение укрепится, многое изменится, и правда о происхождении перестанет быть проблемой.

– Перестанет быть проблемой? А как же закон?

– Из любого правила есть исключения. Я видел свет твоей души. Он чист и не отравлен порчей, ни малейшей червоточины – я готов поклясться в этом перед всеми. Тебя признала своей дочерью леди Мьирра, мать Эннари, принял Лес и звери. Тебя выбрал феникс. Он ведь знает, что ты иномирянка?

– Да. И дракон с василиском, и Вечный. С самого начала.

– Тем более. Значит, ты никогда не впустишь в себя печать мрака и не навредишь Краиру.

– Печать мрака? – повторила удивленно. – А что это такое? И при чем здесь она? Я не понимаю…

– Сумеречный всегда умел искушать. Просачиваясь в наш мир, он веками старался подчинить себе людей. Некоторые поддавались, становились его служителями. Но тот, кто рожден под сенью Вечного, способен усваивать лишь крохи энергии Сумеречного. Больше ему, при всем желании, не впитать, иначе просто сгорит до тла. Поэтому с отступниками довольно легко справиться.

Фарн замолчал, словно подбирая нужные слова, и после недолгой паузы продолжил:

– Только иномирная душа может принять на себя печать мрака и стать полноценным проводником силы Сумеречного Леса. Страшной силы, которая в состоянии сокрушить Краир и открыть путь своему господину. Именно по этой причине много веков назад и появился закон, обязывающий уничтожать «чужаков». Но ты откликнулась на зов Вечного, впустила его в свою душу, значит, для Сумеречного уже бесполезна.

«Проводник силы Сумеречного… в состоянии открыть ему путь», – гулким эхом продолжало звучать у меня в ушах, даже когда наследник закончил говорить.

И я спросила, больше всего на свете страшась услышать ответ.

– Ты говорил, что в последнее время нападения каэдов участились, стали более спланированными, серьезными, опасными. А когда это началось?

– Около двух лет назад.

Ох…

– Кайден, то, что я тебе сказала… еще не все, – зажмурилась на мгновение, облизала внезапно пересохшие губы. – Боюсь, я не единственный «чужак» в этом мире и Сумеречный уже получил нужного ему человека.

И опять Фарн внимательно слушал, позволяя мне выговориться. Не перебивал. Не задавал вопросов. А я сбивчиво перечисляла факты, свои предположения и выводы, описывала лопнувшую в руках Маслова сферу, пересказывала содержание писем. Последний вестник не сохранился – он был настроен на самоуничтожение, а вот простые записки сохранились. Но я и без этого помнила каждое послание наизусть.

А когда закончила, наследник просто взял меня за руку, сжал на секунду ладонь, погладил пальцы и повел к выходу из грота.

– Идем, хочу взглянуть на письма. И Аллану нужно немедленно сообщить. Это касается нас всех.

Глава 21

Граэм принял известие о моем иномирном происхождении почти спокойно. Нет, сначала он точно удивился, но изумление на его лице быстро сменилось облегчением, даже удовлетворением.

– Это многое объясняет, – протянул он задумчиво. Качнул головой, словно отмахиваясь от чего-то, и улыбнулся, как всегда чуть лукаво и внешне беззаботно. – Знаешь, Ани, я рад. Очень рад, что ты не Эннари и свободна от ее привычек, убеждений, воспоминаний. От всего, что связано с прежней жизнью леди Янт. От обязательств, в том числе.

Последние его слова почему-то очень не понравились Фарну. Наследник нахмурился, как-то очень по-собственнически обнял меня за талию, притягивая к себе, и тут же заговорил о Маслове. На эту новость Василиск отреагировал совсем по-другому: мгновенно напрягся, посерьезнел. Даже черты изменились – заострились, стали суровыми, жесткими, делая его в эту секунду удивительно похожим на Кайдена.

В том, что Маслов связан с Сумеречным, не сомневался никто.

– Иначе он бы просто не выжил, – Фарн стоял у окна, заложив руки за спину и всматривался в усыпанное звездами небо, будто надеялся там найти ответы на все наши вопросы. – Зеон тщательно все организовал, надеясь вернуть дочь – подготовил необходимые артефакты, накопители с огромным запасом магии, заклинания, обереги и, наконец, использовал Ловца. Он создал идеальный коридор для Эннари или для того, кто похож на нее. А вот этого… Его-ра здесь никто не ждал. Не было ни тела со сходной внешностью и магией, ни дополнительной энергии, ни условий для второго призыва. Первоначальной энергии для поддержания тоже не имелось. Непредвиденная случайность. Ловец в вашем мире взорвался, и того, кто покушался на тебя, утянуло следом. Такие души гибнут.

– Так и есть, – подтвердил Хобб. – Она должна была развеяться почти сразу. Исчезнуть.

– Но не исчезла, – мрачно хмыкнул Граэм. – Объяснение только одно – ее успел «поймать» Сумеречный. Помог уцелеть, напитал своей энергией и привязал к какому-то телу, кстати, не обязательно похожему на старое физически и магически. Главное, чтобы предыдущий носитель был на тот момент ослаблен, а лучше всего – находился при смерти и не сопротивлялся.

– А это возможно? – я зябко передернула плечами.

– Да. Сумеречной магии такое под силу. Новый хозяин полностью поглощает, медленно сжирает душу прежнего, высасывает жизненную энергию, воспоминания, способности. Страшный ритуал.

В комнате повисла пауза. Присутствующие молчали, думали каждый о своем.

Значит, любой человек, даже абсолютно не похожий на Маслова? Это плохо…

– А вы сумеете чужую душу почувствовать? – повернулась я к птицу. – Во мне ведь сразу иномирянку распознали.

Феня отвел взгляд, даже хохолок на голове повис виновато.

– Нет, мы не видим сквозь сумеречную иллюзию и защитные заклинания, – ответил вместо него дракон. – Знаешь ведь. Нам это не дано.

– Зато и сумеречные через наши не видят, – тут же воинственно вскинулся феникс.

– По свету души тоже не определить, – сжал кулаки Фарн. – После поглощения хозяина захватчик способен использовать старую пустую оболочку и так маскироваться.

– Остается ловить на приманку, – нарочито бодро резюмировала я, и тут же получила от Кайдена яростное:

– Даже думать об этом не смей!

– Я и не думаю… Пока, – кивнула покладисто, не желая спорить. У нас и без этого имелось, что обсудить.

Предстояло выработать и согласовать общий план, не пропуская ни одной, даже самой незначительной детали. На это ушло несколько часов. А потом, когда все было обговорено и повторено, нам с птицем пришлось попрыгать по Твердыне – из зала предков к клановому древу и обратно. Там окунуться в поток стихии, тут постоять, прижавшись ладонями к стволу… Феникс связывал воедино дерево, алтарь, кольцо, готовя к активации и создавая, как он выразился, управляющий контур.

И слова-то какие в моей памяти нашел.

Кстати, я заметила, что в последнее время птиц стал говорить более складно и замысловато, порой даже солидно. Взрослел мой воробьеныш.

В общем, в эту ночь мы опять не спали и завершили приготовления только на рассвете.

Утром меня ненадолго отпустили отдохнуть – на пару часов, не больше. Потом Кайден велел всем собираться, назначил встречу на полдень и ушел к старейшинам, организовывать мое появление на совете. Присутствовать на совещании такого уровня лишенка Эннари Янт никак не могла, даже будучи невестой наследника. Туда допускались только главы родов, ковена магов и их ближайшее окружение. Как Фарн собирался провести меня, я не представляла, но он сказал, что у него есть план.

Что имелось в виду, мы узнали, когда к назначенному часу пришли к центральному зданию. Там уже стояли экипажи, а возле них – Фарн, трое старейшин и… бледная, печальная Кетра.

Заметив меня, глава совета клана бросил быстрый опасливый взгляд на Кайдена, шагнул вперед, откашлялся и важно провозгласил, что Эннари Янт, связанная кровью с великим Окари Янтом, должна проследовать с ними на совет.

Помолчал, вздохнул, снова покосился на Фарна и коротко пояснил: поскольку сегодня на совете решается судьба Фениксов, там обязаны присутствовать все ныне здравствующие потомки основателя клана. Мол, есть, оказывается, такая древняя традиция. Очень-очень древняя, практически, забытая. Они ее этим утром в старинном своде законов нашли. Повелителю уже доложили и все согласовали.

Кто конкретно это правило так удачно «откопал», старейшина не пояснил, но что-то мне подсказывало, без наследника тут точно не обошлось.

Через четверть часа ворота Твердыни захлопнулись, и повозки с родовыми гербами покатили вперед, увозя нас во дворец Драконов. В неизвестность. Моя жизнь снова стремительно менялась – в который раз за эти два года. Что бы не произошло сегодня на совете, как раньше уже не будет.

Фарн и Граэм, попрощавшись еще во дворе резиденции, ушли порталами, чтобы присоединиться к своим кланам в зале совета, а старейшины не пожелали ехать с нами. Так что в экипаже мы с Кетрой оказались вдвоем и почти всю дорогу молчали – каждой было, о чем поразмыслить. Лишь однажды кузина тихо произнесла, глядя прямо перед собой и как будто ни к кому не обращаясь:

– Кто же знал, что вот так все завершится… – запнулась, добавила торопливо: – Нет, я не жалею о том, что сделала. Если бы ситуация повторилась, опять остановила бы Эндера. Он слишком далеко зашел. Но клан… Что теперь с ним будет? Что станет с нами? Отца ждет суд чести и смещение. Брат – преступник. Я слабая магичка. У Фенисов нет будущего.

Она покачала головой, удрученно поникла, и я невольно придвинулась ближе.

– Мне не известно, что произойдет и чем закончится. Но что бы ни случилось, нельзя отчаиваться и сдаваться. Надо бороться за свои убеждения, за близких и тех, кто в тебя верит, на тебя надеется. Рано или поздно выход обязательно найдется. Ты… Я… Нас, потомков основателя, двое, это на два больше, чем ничего, – я протянула Кетре руку. – Если, конечно, ты со мной.

Несколько мгновений она, не отрываясь всматривалась в мое лицо, потом порывисто кивнула и крепко сжала мою раскрытую ладонь.

Больше мы не разговаривали до конца пути.

Экипаж доехал до дворца, благополучно миновал все патрули, проверки и, попетляв по территории резиденции Драконов, остановился у дворца советов.

Белоснежные, сияющие на солнце стены. Облитые золотом крыши. Высокие витражные окна. Многочисленные колонны и барельефы с изображением магических стихий, зверей и отцов-основателей в полном блеске славы… «Мощь и величие» – значилось над центральной аркой, и здание всем своим видом олицетворяло этот девиз.

Мы поднялись по ступеням и прошли через холл, к коридору, затянутому плотной вихревой завесой. Вот он, тоннель, ведущий в зал и основное место проверки – все, как Фарн с Граэмом описывали.

В коридор входили по одному. Первыми за силовым щитом исчезли старейшины, за ними – Кетра, а потом настал мой черед. Ступила внутрь, и меня тут же подхватил незримый воздушный поток и медленно понес вперед – к вспыхивающим на стенах магическим знакам. Сильнейшие заклинания, созданные усилиями всех магов, поочередно «просыпались», готовясь сканировать посетителя. Жаль, сумеречную магию они не видят. Впрочем, силу зверей тоже.

Что касается меня, то внешность свою я не скрываю, оружия, атакующих амулетов и заготовленных плетений не имею. Слеза, как выяснилось, относится к разрешенным артефактам, а кольцо пока не активировано, его защита не распознает. Так что тут опасаться нечего, а вот остальное…

Когда до конца тоннеля оставалось совсем немного, из воздуха вынырнул Шур. Подмигнул мне и обвил один из знаков на стене, чуть впереди. Тот мигнул и поблек, никак не отреагировав на мое приближение. Похоже, проверку души я благополучно прошла, за нее как раз дракон отвечал. Осталась еще одна – измерение уровня магии.

Где же Феня?

– Здесь я, здесь. Не суетись, – ворчливо откликнулись в ответ.

Из стены выплыл феникс, встряхнулся, и накрыл крылом последний знак, который тут же послушно погас.

– Все, Ань, готово. Иди.

Под это напутствие меня и вытолкнуло в зал, ослепив неожиданно ярким светом.

– Эннари Янт, дочь Зеона Янта, клан Фениксов. Проверку прошла. Искры нет. Уровень магии нулевой, – прогремело над головой. Затем все стихло, и меня дернули за руку, прошипев голосом Кетры:

– Садись… Да садись же. Не стой столбом, на тебя все смотрят.

Я торопливо опустилась в кресло возле кузины проморгалась и начала оглядываться.

Огромный зал, сияющий белоснежным мрамором. Порхающие под высокими сводами многочисленные магические светильники. И кресла, амфитеатром спускающиеся вниз – к пропасти, до краев заполненной разноцветными искрами, над которой плавно парила абсолютно пустая круглая площадка.

Первые ряды занимали представители кланов-основателей и ковена магов, выше размещались главы других родов, помельче. Меня тоннель вынес прямо в сектор фениксов. Впереди сидели старейшины с мрачным, как туча Виданом – откуда он взялся, ума не приложу, с нами точно не ехал. Сбоку, за силовым барьером обнаружился Эндер в антимагических наручниках.

Надо же, и этих двоих привели. Похоже, действительно, всех потомков первооснователя собрали, даже какого-то печального дядечку не обошли вниманием. Интересно, кто это?

Я повернулась к кузине.

– Фиммот Янт, отец Стора, – шепнула та, правильно расценив мой вопросительный взгляд. – Искра у него слабая, ни клан, ни зверя ему не получить.

Ясно. Я сочувственно покосилась на отца, потерявшего единственного сына, вздохнула и продолжила изучать обстановку.

Напротив нас – Василиски. Аллан, ободряюще кивнувший мне, его отец, старший брат, еще несколько человек.

Справа – Драконы. Тут тоже ничего неожиданного. Повелитель, Кайден, Иннил, Динур – пятиюродный «ботаник» уже знакомый мне по отбору. Опять несчастного оторвали от исследований и из любимой лаборатории безжалостно вытащили.

А вот располагавшиеся слева Химеры немного напрягли. Главы рода опять не было, зато рядом с наследником клана с видом хозяина жизни сидел Деттар Никс и внимательно за мной наблюдал. Перехватив мой взгляд, насмешливо и очень многозначительно улыбнулся.

Мда… Если Химеры получат опеку над Фенисами, то не Видан, а именно Никсы будут решать мою судьбу. И брат повелительницы, уже уверенный в победе, откровенно мне на это намекал. Всем своим видом.

Ряды между Химерами и Василисками занимали маги из ковена, и среди них – Небин в официальной темно-серой мантии. Все правильно, он же главный имперский целитель – должность самая что ни на есть высокая. А вот Хобб, увы, на совет не попал.

– Все уже собрались. Скоро объявят о начале, – снова дернула меня за рукав Кетра.

Кузина заметно оживилась, даже порозовел немного и, так же как я, с любопытством озиралась. Видимо, первый раз на подобное мероприятие попала. Не удивительно, женщин в переполненном людьми гигантском помещении практически не было. Как я ни крутила головой, обнаружила лишь пару магинь, и то очень высоко – там, где сидели совсем мелкие, незначительные кланы и представители свободных. А так, вокруг одни мужчины… мужчины… мужчины.

Да, нелегко мне придется. Еще и по этой причине.

По залу поплыл низкий, тягучий звук, разом обрывая перешептывания, разговоры, обсуждения. Гул голосов мгновенно стих. Совет начался.

– Лорды империи, я собрал вас сегодня, чтобы обсудить вопросы, касающиеся всей страны и каждого рода в отдельности. – в наступившей тишине магически усиленный голос повелителя звучал особенно отчетливо. – Прежде всего мы должны решить судьбу Фениксов.

Чего и следовало ожидать. Фарн предупреждал, что начнут именно с нас. Во-первых, на этом настаивали Химеры, явно надеясь по другим пунктам голосовать уже от имени двух кланов. А во-вторых, Видан с детьми и мы с Фиммотом были лишними на совете, приглашенными «звездами», от нас спешили избавиться, чтобы дальше разговаривать уже без посторонних.

– Все вы знаете, какая там сложилась обстановка. Нет нужды повторять, – продолжал тем временем правитель. – Любой другой род, неспособный избрать лидера, просто перестал бы существовать. Но Фениксы – один из четырех кланов-основателей, они крайне важны для нашего государства и не могут исчезнуть. В создавшейся ситуации я вижу лишь один выход – опекунство и подчинение Фениксов более сильному роду.

По залу пробежал шепот – сдержанный, почти неслышный, но, тем не менее, отреагировали практически все. Новость никого не оставила равнодушным.

Повелитель, как истинный оратор, выдержал долгую паузу, давая присутствующим возможность выплеснуть эмоции, и закончил:

– Высокие лорды могут высказаться.

Естественно, «высказываться» предлагалось, прежде всего, представителям кланов-основателей, вернее, их главам и наследникам. На подобных собраниях соблюдался очень жесткий этикет. Тем удивительней было, что над головой Деттара Никса вспыхнул вдруг ярко-алый символ – знак того, что он собирается выступать. Именно он, а не сидящий рядом избранный наследник и носитель зверя.

Я видела, как поморщился Кайден, недовольно нахмурились оба Василиска – отец и старший брат Аллана. Но, поскольку будущий глава Химер не возражал, а наоборот, сделал приглашающий жест, уступая родственнику право голоса, все промолчали. А мне невольно стало жалко Сегора. Мы встречались всего несколько раз, но я успела увидеть его в бою, когда он вместе с остальными освобождал Твердыню. Сражался наследник Химер яростно и отважно, а вот лидером, судя по всему, был никаким. Похоже, его специально воспитали подконтрольным, управляемым и легко внушаемым.

Нелегко такого перетянуть на свою сторону.

– Лорды империи! Опекунство над таким во всех отношениях достойным, прославленным кланом не только большая честь, но и огромная ответственность. Мы готовы взять на себя эту ношу и спасти близких друзей в трудную минуту. – речь Деттара лилась сладкой патокой, липкой и вязкой. – Да-да, именно близких. Всем известно, что наши основатели были побратимами, так что Химеры и Фениксы испокон веков тесно связаны. Да и смешанных браков между нашими кланами не счесть. Я уж не говорю о том, что именно Химеры первыми поддержали Фениксов после гибели Зеона Янта, помогли преодолеть трудности, посылали наставников и советников новому главе, делились артефактами и золотом. Мы не требуем немедленного возвращения затраченного, хотя долг уже накопился немалый. Но справедливо будет, если клан передадут именно нам.

Никс уставился на Видана, словно требуя подтверждения, и опекун тут же послушно забубнил:

– Так и есть. Поддерживали. Все давали, что просили – артефакты, золото. И советом помогали. С самого начала. Правильно, если опекунство они получат… Долги опять же.

Сидящие передо мной советники недовольно зашушукались – фраза про долги им явно не понравилась, – но озвучить свое мнение вслух духа не хватило. А Никс внимательно оглядел зал и добавил четко и уверенно, даже с некоторым триумфом. Похоже заранее был уверен в победе:

– Кроме того, у нас есть несколько одаренных и талантливых молодых магов, в жилах которых течет кровь первого главы. Они могут попытаться призвать феникса. Есть вероятность, что зверь откликнется, все-таки не забывайте, что наши основатели – побратимы. Например, леди Белисса Никс… из нее получится прекрасный лидер клана. А то, что она женщина, – Деттар тонко улыбнулся. – Так все равно же будет под нашей опекой.

Никс прервался на мгновение и поставил точку:

– Высокие лорды, прошу высказываться.

Лорды вступать в дебаты не спешили, предпочитая пока обсуждать между собой. Гул голосов стал громче. Я видела, как Небин шепчется о чем-то с мужчиной в одежде архимага, как Аллан что-то горячо втолковывает отцу и брату, потом над головой Фарна загорелся алый символ – и я подобралась. Пока все идет по нашему плану, а значит, скоро наступит и мой черед.

– Это замечательно, что клан Химер готов взвалить на себя тяжкое бремя опекунства. И мы, безусловно, учтем, что лорд Янт горячо одобрил передачу собственного клана в чужие руки, – насмешку в голосе наследника не уловил бы разве что глухой. – По пока рано делить чешую неубитого муркила. Прежде всего Фениксы должны пройти через ритуал отречения.

– Что еще за ритуал? – воинственно вскинулся Деттар. – Никогда раньше о нем не слышал.

– Не удивительно, что не слышали, – чем больше нервничал Никс, тем спокойнее, подчеркнуто доброжелательнее становился Фарн. Лишь в самой глубине этой «доброжелательности» сквозила легкая издевка. – Я сам недавно узнал. Раньше мы никогда не брали кланы под опеку, поэтому и ритуал не использовался. Тем не менее, первые лидеры предусмотрели и детально описали его в отдельном документе, и даже скрепили своими подписями. Старейшины Фениксов недавно отыскали этот документ и сразу же отдали мне, как временному управляющему Твердыней. Любой желающий может увидеть манускрипт и убедиться в его подлинности.

Фарн благодарно кивнул нашему первому ряду, тот беспокойно заерзал. А у меня возникло очередное сомнение в выдающихся способностях наших сыщиков-старейшин. Очень уж кстати описание ритуала всплыло.

– И о чем же там говорится? – процедил Деттар.

– Судьбу любого из великих кланов можно решать лишь после того, как от этого клана отрекутся все потомки первого главы. По очереди, – Кайден указал на пропасть, вернее, на площадку над ней и пояснил: – В круге союза.

Зал окутала оглушительная тишина. Я тоже затаила дыхание.

Круг союза… Точка пересечения меридианов силы, место, где скреплялись самые важные решения «четырех». Свет истины, рожденный фениксом в этом круге, в несколько раз мощнее обычного, поэтому мне непременно надо туда попасть – с этим на нашем ночном совещании согласились все. Именно ради этого Феня временно заглушил измеритель магии. Если бы Химеры или сумеречные узнали, что я уже не «лишенка», в круг точно бы не пустили. Всеми правдами и неправдами.

А сейчас…

Деттар оглядел сектор Фениксов, оценивая каждого из нас – Эндера в наручниках, поникшего Видана, Кетру, безучастного Фиммота… При виде меня пренебрежительно усмехнулся и, судя по всему, остался доволен увиденным. Заметно расслабился, вальяжно откинулся в кресле и произнес:

– Клан Химер не возражает. Мы всегда чтили традиции и законы, установленные первыми.

Повернулся к Сегору, и тот послушно кивнул.

От ковена и других кланов протестов тоже не последовало.

– Да будет так, – вынес вердикт повелитель.

Коротко переговорил о чем-то с Фарном, поднялся, шагнул к обрыву и полоснул по ладони кинжалом.

Несколько капель крови упало в бездну, и искры там, внизу, мгновенно ожили – замельтешили, закружились потревоженным роем, формируя над пропастью мостик из ветра и льда, а на самой площадке – символ такого же цвета. Отец Кайдена прошел к нему, остановился, замер, и от его ног вверх взметнулся столп льдисто-голубого цвета – стихия приветствовала своего носителя. В ту же секунду воздух потряс торжествующий рев, и к потолку взлетел дракон во всем блеске своей мощи и величия. Теперь понятно, почему в этом зале такие высокие своды.

Василисков представлял отец Аллана. Химер на этот раз – наследник.

Резкий отблеск кинжала, дорожка из водяных струй – у одного, из каменных плит – у другого, вспыхивающие на площадке магические знаки, еще два восходящих стихийных потока и Хортос с Тунукалати, присоединившиеся к Шуру… Удивительно красивое, завораживающее зрелище.

А потом настал наш черед.

Нет, тропинка, сотканная из пламени, тоже эффектно смотрелась, вот только знак на платформе был каким-то размытым, едва заметным, стихия не отозвалась, и зверь за спиной дядюшки так и не появился. Поэтому выглядел наш без-пяти-минут-бывший глава на фоне остальных лидеров чрезвычайно жалко.

– Согласны ли вы, лорд Видан Янт, отказаться от права на клан и передать его под опеку? – прогремело под сводами.

– Согласен, – торопливое бормотание, возвращение на трибуны, и Видана сменил Эндер. Затем Кетра, Фиммот.

– Согласен…

– Согласна…

– Согласен…

С ответом не задержался никто, лишь кузина помедлила секунду, но потом и ее шепот упал в безмолвие зала – горестно и обреченно.

Я, как всегда, замыкала нестройную вереницу покорно капитулировавших родственников.

Ладонь обожгло болью, я вернула кинжал одному из старейшин, и прошла по огненному мостику к нужному месту.

– Согласны ли вы, Эннари Янт…

Выслушала вопрос, на миг прикрыла глаза и отчеканила:

– Нет. Не согласна.

Тишина стала поистине гробовой, даже воздух и тот, казалось, застыл в оцепенении. А может, и вовсе грохнулся в обморок.

– Так их, Анют. А то, ишь, чего удумали, на мой клан зариться. А эти тоже… Согласны они… Предатели… Слабаки.

Сварливое бормотание птица – совсем не торжественное, но такое привычное – неожиданно успокоило. Сжала кулаки, до боли впиваясь ногтями в ладони, вскинула подбородок и, пока присутствующие не успели опомниться, произнесла положенную ритуальную фразу, отрезая себе все пути к отступлению:

– Я, Эннари Янт, дочь Зеона и прямой потомок Окари Янта, заявляю о своем полном, законном праве на клан Фениксов. Готова подтвердить его кровью, магией и силой.

Глава 22

Время остановилось. Пара секунд – а словно прошла вечность, позволяя мне за краткий миг рассмотреть, что происходит на трибунах, даже самых дальних. Странный эффект, наверное, Феня постарался. А, может, так действовала магия круга, давая шагнувшему в него несколько дополнительных мгновений, чтобы окончательно обдумать свое решение.

Я видела каждого человека – так, будто все они находились прямо передо мной. Читала эмоции, написанные на лицах.

Вот Деттар… Чуть подался вперед, в позе легкая настороженность, не более. Он не боится, что я помешаю его планам… пока не боится, скорее, недоумевает. Не понимает, что происходит, и потому напрягся.

Видан и Эндер буквально впились в меня взглядами, как кинжалами. Гадают, что еще выкинет это ненормальная? И только в глазах Кетры плещется отчаянная надежда, смешанная с ужасом и неверием.

Архимаг качает головой. Взирает с сердитым недоумением, как наставник на нерадивого ученика. Небин рядом с ним выпрямился и окаменел, даже сразу не поймешь, о чем размышляет.

Представители мелких кланов явно принимают меня за сумасшедшую. Кто же еще, кроме безумца, осмелится ляпнуть такое, да еще в священном круге союза? Свободные, наоборот, смотрят с легкой усмешкой, предвкушая неожиданное развлечение на очередном нудном совете. Ну, этим при любом раскладе будет нескучно.

Удар сердца…

Еще один…

Маги оживали, оправляясь от шока, и ко мне со всех сторон потянулись шепотки, тонкими ручейками стекая с трибун. Их я тоже слышала удивительно отчетливо.

Замешательство, досада, раздражение, презрение, иногда снисходительное сочувствие… Во мне видели глупую девчонку, выскочку, потерявшую рассудок из-за случившегося с ней несчастья, «лишенку» живущую прошлым, которого давно нет. Некоторые даже жалели. Но в то, что я действительно способна возглавить клан, не верил никто из посторонних – даже те, кто стояли со мной в круге.

Сегор растерянно хлопал ресницами, косился то на меня, то на Деттара. Повелитель хмурился, озабоченно и мрачно. И лишь отец Аллана смотрел прямо, открыто, хоть и изучающе. Он и спросил первым:

– Эннари, ты уверена?

Короткая фраза, произнесенная глубоким низким голосом, словно метко брошенный камень разбила сгустившийся воздух, и время снова пустилось вскачь, а люди в зале в очередной раз притихли.

– Да.

– Понимаешь, какие могут быть последствия?

– Понимаю.

Я, действительно, понимала. Прилюдно объявить о праве на клан в круге совета разрешено не каждому – лишь сильнейшему это дозволяется. Маг должен отвечать за свои слова и поступки. Если я не сумею доказать, что достойна стать главой, меня ждет суровое наказание.

– Готова подтвердить кровью, магией и силой, – повторила еще раз, не позволив себе дрогнуть ни на мгновение.

– Что ж, ритуал начат. Если ты настаиваешь, мы не можем отказать.

И об этом Фарн тоже предупреждал – когда вступлю в круг союза, никто уже не остановит обряд. Главное самой не отступать.

Отец Аллана помедлил, пристально изучая меня, и вдруг улыбнулся такой знакомой фирменной граэмовской улыбкой – теплой, чуть ироничной, – а потом обернулся к повелителю.

– Даэт…

Главный Дракон кивнул в ответ на невысказанный вопрос и резко вскинул руку

– Алок, – эхом раскатилось по залу.

– Фээль, – тут же подхватил Граэм-старший.

– Хану, – запнувшись на секунду, присоединился к ним Сегор.

Ну, вот. Формальное разрешение дано, теперь моя очередь.

– Кровь к крови…

Я достала спрятанный в поясе ритуальный кинжал, еще раз полоснула себя по ладони и крепко сжала обсидиановый клинок в кулаке, орошая кровью магический знак, на котором стояла. Тот мгновенно вспыхнул, наполняясь сиянием, подтверждая мою прямую родственную связь с Окари Янтом.

Первая часть обряда самая несложная – я ведь, действительно, обитаю сейчас в теле его пра-пра-пра… внучки.

– Магия к магии…

На секунду закрыла глаза, сосредоточилась и потянулась к внутреннему источнику, щедро черпая из него, разжигая искру. Затем впечатала все, что собрала, в символ под ногами и замерла. Да, мы точно рассчитали, моего резерва должно хватить. Но все-таки я волновалась… ужасно волновалась, и когда вокруг соткался огненный вихрь, расплавленной колонной поднимаясь к высоким сводам, поняла, что даже не дышала в ожидании результата.

Зал потрясенно выдохнул вместе со мной – дружно, как один человек, но я не позволила себе сейчас отвлекаться и разглядывать, что они там все делают.

– Сила к силе, – произнесла заключительную формулу и «открылась». Будто огромную клетку распахнула, выпуская выросшего за зиму птенца к весне, солнцу, теплу.

Ну, Феня, твой выход. Лети на свободу, воробьеныш!

Громкий торжествующий крик ударился о стены зала, отразился от них тысячью голосов, и в потоке пламени, окружавшем меня, вверх взметнулся феникс. Встряхнулся, вырастая до огромных размеров – вровень с драконом, змеем и химером, расправил крылья и завис, позволяя всем разглядеть себя.

Хорош он был настолько, что у меня самой в горле комок образовался. Голова с пышным хохолком гордо вскинута, клюв хищно изогнут. Перья горят золотом, рассыпая вокруг алые всполохи, и льдисто-синяя окантовка только подчеркивает их красоту. А пышный хвост свисает вниз застывшими в воздухе гибкими огненными лентами.

Неужели это мой мелкий, заморенно-всклокоченный воробей?

Феникс крикнул еще раз – и все вокруг застыло, вновь погружая нас в безвременье.

Привставший со своего места Деттар, его выпученные глаза, которые, казалось, вот-вот вылезут из орбит, как у выброшенной на берег рыбы...

Иннил, с приоткрытым в изумлении ртом. Неожиданно цепкий прищур «пятиюродного» Динура.

Небин, вцепившийся в воротник мантии, точно ему воздуха не хватает…

Красный, как помидор, Видан – не дай бог, хватит апоплексический удар…

Ненависть на лице Эндара. Слезы на щеках Кетры…

Улыбка Аллана…

И бесконечная нежность во взгляде Кайдена. Нежность и гордость. За меня…

Все это навсегда врезалось в память.

Третий крик, – и от птица во все стороны волнами начал расходиться ослепительно яркий свет, срывая с присутствующих иллюзию, выворачивая наизнанку. Обнажая их истинную суть.

– Ань, пора!

– Да.

Я вплела свой собственный дар в магию феникса, дополнительно усиливая ее, и принялась наблюдать за тем, что творится вокруг.

Первые мгновения ничего особенного не происходило – в зале, в основном, находились мужчины, иллюзорными чарами Химер из них пользовались единицы. Но потом то тут, то там стали с шипением вспыхивать жутковатые дымные факелы. Маги, объятые черным пламенем, кривились и стонали от боли, некоторые сползали с кресел, падая на колени. Сумеречные метки пытались защититься от света истины, активно высасывая энергию из тех, кто оказался под их влиянием.

Ящер со змеем тут же сорвались с места и закружили под потолком, набрасывая путы и накрывая «зараженных» охранным пологом. Через секунду к собратьям присоединился и химер. Значит, прав Хортос, он все-таки «за нас», а то, что не общается… Что ж, когда твой носитель умирает, тут уж не до разговоров, даже дружеских.

Я окинула быстрым взглядом верхние ряды. «Факелов» не так много, звери, в любом случае, справятся, а дальше Фарн сам разберется. Важнее понять, что происходит в нижних секторах. Если Егор сейчас на совете, то он находится именно там.

– Метки бывают двух видов, – вспомнились слова Кайдена. – Паутина. Ею заклеймены жертвы. И паук – знак слуги Сумеречного.

– А у Маслова что? – спросила я тогда.

– Боюсь, что ничего, – нахмурился Фарн. – Он не жертва, не слуга, а избранник. Полноценный носитель и проводник сумеречной магии. И печать мрака – не метка, ее так просто не заметишь. Если чужак все-таки сумел спрятаться внутри души прежнего владельца тела, даже свет истины не поможет его найти.

Не поможет? Это плохо. Тогда придется искать другой способ… Ладно, будем решать проблемы по мере их поступления.

Я энергично мотнула головой, сосредотачиваясь на передних креслах.

Деттар… Мертвенно-бледный, из груди рвется тяжелое, хриплое дыхание, на лбу испарина, на щеке проступил косой узловатый шрам, который он так тщательно скрывал под родовой иллюзией, а по шее расплылась уродливая паутина. С тех пор, как я первый раз увидела ее в Блодже, она стала еще больше. Никс точно не слуга, а жертва… и, судя по метке, в него давно и прочно вцепились.

Эндер… У этого паук. Жирный такой, огромный, в пол-лица. Ну, то, что кузен записался в помощники Сумеречного за «бочку варенья и корзину печенья»*, мы и так знали.

Зато Кетру порча не тронула, что меня очень порадовало. Впрочем, Видан также не удостоился метки. В принципе, это понятно и вполне объяснимо: зачем тратить магию на того, кого и так легко купить за деньги, положение в обществе, магические накопители, артефакты и прочие блага?

На Василисков можно даже не смотреть – там все в полном порядке. Удивительно дружный и сплоченный род. На Инниле и «ботанике» Динуре тоже ничего нет.

А вот в секторе, где размещался ковен, «факелов» оказалось много. Причем, почти все с пауками – то есть, не пострадавшие, а добровольные помощники. Но Небин при этом абсолютно чист. Странно, очень странно… Подспудно ожидала увидеть на нем хотя бы паутину. Неужели, я просто предвзято отношусь к недругу Хобба, а на самом деле бывший ректор академии, где училась Эннари, ныне главный имперский целитель сам по себе не такой уж безнадежный человек?

Или он все-таки Маслов? Но с таким же успехом им может быть Иннил, Динур, Видан… любой, на ком отсутствует метка подчинения и служения. Хотя нет, Видан вряд ли – слишком уж трусоват.

Вздохнула и повернулась к тем, кто находился вместе со мной в круге союза.

Граэм-старший застыл, как натянутая струна, воплощением напряженного ожидания. Но метки не видно. Сегор явно потрясен, во взгляде – растерянность, ужас, однако на нем самом ни паука, ни паутины. И оба, глава Василисков и наследник Химер, не сводят глаз с повелителя.

А тот… Шею главного Дракона оплетала тонкая белесая паутина. Нечеткая, едва заметная, выцветшая. Если на правителе и стояла метка, то очень слабая, и воздействие оказывалось легкое, поверхностное, но тем не менее оно было. И это стало самым неприятным открытием сегодняшнего дня – все же я до самого конца надеялась, что Фарн-старший чист.

– Даэт… – отмер, наконец, отец Аллана. – ты…

– Подожди, Улм, – правитель вскинул руку, останавливая его. Покачнулся, согнулся, будто его ударили под дых, но тут же снова упрямо выпрямился. – Сначала покажи. Хочу видеть.

Василиск стиснул зубы и взмахнул рукой, материализуя перед другом и повелителем водное зеркало.

– Значит, вот оно как… – горько протянул Дракон, всматриваясь в свое отражение. – Вот как… Никогда бы не подумал…

Пауза – и неожиданно решительное, твердое:

– Кайден, подойди.

Фарн поднялся со своего места, приблизился к отцу. Несколько минут они о чем-то тихо, сосредоточенно говорили, а потом над залом прогремело:

– Я, Даэт Фарн, глава клана Драконов и волею небес правитель великой Саарской империи, поручаю моему старшему сыну и избранному наследнику Кайдену Фарну расследование этого дела. Передаю империю под его руку и назначаю регентом вплоть до моего полного выздоровления. Да будет так.

Отзвучало последнее слово, и в наступившей звенящей тишине повелитель, сняв со своего пальца родовое кольцо, протянул его сыну.

Два взгляда, серьезных, строгих, – глаза в глаза, два коротких кивка, словно взаимная клятва…

Кайден принял из рук отца символ власти в клане и в империи, но сказать ничего не успел. В секторе, где размещались маги ковена, раздались крики, полные удивления, негодования, боли, и к потолку рванулось свирепое черное пламя.

Свет истины погас за несколько мгновений до этого – закончилось время его действия. Но охранные завесы остались, ограждая порченных, от остальных присутствующих. И тем не менее, одному из зараженных сумеречной гнилью удалось начать какой-то странный, жуткий обряд.

Незнакомый мне маг с огромным пауком на шее каким-то образом дотянулся до своих коллег по ковену, у которых имелась метка, и теперь высасывал из них магию и жизненные силы. Я перешла на истинное зрение и увидела, как к нему со всех сторон стекаются ручейки энергии. Жертвы слабели на глазах, тяжело оседая в креслах. И чем больше их становилось, тем яростнее бушевал темный огонь вокруг того, кто стоял сейчас в центре создаваемой им густой дымчатой паутины.

– Жертвоприношение!

Голос Фарна вывел меня из оцепенения.

Жертвоприношение? Не знаю, что это, но звучит отвратительно. Выглядит, впрочем, тоже. Какая это все-таки мерзость – сумеречное колдовство.

– Всем немедленно покинуть сектор ковена. Поставить дополнительные щиты на «меченных». Нельзя допустить, чтобы он питался их искрой, – в отличие от меня, наследник сразу сообразил, что делать. – Сегор, дядя, на вас защита повелителя. Боевики, атака по моей команде.

Граэм-старший и наследник Химер синхронно вскинули руки. С их губ сорвались заклинания, а с пальцев – потоки магии, окружая правителя прочным силовым куполом. Сверху спикировал ящер и, раскинув крылья, завис над отцом Кайдена, а василиск, химер и феникс переместились поближе к черному пламени. Одновременно с этим зал озарился сполохами охранных чар, отсекая инициатора обряда от его «батареек».

Ряды, где сидели маги ковена, опустели в несколько секунд, и в ту сторону понеслись атакующие плетения – лорды, повинуясь приказу наследника, взламывали сумеречную защиту.

Фарн переглянулся с Алланом, крикнул мне:

– Нари, огненное копье. Помнишь? Давай!

И мы ударили одновременно, присоединяясь к боевикам.

Черное пламя шипело, плевалось бесформенными сгустками-кляксами, постепенно затухало, но все еще не гасло, и жертвоприношение продолжалось. Более того, на полу, под ногами сжигающего себя мага, внезапно обозначился знакомый мне «цветок» сумеречного перехода.

Мы обязательно подавили бы враждебную магию, через пару минут, не больше. Но, к сожалению, у нас не было этого времени. Еще немного – и портал не только наберет силу, но и полностью раскроется. Страшно предположить, что тогда произойдет.

«Алмазное пламя намного сильнее обычного», – неожиданно всплыли в памяти слова Фарна.

Намного сильнее…

Да, первоначально мы обговаривали, что мою «особенную» магию без нужды не стоит показывать. Но сейчас нужда появилась, насущная, неотложная. Действовать надо было быстро, и я решилась.

Льдисто-золотой луч вырвался из раскрытой ладони, соединился с молниями Кайдена, водяной плетью Аллана, песчаным вихрем Сегора и вспорол защиту, окружавшую сумеречника… Оперенье Фени вспыхнуло огненной изморозью, и черное пламя опало, затухая. А потом и вовсе исчезло, оставив от мага, творившего обряд, лишь горсть пепла.

Все замерли на мгновение, и в окутавшей нас тишине как-то особенно четко прозвучала фраза, прилетевшая откуда-то из верхних рядов:

– Тхот побери, у нее еще и алмазное пламя! Ко всему прочему.

Сказано это было с ужасом и восторгом, а у меня холодок пробежал по позвоночнику. Чем грозила подобная «слава», оставалось лишь гадать.

Взгляды присутствующих снова сосредоточились на мне. И неизвестно, как бы все обернулось, но тут в разных концах помещения начали открываться точечные переходы, пропуская внутрь людей наследника и боевые пятерки имперской гвардии. Ничего удивительного: охрана дворца никак не могла проигнорировать такой сильный выброс сумеречной магии.

Зал мгновенно ожил, наполнился гулом голосов и слаженной деловитой суетой.

Фарн отдал несколько быстрых распоряжений и махнул нам с Алланом:

– Уходим.

Через пять минут, мы, переместившись драконьим порталом, уже шли дворцовыми коридорами, направляясь на женскую половину. К Джалане.

– Ее надо проверить немедленно. Застать врасплох, – Кайден кинул на меня быстрый взгляд. – Ты как? Силы остались? Сможешь?

– Постараюсь. – Я отрывисто кивнула, а потом все же спросила о том, что меня все это время мучило: – Маслов… Он…

– От света истины ему удалось спрятаться. Но он был в зале.

– Был, – подтвердил Граэм. – Теперь мы точно знаем. Жертвоприношение – сумеречное заклинание высшего порядка. Его мог активировать только носитель печати мрака. Он отдал слуге приказ на самоуничтожение, тот не мог не подчиниться и начал выкачивать силы из других.

– То, что мы его не нашли… Это пока, – Фарн сжал кулаки. – Допросим всех. Проверим Джалану и остальных. После того, что сегодня случилось, мы имеем право открыто этим заниматься. Так что, найдем очень скоро. Обязательно найдем. Тем или иным способом. Мас-лов тоже это понимает, начнет нервничать, суетиться, ошибаться. Сделает неверный ход…

Коридор, еще один, длинная застекленная галерея – и перед нами распахнулись двери в покои повелительницы.

– Эйрэ, – бросилась навстречу одна из служанок. – Я… Я доложу.

– Нет. Мы сами.

Фарн, не останавливаясь, отодвинул женщину в сторону. Мы миновали еще несколько комнат и, наконец, оказались в просторной, бежево-золотой гостиной, где в окружении фрейлин сидели Джалана с Белиссой.

– Оставьте нас.

Короткая фраза, произнесенная спокойным тоном, но столько в ней было скрытой силы, что придворных дам словно ветром сдуло. Мгновенно. Все-таки наследник умел отдавать приказы, этого у него не отнимешь.

– Кайден?

Джалана недоуменно вскинула брови, поднялась порывисто.

Если мы верно все рассчитали, ее еще не известили, и она ни о чем пока не догадывалась. Поэтому Фарн, собственно, так сюда и спешил. Объединенный совет – закрытое, тайное совещание. Все, что там обсуждается, не подлежит оглашению, по крайней мере, до завершения и принятия итогового соглашения. А выброс сумеречной магии ощутили только дежурные маги, которых наследник сегодня заменил своими людьми, и подотчетная ему же имперская гвардия.

Так что, да, Джалана, скорее всего, не успела еще получить инфрмацию, но явно что-то чувствовала. Это было заметно по напряжению в позе, интонации. В том, как крепко ее пальцы стискивали изголовье кресла. По торопливым вопросам, которыми она нас засыпала.

– Что происходит? И Аллан с тобой… Что вы оба здесь делаете? Совет уже закончился? Вас прислал повелитель? Почему он сам не пришел? Случилось что-то… непредвиденное? С ним? Где… где мой муж? – голос Химеры дрогнул.

Интересно, она действительно за него волнуется? Или боится за себя и собственное благополучие?

– Говори же, не молчи, – Джалана в нетерпении притопнула ногой. Скривившись, махнула рукой в мою сторону. – И ее зачем-то сюда привел. Эннари, конечно, формально все еще твоя невеста, но мне неровня, ей не позволено являться, когда вздумается, без вызова…

Голос Химеры внезапно сорвался, будто она воздухом подавилась.

– Ты… Ты магичка? – женщина отступила на шаг, жадно вглядываясь в меня. – И уровень такой высокий. Как… Как это возможно?

– У нее есть искра. Снова! Невероятно… – в отличие от покровительницы, Бэлла, наоборот, подалась вперед, тоже, впрочем, не сводя с меня глаз.

Я и забыла, что больше не маскирую свой дар. Не удивительно, что Химеры сразу его разглядели.

– Да, магичка. И искра появилась, – ответила обеим сразу.

– Но… – Джалана резко выдохнула и попыталась взять себя в руки, перейдя в атаку. – Если так, почему не уведомила конклав магов? Это нарушение и…

– Уведомила, – любезно пояснила я. – И конклав, и глав всех родов.

– Сегодня на объединенном совете, Эннари Янт объявила о желании возглавить клан Феникса и в круге союза подтвердила право на лидерство, показав свою магию, силу и зверя. Как положено, – закончил за меня Граэм.

– К-какого зверя?

Лицо Джаланы как-то резко утратило все краски, а сама она внезапно начала заикаться.

– Феникса, естественно, – добил Аллан, и повелительница, судя по всему, потеряла дар речи. Только ресницами моргала, уставившись на меня.

– У Эннари есть феникс? – губы Белиссы дрожали. Она даже прикусила их на миг, чтобы было не так заметно. – Давно?

– Некоторое время, – пояснила я туманно.

Про алмазное пламя решила сейчас не упоминать, хватит с них пока потрясений. Да и все козыри не стоит сразу выкладывать.

– Но…

– Мы не о леди Эннари пришли говорить, – Фарн вскинул ладонь, останавливая Бэллу и делая при этом акцент на моем новом титуле. – На совете кто-то инициировал запретный ритуал, чуть не случился прорыв. Несколько глав родов и лорды из их окружения оказались отмечены темной магией. К сожалению, повелитель тоже подвергся воздействию.

– Мой муж? Что с ним? – Химера потянулась к пасынку, как будто собиралась схватить его за локоть, но тут же снова отшатнулась.

– С отцом все в порядке, – ушел от прямого ответа Фарн. – Он уже у целителей. В связи с произошедшим будут проверены все обитатели дворца. Начиная с вас леди.

– Что-о-о? – взвизгнула Джалана. Похоже, у нее от возмущения снова прорезался голос. – Да как ты смеешь? Я повелительница.

– Смею, – отчеканил Фарн. Еще раз поднял руку, демонстрируя клановое кольцо, и холодно предупредил: – Не советую противодействовать или мешать расследованию, это может быть расценено, как сокрытие важных улик. Если учесть, что пострадал повелитель, наказание последует самое жесткое. Независимо от статуса провинившегося.

Если Джалану и посещали мысли о сопротивлении, то после слов наследника они точно исчезли. Женщина зябко передернула плечами, но возражать не посмела – лишь в глазах стыла глухая ненависть.

– Нари, – повернулся ко мне Кайден. – Готова?

На кончиках его пальцев полыхнули молнии, как недвусмысленное предупреждение Химерам и дополнительная страховка для меня. Аллан тоже активировал охранный щит.

– Да. Готова.

Свет истины второй раз за день зажечь невозможно, но я была уверена, что и без него справлюсь, как справлялась раньше – с помощью феникса и истинного зрения. Обязательно увижу следы сумеречной магии, если они есть. Вот только, как ни старалась, как ни повторяла снова и снова, ничего обнаружить не удалось.

– Фень? – позвала растерянно.

– Пусто, Ань, – подтвердил птиц. – Может, нам и хотелось бы, но, увы… На связи с Сумеречным мы их не поймаем. Обе чистые.

Я еще раз посмотрела, вздохнула и озвучила результаты проверки:

– Меток нет.

Дождалась, пока ободренная повелительница торжествующе вскинет голову, и продолжила:

– Зато имеется кое-что другое. Странное. У Джаланы из внутреннего источника тянутся нити. Нет, не черные. Серебристые, тонкие. И у повелителя я сегодня заметила точно такие же. Только у него они оплетают средоточие магии. Как коконом. Это что-то значит?

– Значит, еще как. Магия подчинения. Личный дар, который может проявляться у Химер, – Фарн помрачнел, сжал кулаки и повернулся к мачехе. – Как ты посмела использовать его против повелителя? И почему ни один целитель до сих пор этого не заметил?

____

* Бочка варенья и корзина печенья – награда за предательство, которую дали Мальчишу-Плохишу. Аркадий Гайдар «Сказка о Военной тайне, о Мальчише-Кибальчише и его твердом слове».

Глава 23

Я всегда подозревала, что с такой опытной интриганкой, как Джалана, нелегко справиться, и оказалась права. Она очень быстро опомнилась, поборола смятение, растерянность, просчитала все возможные варианты поведения и поменяла «амплуа». Перестала разыгрывать возмущенную повелительницу, и выбрала роль оскорбленной, ничего не понимающей невинности, перейдя от замешательства к обороне.

– Что? Магия подчинения? Есть, разумеется, как у всех моих родственников – потомков основателя клана Химер. Но я знаю об ограничениях и не нарушаю правил… Нити? Какие нити? Ах, серебряные… Умею, конечно, но никогда не применяла дар к своему драгоценному супругу и повелителю. Это какое-то недоразумение… Эннари заметила? Девочке померещилось от перенапряжения. Она еще очень неопытный Феникс, могла ошибиться, запутаться. Почему верят ей, а не мне.? Ведь никто из целителей их не обнаружил… Да вот хотя бы у мэтра Небина спросите или у кого-то из Фениксов. Группу проверяющих соберите. Мне нечего скрывать. С радостью сделаю все, чтобы помочь мужу и даже совсем не обижаюсь на милую леди Янт…

Мачеха Кайдена изворачивалась, ловко, отчаянно, как попавшая в ловушку ядовитая змея, и признаваться вот так сразу, добровольно, ни в чем не собиралась, настаивая на том, что кроме меня эти нити, никто не видел.

Получалось, мое слово против слова супруги правителя. Нет, Фарн, естественно, мне верил, Граэм с Хоббом тоже, да и Феня мог в случае чего подтвердить. Только вот, зверь самого Даэта, к сожалению, ничего подозрительного не обнаружил. Значит, совет клана Драконов и ковен магов не удовлетворится, скорее всего, только моими наблюдениями, а потребует дополнительных доказательств и тщательного расследования.

Джалану сразу после нашей беседы заключили под стражу. Кайден действовал быстро и решительно – сразу же изолировал мачеху, лишив ее возможности манипулировать окружающими, интриговать и строить козни, приставил охрану и приказал начать следствие.

Дознавателями по делу наследник назначил самых опытных и доверенных помощников, наделив их широкими полномочиями. Я уже встречалась с некоторыми из этих людей и не сомневалась в том, что они обязательно разберутся, найдут неопровержимые улики, не пропустят ни одной детали или мелочи.

Жаль только менталистов на допросах пока нельзя задействовать.

Ментальная магия считалась очень опасной и глубокое внутреннее сканирование применяли только в крайних случаях. При малейшем внутреннем сопротивлении или блоке резко увеличивался риск повреждения мозга и даже гибели подозреваемого. А если учесть, что Химера по-прежнему оставалась женой повелителя, и доказательств против нее было недостаточно… В общем, разрешение на применение ментальной магии в данной ситуации мог дать только сам Даэт. Лично. А его, как и других пострадавших, до полного исцеления погрузили в магическую комму – чтобы блокировать связь с Сумеречным и действие метки.

Химера сделала вид, что смиренно принимает волю пасынка, но, когда ее уводили, вдруг порывисто бросилась к Фарну, чуть ли не перегородив ему дорогу, прижала руки к груди и прошелестела «больным» голосом:

– Кайден, я все понимаю и не сержусь. Ты наследник, обязан так поступить, во имя повелителя и империи. Досконально все расследовать. В это тяжелое время семья должна сплотиться и поддержать тебя. Иннил поможет в делах, опирайся на него. А Бэлла временно возьмет на себя обязанности «первой леди». Тебе ведь будет не до управления дворцом, а она все-таки моя племянница, хорошо знает, чем я занималась, и прекрасно со всем справится.

Стоявшая чуть поодаль Белисса вскинула голову, не скрывая довольной улыбки. А я вдруг как-то особенно остро пожалела о том, что не нашла у «заклятой подружки» ни метки, ни нитей, и ее нельзя посадить под замок вместе с покровительницей.

Кайден тоже явно не разделял энтузиазма новоявленной родственницы.

– Не думаю, что это уместно, – процедил он. – Если понадобится, я обращусь к Эннари…

– Но, дорогой, – Джалана явно приободрилась, и страдальческих интонаций в речи стало намного меньше. – Ты не можешь обращаться к человеку, который не имеет никакого отношения к нашей семье. Это неприлично. Если бы леди Янт оставалась твоей невестой, я бы непременно попросила ее это сделать. Но, увы, помолвка расторгнута, отныне вы совершенно чужие друг другу люди.

Джалана покосилась на меня, снова перевела взгляд на Фарна, раздвинула губы в акульем оскале и закончила:

– Ты ведь помнишь, милый, что теперь, когда Эннари стала главой клана, все прежние предварительные договоренности и обязательства утратили силу. Помолвка в том числе, ведь она как раз и относится к подобным договоренностям. Сейчас вы оба свободны и вольны выбирать снова. Правда, тебе, Кайден, нужно еще заручиться согласием отца, если захочешь подписать новое соглашение, а он, увы, без сознания. Ну, ничего, ты же подождешь немного, верно, сынок?

Такое правило, действительно, существовало – мы как раз обсуждали его ночью накануне совета. Я считалась главой с момента окончания ритуала в круге союза. Магия подтвердила мои полномочия – это основное, остальное не так значимо. Согласно древнему закону, в тот же день все так называемые предварительные договоренности, подписанные мной раньше, теряли силу, и я обязана была возобновить их уже как глава рода.

Процедура, по большей части, формальная – обычно она проводилась сразу же, день в день. И все бы хорошо, да вот только помолвки без родителей на Краире не заключались, особенно на таком высоком уровне. Если бы наследник проигнорировал отца, в империи это восприняли бы, как прямое оскорбление: традиций, устоев, повелителя. Так что мы с Кайденом сразу договорились, что подождем. В конце концов, днем позже, днем раньше, какая разница?

Отвечать на выпад мачехи, тем более, вступать с ней в спор Фарн не стал, лишь бросил холодно:

– Я сам в состоянии разобраться со своими делами.

– А Бэлла? – Джалана сделала вид, что не поняла намека. – Ты ведь согласишься…

– Леди Никс не может исполнять ваши обязанности. Ни при каких условиях, – взгляд Кайдена потяжелел, он уже не скрывал своего раздражения. – Она не является членом моей семьи. Леди Мавейт для этой роли подходит гораздо больше, она все-таки сестра повелителя. Как считаешь, Ал, тетя мне не откажет?

– Даже не сомневайся, матушка всегда рада тебе помочь. Так что леди Белиссу не стоит беспокоить по таким пустякам, пусть занимается своими делами и прямыми обязанностями. Тренирует боевые навыки, например. Атаки призванным оружием у нее явно провисают, – с усмешкой откликнулся Граэм.

– Но… – не сдавалась Химера, но Фарн ее уже не слушал.

– Если у вас все, давайте на этом закончим. Мы торопимся, – отрезал он и махнул рукой охране. – Уведите… Аллан, проводишь леди Беллису до ее покоев? Отлично. Встретимся в кабинете, должны поступить первые доклады.

Кайден дождался пока все уйдут, взял меня за руку, вывел в коридор и тут же затянул в какую-то нишу. Развернул, прижал к стене и накрыл мои губы своими.

Он целовал требовательно, жадно, с каким-то отчаянием, словно боялся потерять. Словно я была воздухом, необходимым ему для поддержания жизни. С трудом оторвался, прислонился своим лбом к моему и замер.

Несколько мгновений мы молчали.

– Мне… нужно вернуть тебе Слезу, – произнесла я наконец. Если честно, расставаться с артефактом ужасно не хотелось. И дело вовсе не в его защитных свойствах.

– Нет! – Кайден отреагировал слишком быстро и резко.

– Но я не имею права ее носить. По крайней мере, сейчас.

– Нет! – повторил он. Притянул к себе, стиснул так, что я даже сквозь одежду ощутила жар его тела.

– Старейшины Драконов будут против.

– Мне все равно. Перезаключение помолвки простая формальность, Слеза принадлежала, принадлежит и будет принадлежать только тебе. Я готов ждать выздоровления отца, но в остальном на уступки не пойду. В наших отношения ничего не изменилось, Нари. Я по-прежнему считаю тебя своей невестой, другой мне не надо. Глава или нет – безразлично. Как только повелитель придет в себя, я официально еще раз попрошу твоей руки. Даже дам время на раздумье. Нескольких минут тебе ведь хватит?

– А если я не соглашусь? – спросила не из кокетства. Для меня, и правда, имело значение, как он поступит в этом случае.

– Не согласишься?.. Что ж, давить и заставлять не стану. Просто повторю свое предложение снова… снова и снова… Рано или поздно ты обязательно скажешь «да». Я не отступлю. Ты моя, Нари… Только моя. Слышишь?

– Слышу, – кивнула, улыбаясь. – Клятвенно обещаю думать не больше пары минут.

– Это хорошо. Потому что дольше я вряд ли спокойно выдержу.

Кайден снова потянулся к моим губам, быстро поцеловал и разжал руки, отступая в сторону.

Я видела, ему отчаянно не хочется отпускать меня, да и сама не желала уходить. Но задерживаться было нельзя – нас ждали люди, дела, нерешенные вопросы и проблемы.

День прошел в бесконечной стремительной круговерти. Мы просматривали отчеты о зараженных сумеречной порчей, составленные целителями под руководством Хобба. Изучали протоколы начавшихся допросов. Встречались с представителями ковена, кланов, старейшинами. Что-то мне самой хотелось выслушать и узнать. Где-то требовалось мое присутствие, как главы Фениксов и носителя зверя. А куда-то Фарн категорически отказался отпускать меня одну, заявив, что его помощь точно понадобится.

Честно признаться, без его поддержки, действительно, было бы намного сложнее.

Архимаг, например, сразу вцепился в меня, как клещ, пытаясь выведать подробности о неожиданно вернувшемся даре. Как я восстановила искру? Когда получила алмазное пламя? Почему сразу не оповестила ковен? И что случилось с артефактом при входе в зал совета, с какой стати он зафиксировал у меня нулевой уровень магии?

Я отвечала кратко и обтекаемо, по большей части ссылаясь на феникса. Мол, для самой все стало неожиданностью, но таков выбор зверя, с ним не спорят. Он сам ко мне явился, помогал, наставлял и запретил разглашать подробности. Уровень дара перед заседанием тоже он скрыл, пожелав сохранить инкогнито и первый раз предстать перед всеми именно в круге союза. Не верите? Можете у самого феникса спросить, он подтвердит…

И я указывала на довольного собой птица, который гордо восседал на балке под потолком и делал вид, что не замечает восхищенных взглядов «публики» – в общем, явно наслаждался жизнью и ситуацией.

Фарн же внимательно следил за беседой и, когда архимаг становился излишне настойчив, тут же вмешивался, останавливая его кратким:

– Леди Янт не имеет права отвечать на ваш вопрос. Информация только для носителей зверей. Могу лишь сказать, что мой дракон знал обо всем с самого начала и полностью поддерживал действия феникса. Подробности не подлежат разглашению.

В итоге, архимаг вынужден был отступить, а потом и вовсе отпустил меня, ничего толком не выяснив.

Представители родов, в отличие от ковена с его подчеркнуто-показной доброжелательностью, не скрывали своей настороженности и даже некоторого раздражения. Но стоило Фене с Шуаррэгом материализоваться за моей спиной молчаливой, но суровой группой поддержки, и все недовольство мгновенно улеглось.

А вот главы кланов-основателей приняли меня гораздо теплее. Брат Аллана приветливо кивнул, Сегор даже попытался улыбнуться, а Граэм-старший, рассмеявшись, заявил, что прекрасно все понимает, и на моем месте тоже скрывал бы искру и зверя от этих стервятников. Пока не набрался сил.

– Вы очень необычная девушка, леди Эннари, – глаза лорда лучились весельем. – Аллан только о вас и говорит. И на мою супругу вы произвели впечатление, а ей нелегко понравиться. Я привык доверять мнению близких, так что обращайтесь: помогу, чем смогу.

Труднее всего дался разговор с патриархами собственного клана.

Почтенные старцы долго отказывались осознать и принять тот факт, что ими теперь руководит девушка. Даже на птица косились недоверчиво, явно подозревая в нем иллюзию, которая вот-вот развеется. Но и они в конце концов смягчились, особенно после слов Фарна, что он, как мой будущий муж, готов во всем помогать Фениксам. А я добавила, что у меня самой тоже есть несколько идей, которые принесут неплохую прибыль, так что скоро мы начнем рассчитываться с Химерами по долгам.

Лишь один старейшина невнятно пробормотал, что я уже не невеста наследника и неизвестно, стану ли ею вновь. Но Кайден оборвал его жестким:

– Мои планы неизменны.

И упрямый «аксакал» тут же умолк.

А когда я прямо из дворца с помощью кольца активировала полную защиту Твердыни –не зря же Феня полночи создавал в резиденции управляющий контур – и призналась, что у нас уже есть клановое дерево, растаяли все, даже самые осторожные. После чего дружно потребовали, чтобы я немедленно вернулась домой и занялась проблемами клана.

Пришлось снова вмешаться Фарну.

– Эннари задержится во дворце еще на некоторое время. По делам государственной важности, – тон наследника не допускал возражений. – Ее помощь требуется в расследовании и лечении повелителя.

– Леди Мьирра, прекрасно справится с управлением Твердыней в мое отсутствие. У матушки большой опыт, и резиденция ей хорошо знакома, – я мягко улыбнулась обескураженным старейшинам. – Надеюсь на ваше содействие и советы в случае необходимости. Кстати, еще ведь есть леди Кетра.

– Кетра?

– Конечно.

Интересно, почему старейшины так удивились?

– Я уже разговаривала об этом с сестрой, и она согласилась помогать матушке с делами. Она ведь тоже Янт, не забывайте. В стороне не останется.

На Кетру у меня имелись свои, далеко идущие планы. Мне в Твердыне, в любом случае, понадобится толковый управляющий, и я рассчитывала, что кузина сможет им стать. Но старейшинам об этом сообщать не стала, поживем – увидим, а пока пусть набирается опыта.

В общем, с патриархами мы расстались почти довольные друг другом. Старейшины Фениксов были не самыми приятными в общении людьми – упертыми, твердолобыми, недоверчивыми, а порой и вовсе вздорными. К тому же еще и изрядно скуповатыми. Но они искренне переживали за клан, и я верила, рано или поздно мы найдем общий язык и неплохо сработаемся…

Следующие дни мы с Фарном виделись намного реже. Они с Алланом занимались расследованием и текущими государственными делами, а я, в сопровождении охраны и магов из боевой пятерки наследника, проверяла ближайшее окружение правителя, искала метки и вместе с Хоббом пыталась освободить повелителя от магии подчинения. Вернее, мэтр, основываясь на моем описании, готовил необходимые снадобья, а я убирала нити, которые кроме меня никто не мог обнаружить. Даже Феня видел их только моими глазами.

Избавиться от магии подчинения очень сложно, одна крохотная ошибка – и велика опасность навсегда повредить внутренние магические потоки. Поэтому действовать приходилось медленно и крайне осторожно: расплетать, как комок спутанной пряжи, вытягивать по сантиметру и тут же сжигать.

К вечеру я уставала настолько, что мечтала только об одном – поскорее добрести до кровати в выделенных мне комнатах, упасть и заснуть. Но стоило выйти из покоев повелителя, как я тут же натыкалась на поджидавшего меня Иннила.

Любимый отпрыск Джаланы резко поменял отношение ко мне и теперь с подозрительным упорством стремился к максимально тесному общению. Этим он напоминал Белиссу, которая с таким же завидным постоянством крутилась сейчас возле Кайдена, пользуясь любым предлогом, чтобы к нему приблизиться. Вселяя в меня желание встретить ее где-нибудь в темном, безлюдном коридоре, прижать к стенке и побеседовать по душам.

***

Вечер третьего дня выдался особенно трудным, зато магические протоки повелителя почти очистились, и нитей осталось совсем немного.

Мы с птицем старались изо всех сил. С каждым разом у нас все лучше получалось взаимодействовать и работать в связке, и я надеялась, что завтра смогу окончательно нейтрализовать заклятие подчинения, которым опутали отца Кайдена. Потом им займется Хобб, а моя миссия на этом закончится. Даэту предстоит еще период восстановления, но я не сомневалась, что чудо-средства мэтра, который дежурил у постели верховного Дракона сутками, быстро поставят пациента на ноги.

Так что правителя я покидала уставшая, но довольная. Однако, стоило увидеть в коридоре Иннила, подпиравшего стенку чуть поодаль от моей охраны, как настроение моментально испортилось. Вот что ему опять надо?

Нет, я не боялась младшего «высочества», не обольщалась на его счет и обычно быстро избавлялась, но сейчас его внимание было как-то особенно некстати.

За моей спиной сомкнулись сопровождающие, и Иннил предусмотрительно не стал подходить слишком близко. Я сделала вид, что спешу, и не сбавила шага, лишь кивнула, приветствуя. Втайне надеясь, что он оставит меня в покое. Но братец Кая намека не понял.

– Леди Эннари… Леди, постойте! Скажите, как там отец? Хотя бы несколько слов. Я очень волнуюсь.

Иннил почти всегда использовал этот повод, чтобы заговорить со мною. Мол, он, как преданный и заботливый сын, волнуется, потому и пристает к уставшем леди, а так ни за что бы не побеспокоил и не подошел. Я понимала, что это всего лишь уловка, хитрость, причем, не самая замысловатая, но отказать не могла. Не чужой человек все-таки, отец, я бы на его месте тоже волновалась. Кайден вон по несколько раз в день о здоровье Даэта расспрашивает – это помимо докладов Хобба и общих отчетов целителей.

Вот и сейчас я лишь молча махнула рукой, позволяя Иннилу присоединиться. Пока идем, можно и пообщаться. На ходу. Недолго.

Подробности о состоянии правителя разглашать не собиралась, сообщила лишь, что лечение проводится по плану, мы стараемся, надеемся и ждем положительных результатов. Общие утешительные слова. Иннил внимательно выслушал, покивал.

– Благодарю, леди Эннари. Вы столько делаете для моего отца. Все силы отдаете.

– Скорейшее исцеление повелителя – дело государственной важности, – парировала сухо.

– Я же вижу, как вы устаете. Побледнели, осунулись за эти дни… но по-прежнему обворожительны. Вашу красоту ничем не испортить.

Ладонь собеседника легко, словно невзначай, коснулась моей руки, в голосе появились вкрадчиво-доверительные нотки, и я поспешила отстраниться. Произнесла насмешливо:

– Помнится, еще совсем недавно вы лишь морщились при виде меня.

– Я ошибался… был слеп, не разглядел сразу. Теперь все изменилось.

– Изменилось? Внешне я осталась прежней, даже косметической магией не пользуюсь. Обрела искру и сразу стала красавицей в ваших глазах? Значит, вы очарованы вовсе не мной, а моим даром. Или… новым статусом и положением?

Иннил досадливо дернул уголком губ, глаза сердито вспыхнули, но он сдержался.

– Каждый имеет право на ошибку, леди Эннари. Дайте мне еще один шанс, и я докажу, что искренне восхищаюсь вами.

– Не стоит, эйрэ. Не тратьте на меня время, силы и красноречие. Поверьте, это все равно ни к чему не приведет.

Я старалась подбирать слова, чтобы отказ прозвучал максимально вежливо и, вместе с тем, ясно и четко, но закончить мне не дали.

– Нет-нет, не отвечайте сейчас, подождите. Возможно, совсем скоро вы по-иному на меня взглянете, оцените мою преданность, – торопливо произнес второй принц и тут же перевел разговор на другую тему: – Вы ведь направляетесь к Кайдену? Позволите вас сопровождать?

– Нет, я иду к себе. Мы не собирались встречаться.

– Не собирались? Как жаль… Мы беседовали днем, и он упоминал, что вечером хочет расспросить вас об отце. Уверен, он ждет вас, просто забыл предупредить. Хорошо, если вы все-таки заглянете к нему.

И вот тут мне стало по-настоящему любопытно. Даже сонливость и вялость куда-то исчезли. Нет, я ни на секунду не поверила, что наследник будет откровенничать с братцем, или что он способен хоть о чем-то забыть. Иннил явно все сочинил.

Желает, чтобы я пошла к Фарну, причем, не одна, а с ним вместе? Интересно, с какой целью?

– Фень, – позвала мысленно. – Можешь, у Шура узнать, где сейчас Кайден?

– У себя в покоях, – через пару секунд бодро отрапортовал птиц.

– Один?

– Был один, а недавно Бэлка прискакала. Сказала, что с поручением от леди Граэм.

Хм… Фарн, действительно, попросил тетю временно заменить Джалану и взять на себя обязанности «первой леди», а Бэлле удалось уговорить Мавейт, чтобы та оставила ее при себе. Мол, она, долго помогала повелительнице и хорошо во всем ориентируется. Белисса, и правда, прекрасно разбиралась в дворцовых делах, слуги ее знали, привыкли слушаться. Она весь день мелькала то тут, то там, выполняя распоряжения матери Аллана, и леди Граэм вполне могла отправить «помощницу» к Кайдену с каким-то вопросом. В этом не было ничего удивительного.

Но вот совпадение…

Иннил усиленно намекает, что неплохо бы заглянуть к Фарну, и в это время туда вдруг заявляется Бэлла.

Любопытно. Очень любопытно…

Что ж, если так усиленно приглашают, не стоит отказываться.

–Эннари… – вывел меня из раздумий голос второго принца. – Почему вы молчите?

– Думаю…

– О чем?

– О том, что вы правы, эйрэ. Кайден волнуется об отце, ждет новостей. Пожалуй, и в самом деле, нужно к нему зайти.

– Замечательно!.. – энтузиазма в тоне спутника заметно прибавилось. – То есть очень верное решение, леди. Я вас провожу?

– Обязательно.

Иннил так просиял в ответ на мое согласие, что я окончательно уверилась: нас ждет захватывающее и красочное представление.

Что ж, повеселимся.

Посмотрим, что приготовила эта парочка комедиантов.

Глава 24

От покоев повелителя до крыла, где жил наследник, путь неблизкий – за это время всякое может случиться. Вдруг Иннил с Белиссой еще свидетелей пригласили?

– Феня, пусть Шуаррэг проверит, кто кроме нас идет сейчас к Фарну. Что там неподалеку происходит?

– Ничего подозрительного. Тихо и пусто, – пророкотало далеким эхом. На этот раз ящер сам мне ответил. – Вы ближе всех. Да охрана и не пустит никого без доклада и разрешения. Это только тебе в кабинет наследника позволено врываться, когда вздумается. В любое время дня и ночи.

– Хорошо. Значит, представление только для нас готовилось, других зрителей не ждут. Но ты все равно Кайдена предупреди.

– О чем?

Хм… А действительно, что ему сказать?

Знаешь, Кай, Бэлла соблазнять тебя собирается. Домогаться. Будь с ней осторожнее… Так?

Но Фарн и сам мальчик взрослый, все прекрасно понимает и до сих пор успешно от атак Химеры отбивался.

– Передай, что мы с Иннилом идем к нему. Братец воспылал родственной любовью и пожелал встретиться. Срочно и непременно в моем присутствии. Этого достаточно. Кай поймет. И Шур… Ты тоже поглядывай, не уходи. Бди и держи лапу на пульсе, ладно?

– Да не собираюсь я никуда, – фыркнул ящер. – Самому любопытно, чем дело закончится.

– Точно, – с энтузиазмом поддержал его феникс. – Следим в четыре глаза, не переживай. Если понадобится, дополнительное зрение активируем, ничего не упустим. Как раз самое забавное начинается.

– Парочка вуайеристов, – я с трудом сдержала смех. – Напомните позже, чтобы я заклинание покрова невидимости улучшила до максимума. А то ведь от вас иначе не скроешься.

– Вуайеристы? – зацепился за незнакомое слово Шуаррэг. – Кто это?

– Сейчас объясню, – моментально оживился пернатый и тут же перешел на глухое бормотание, что-то настойчиво втолковывая дракону. А я почувствовала нечто похожее на раскаяние.

Научит сейчас мой птиц ящера иномирным реалиям, а я в итоге окажусь виновата…

– Леди Эннари, у вас такая очаровательная улыбка, – проникновенно прожурчали мне на ухо. Пока я беседовала с Феней и Шуром, Иннил продолжал сыпать комплиментами, которые я благополучно пропускала мимо ушей. – Рад, что мои слова заставляют вас улыбаться.

– И не только слова, – проронила я загадочно и отвела взгляд.

Возле кабинета Фарна я ускорилась – не хотелось пропустить самое интересное. Кивнула охране, молча отсалютовавшей мне, распахнула двери, сделала несколько шагов и застыла, изучая открывшуюся картину. Белисса оседала на диван, крепко вцепившись двумя руками в куртку Фарна и увлекая его за собой.

Если бы я не торопилась и явилась на несколько секунд позже, то, судя по всему, увидела бы Бэллу, уже лежащую на этом самом диване. А сверху на ней – наследника. Признаюсь, впечатляющее получилось бы зрелище. По замыслу постановщиков. Но все пошло не так, как они планировали.

Тело Кайдена мгновенно окутало голубовато-льдистое сияние, оседая на коже и одежде инеем. Похоже, оно и на ощупь было обжигающе холодным, потому что Бэлла сдавлено вскрикнула и отдернула руки. Фарн выпрямился, молниеносно-гибким движением скользнул в сторону и остановился возле дивана, а Химера в полном одиночестве упала вниз, непонимающе хлопая глазами.

– Что здесь происходит? – нарочито сурово сдвинул брови Иннил.

– Мне тоже хотелось бы знать, – процедил наследник.

– И мне, – согласилась я.

– И нам с Шуаррэгом, – беззвучно хихикнул птиц.

Вот ведь… шутники. Хорошо, хоть Аллана нет, а то тоже обязательно что-нибудь добавил.

– Я… я… – начала Бэлла. Запнулась, перевела умоляющий взгляд на «подельника», явно умоляя помочь, и тот выступил вперед.

– Брат, я все понимаю… Ты теперь свободен, Белисса тоже, вы имеете право делать, что пожелаете. Но она моя дальняя родственница, и я не могу просто промолчать, – – откашлявшись, выдал он. Видимо, решил, несмотря ни на что, следовать заранее разработанному сценарию. – Отец леди Никс – высший лорд, она из благородной семьи, из уважаемого в империи клана, поэтому ты, как честный человек, обязан…

Глаза Фарна при этих словах опасно вспыхнули, черты лица заострились, становясь какими-то хищными, и я поспешила вмешаться:

– Согласна. Я тоже считаю, что эйрэ должен обратить внимание на плачевное состояние Белиссы. Она так усердно трудится в последнее время, ночей не спит, все о благе резиденции Драконов радеет. Сейчас уже поздний вечер, а моя подруга, вместо того, чтобы отдыхать, делами занимается. Посмотрите, до чего себя довела – на ногах не стоит, падает. Если так дальше пойдет, она последних сил лишится.

– Но… – приподнялась Химера.

– Не отрицай, Бэлла, мы все это видели.

Я обвела взглядом присутствующих, призывая их в свидетели. За спиной Фарна тут же материализовались феникс с драконом и усиленно закивали, подтверждая мои слова. Иннил побледнел. Белисса захлопнула рот, а я продолжила:

– Вот видишь, и звери согласны, так что не спорь. Понимаю, ты жаждешь помочь наследнику, облегчить его бремя, но так нельзя. О себе тоже стоит подумать. Эйрэ, мне кажется, Белиссе не помешает как следует восстановиться. Подлечиться. Пары месяцев будет достаточно. Как вы считаете?

– Прекрасная идея, – усмехнулся Фарн, перехватывая инициативу. – Леди Никс, судя по вашему поведению, вы действительно несколько… переутомились. Странно себя ведете. Я освобождаю вас от каких бы то ни было дел, связанных с резиденцией Драконов, и предупрежу об этом леди Граэм. Завтра пришлю мэтра Хобба, он назначит лечение. До полного выздоровления вам запрещено выходить из ваших комнат. Сегодня же отдам соответствующее распоряжение.

– Нет! Эйрэ, как же… – вскинулась Бэлисса.

– Я все сказал. Идите… лечиться. Свободны.

Он махнул рукой, отсылая «гостью». Вот только я пока не готова была ее отпустить.

– Эйрэ, позвольте мне пойти с леди Никс, – я протянула руку, дергая Химеру на себя. Сжала ее локоть. – Боюсь, она сама не в состоянии дойти.

– Я могу проводить, – выдвинулся вперед Иннил.

– Было бы замечательно, но, если мне не изменяет память, вы хотели что-то обсудить с наследником. Всю дорогу мне об этом рассказывали, когда спешили сюда.

Я повернулась к Кайдену, и он, чуть заметно улыбнувшись, кивнул.

– Хорошо. Иди… Иннил, о чем ты собирался поговорить?..

Мы с Белиссой прошли коридорами, лестницами, переходами и галереями, и, когда до ее комнаты оставалось совсем немного, я сделала знак сопровождающим, чтобы ждали, а сама двинулась дальше, все так же придерживая спутницу под руку.

Я с самого начала знала, что она готовит какую-то гадость, и Фарну полностью доверяла – даже без слов и подтверждения зверей, – так что все равно на представление бы не «купилась». Но когда увидела, как Бэлла тянет к себе Кая, практически прижимается к нему, в душе вспыхнула такая ярость, что я с трудом сдержалась. И делать вид, что ничего не произошло, не собиралась.

– Если ты еще раз приблизиш-шься к моему мужчине… – прошипела я и сама удивилась тому, что умею так говорить.

– Он не твой мужчина, – упрямо выпятила подбородок Химера. – Вы теперь даже не помолвлены.

– Не важно, помолвлены или нет, он – мой мужчина, и это неизменно. Ты вообще для краткости можешь продолжать называть его моим женихом. Не ошибешься… Так вот, если еще раз затеешь подобную подлость и попытаешься его втянуть, пожалеешь.

– И что же ты сделаешь? – надо отдать должное Бэлле, храбрости ей было не занимать. – Убьешь? Попробуй! Посмотрим, кто победит.

– Не собираюсь с тобой драться, – я небрежно пожала плечами. – Просто уберу заклинание косметической магии, которое ты на себя наложила, и все увидят, как на самом деле выглядит леди Белисса Никс. Ты, наверное, уже и забыла свое настоящее лицо? Придется вспомнить. Может, оно и не очень страшное, но уж точно не такое идеальное, как сейчас. Что тогда скажут твои поклонники и… завистницы? А претенденты на руку?

Я, конечно, блефовала, но мой расчет оказался верен – такие люди, как Бэлла больше всего на свете бояться стать несовершенными, «обычными».

– Ты не посмеешь! – Химера в ужасе отшатнулась. – Не сумеешь. Косметическая магия – не иллюзия, ее так легко не снять. Ничего у тебя не получится.

– Уверена? А вдруг получится? Не попробуем – не узнаем. Ты готова рискнуть? Нет? Тогда помни о том, что я сказала. Если решишь навредить мне или Кайдену, будь готова к последствиям, – я остановилась у дверей, ведущих в комнаты Белиссы, и подозвала одного из охранников. – Проследите, чтобы леди Никс соблюдала назначенный режим лечения и не покидала своих покоев. Мне нужно вернуться к эйрэ.

Развернулась и, не обращая больше внимания на Химеру, пошла назад, к Фарну.

***

Нари ушла, а они оба так и не сдвинулись с места – продолжали стоять и смотреть на закрывшуюся за ней дверь.

– Надо же… Никогда бы не подумал, что меня может привлечь такая девушка, – наконец как-то удивленно хмыкнул Иннил. – И ведь совершенно непонятно, что в ней такого особенного. Ни внешности, ни манер, да и характер не самый подходящий для леди. Когда мать на прощание настоятельно посоветовала уделять ей побольше внимания, я воспринял это как тяжкую повинность. Но с матушкой не очень-то поспоришь, сам знаешь. Пришлось выполнять. А когда ближе познакомился, не заметил, как стал встреч искать. Уже по собственному желанию. Не влюбился, конечно, – не во что там влюбляться, но и против брака уже ничего не имею. Семейная жизнь с Эннари Янт, похоже, будет какой угодно, но уж точно не скучной.

На лице Иннила появилось отрешенно-мечтательное выражение, и Фарн не выдержал.

– Даже не надейся, – угрожающе рыкнул он.

– Почему это не надеяться? – Нил строптиво насупился. – Вы с Эннари сейчас никак не связаны. Она свободна, избрана главой клана, и отца нет в живых – в любой момент имеет право заключить новое соглашение о браке. Может выйти за любого, по своему желанию, так почему не за меня? Или, считаешь, я недостоин? Хуже тебя? Ты меня всегда презирал и ни во что не ставил. А сейчас вообще едва терпишь.

В тоне Иннила неожиданно появились сердитые, обиженно-детские нотки, как у маленького мальчика, отчаянно завидующего более сильным, умным, удачливым сверстникам, и Кайден помрачнел, вглядываясь в лицо младшего.

Да, Джалана от души постаралась, усердно и настойчиво, годами, вбивая клин между братьями.

– Я никогда так к тебе не относился, Нил, хотя давно знаю, что вы с матерью ко мне испытываете и как поступаете. Мы единокровные братья, и что бы между нами ни произошло, останемся им. Этого не изменить. Я согласился, по просьбе отца, считать происшествие на Озере Забвения досадным недоразумением, ошибкой, совершенной в пылу состязания. Не стал настаивать на более суровом наказании. Но Эннари я тебе не отдам. Она моя. Попробуешь отнять хитростью или подлостью, причинишь ей вред, поверь, я буду беспощаден.

– Но почему? Она же тебе никогда не нравилась! – Иннил уже почти кричал. – Два года назад ты не хотел на ней жениться и радовался, что помолвка расстроилась. Я помню! Что же сейчас изменилось? Разве она превратилась в кого-то другого? Нет! Это та же Эннари Янт. А то, что у нее теперь есть феникс и статус главы клана, так тебе это совершенно не нужно, наоборот, только все осложнит и запутает. А мне такой брак выгоден. Ты уже отнял у меня зверя, оставь хоть девушку.

Превратилась в кого-то другого…

Фарн невольно усмехнулся – Иннил даже не подозревает, насколько прав. Вот и хорошо, пусть дальше остается в неведении.

– Нари – не предмет для торга, – произнес он холодно. – Выбирать и решать только ей. Но я, в любом случае, не сдамся, Нил. Не уступлю ее так легко ни тебе, ни кому-то другому. Между нами была единственная преграда – разница в уровне магии, но сейчас она устранена. И как только повелитель поправится, мы с леди Янт возобновим помолвку.

– Как только поправится… – отрывисто повторил Иннил. Замялся, несколько раз судорожно сглотнул, словно ему что-то мешало говорить. – Кай, скажи, матушка… она, действительно, воздействовала на отца и использовала магию подчинения? Ты в это веришь?

– Я это знаю. Она и мной пыталась управлять. Да и тобой тоже, уверен.

– Неправда. Мать меня любит!

– Любит. Но это не мешает ей полностью контролировать твою жизнь и действия.

Иннил, стиснув кулаки, поспешно отвернулся. Но Фарн все-таки успел заметить, как дрогнули его губы, печально изгибаясь, как на мгновение поникли плечи, будто не в силах удерживать лежавший на них груз, и внезапно ему стало жалко младшего.

Кайдену повезло больше – у него была тетя Мавейт, Аллан, наставники школы, а у брата никого, кроме властной, деспотичной матери, уверенной, что именно она лучше всех знает, что нужно ее сыну. А еще он вспомнил, как Иннил плакал, провожая его учиться, как просился с ним. Вспомнил и неожиданно для самого себя предложил:

– Нил, хочешь поехать на остров Туманов? На год или два.

– Издеваешься, да? – брат зло поджал губы. – Туда детей посылают. Мне уже поздно.

– Учиться никогда не поздно. Может, великим воином ты и не станешь, но кое-что освоишь, а главное, поймешь, чего сам хочешь от жизни. Ты ведь помнишь, что родственников туда не пускают? Вообще. Если согласен, я договорюсь с наставниками об индивидуальном ускоренном обучении. Ну, что скажешь?

Лицо Иннила прояснилось. Угрюмое выражение сменилось озадаченным, потом мелькнула надежда, даже радость. Он подался вперед и уже открыл рот, но вдруг резко отступил. Мотнул головой, пробормотал упрямо:

– Надо подумать. Я… позже скажу. Сейчас тороплюсь… Срочное дело, внезапно вспомнил.

– Хорошо.

Нил кивнул и быстро направился к выходу. Но на пороге вдруг обернулся, помедлил, произнес скороговоркой:

– Спасибо… старший брат. До встречи.

– Да. Иди.

Кайден проводил Иннила взглядом, а, когда тот исчез за дверью, подошел к окну. Заложил руки за спину и замер, вглядываясь в усыпанное звездами темное небо.

Сейчас ему особенно остро не хватало Нари – ее заботы, внимания, молчаливой поддержки. Узких ладоней, скользящих по плечам, теплого дыхания, и губ, таких сладких, манящих, пахнущих луговыми травами и медом.

Ему всегда хотелось, чтобы она была с ним – с первой встречи в таверне. Теперь он это отчетливо понимал. Новый проводник сразу его заинтересовал. Еще во время испытания в Вечном Лесу он настойчиво пытался удержать ее рядом, не дать уйти, даже нашел подходящее оправдание, уверяя себя, что ему обязательно нужно разгадать тайну, которую скрывает их спутница. Но Анна исчезла, и он остался в Блодже, хотя его ждали в столице. Бросил все силы на поиски девушки, а когда отыскал, понял, что не желает больше расставаться. С каждым днем, проведенным с нею, это потребность только росла, становясь сильнее.

Сначала он стремился просто защитить ее, уберечь от опасностей, а потом, увидев, как сильна она духом, как отважна и настойчива, предпочел встать плечом к плечу и сражаться вместе.

Соратник, верный друг, прилежная ученица, избранница феникса, обладательница уникального алмазного пламени, глава клана. Его невеста, любимая… и иномирянка, ко всему прочему. Это все о ней, о Нари.

Когда он узнал о ее происхождении, прежде всего испытал облегчение. Значит интуиция не подвела, она все-таки другой… совершенно другой человек и никогда не превратится в прежнюю леди Янт. А потом пришел страх: не за себя – за Эннари. Она и так слишком многим мешала, привлекала повышенное внимание, путала тщательно выверенные планы одним фактом своего существования. Если станет известно, что в теле дочери Зеона живет чужая душа, последствия трудно представать.

А еще этот сумеречник…

Фарн вспоминал о человеке, который вместе с Анной попал на Краир и, судя по всему, принял печать мрака, о письмах с угрозами, что он присылал, и внутри все леденело от ярости, а кулаки сжимались сами собой. Он не позволит ему достичь своей цели, постарается найти и обезвредить как можно скорее. Сделает все, чтобы Нари жила спокойно – прикроет собой, если понадобится, поможет и никогда не оставит, независимо от того, станет она его женой или нет.

Объединенный совет стал первым шагом в этом направлении. Кайден внимательно следил за тем, что происходит в зале, чтобы моментально отреагировать, если Нари будет угрожать опасность. Верные ему отряды магов-боевиков и имперской гвардии уже дежурили в заранее оговоренных точках и ждали открытия порталов.

Тогда все обошлось, но Фарн понимал, что это только начало. Предстоит еще многое сделать – и действовать придется очень быстро.

Допросы начались в тот же вечер. С задержанными, которые добровольно согласились служить Сумеречному и были отмечены пауком, не церемонились, ментальную магию применили сразу же. За несколько дней удалось узнать достаточно: о планах, сообщниках, намеченных жертвах, но личность избранника Сумеречного Леса так и осталась неизвестна. На воспоминаниях, связанных с этим человеком, стоял жесткий блок, все попытки снять его заканчивались тем, что люди теряли сознание и впадали в кому.

Но, в любом случае, ситуация складывалась не в пользу Маслова. Он потерял много сторонников, лишился жертв, из которых можно выкачивать магию. Дознаватели работали с утра до ночи, с короткими перерывами на сон. Оперативники проверяли кланы и запрашивали необходимые сведения. Лорды, съехавшиеся на объединенный совет, остались в столице, готовясь по первому слову наследника вновь собраться на итоговое совещание, и тоже помогали, чем могли. Граэм сутками пропадал в тайном имперском архиве, анализируя информацию об адептах Сумеречного, клановых кольцах и ритуале, который их свяжет.

Круг поиска постепенно сужался. Иномирянина, как зверя, обложили со всех сторон, рано или поздно он должен был угодить в расставленные сети. У него имелся один выход – атаковать первым. Причем, времени на ответный удар оставалось все меньше.

Это понимал Фарн, это осознавал и сам Маслов. Значит, скоро он нападет, так или иначе. И целью, наверняка, станет Анна.

Раненный, загнанный в ловушку хищник во много раз опаснее…

Мысли об этом не давали Кайдену покоя, подстегивали, заставляя действовать четко, быстро и решительно.

Кольца феникса и дракона у них уже были. Василиски тоже обещали, в случае необходимости, отдать свое Аллану. Оставались Химеры, но Фарн не сомневался, что ему удастся уговорить Сегора, избавившегося от ежедневных «мудрых» наставлений Джаланы и Деттара, забрать у главы рода символ власти. Самого Никса-старшего тоже предстояло проверить. Позже – после того, как Анна освободит повелителя от нитей подчинения.

Последний решающий бой приближался.

Сейчас Кайдену особенно остро хотелось находиться рядом с Нари –каждый час, каждый миг. А вместо этого он вынужден был мириться с редкими встречами на бегу и, стиснув зубы, наблюдать, как вокруг его женщины крутятся посторонние мужчины. Это невероятно раздражало… да что там раздражало – приводило в ярость, он с трудом подавлял желание уничтожить их всех. Стереть в порошок.

И Иннил туда же…

Фарн с силой вцепился пальцами в подоконник. Мотнул головой, отгоняя воспоминания о сегодняшнем разговоре с братом и о его словах:

«Против брака с Эннари Янт ничего не имею. Семейная жизнь с ней будет какой угодно, но уж точно не скучной».

– Тхот побери!

Тревога за девушку, тоска по ней, ревность смешались в душе Фарна, заставляя сердце сильнее биться, горяча кровь. И когда сзади послышались легкие, торопливые шаги, и знакомый звонкий голос произнес за спиной: «Кай, я вернулась», он не выдержал.

Развернулся, прижал к себе тонкое, податливое тело, хрипло выдохнул в изумленно раскрывшиеся, такие манящие губы:

– Нари…

И растворился в ней без остатка.