Глава 8

Граэму хватило нескольких минут, чтобы правильно оценить обстановку и взять ситуацию в свои руки. Впрочем, в его способностях я никогда не сомневалась.

Улыбнуться всем сразу так, чтобы каждая подумала, что приветствие предназначалось именно ей. Персонально. Несколько слов первой, галантный комплимент второй, шутливая фраза третьей – и девушки почти забыли о нас с Кетрой, полностью сосредоточившись на Василиске.

– Ясного дня, дамы… – Вы сегодня особенно очаровательны, леди Таммит… – Слышал, ваше соглашение о помолвке уже подписано, леди Вилар? Поздравляю… – Давно не видел вас, Саиль. Сопровождали матушку в поездке? Да-да, понимаю. Тяжело отказаться от столичного бального сезона. Такая жертва. Вы идеальная дочь. Ваша матушка, наверняка, вами гордится.

И вся эта чушь почти без паузы, ровным, благожелательным тоном. Лишь где-то глубоко-глубоко – легкая, едва уловимая усмешка.

Даже Химера заметно расслабилась и успокоилась, видимо окончательно перестала видеть во мне разлучницу и претендентку на руку, сердце, а так же прочие части тела наследника. С одной стороны, это неплохо, но с другой… Если учесть с каким восторгом взирали на Аллана девушки из компании Белиссы, боюсь, я вместо одной ревнивой соперницы приобрела десяток новых.

Как бы то ни было, сейчас Граэм мне помог. Барышни отвлеклись, присмирели, натянули на лица приторно добродетельные маски – ни дать, ни взять милые, кроткие девочки из хороших семей, а потом и вовсе как-то резко засобирались. Подхватили свои свертки, коробочки и потянулись к выходу, настороженно косясь на даму, пришедшую с Алланом, но при этом не забывая томно вздыхать и кокетливо трепетать ресницами, проходя мимо него самого.

Граэм подождал, пока они уйдут, обернулся к своей спутнице, которая успела уютно устроиться в кресле, и весело произнес:

– Мама, позволь представить тебе госпожу Эннари Янт.

– Не стоит. Мы давно знакомы, – холодно парировала женщина. Красиво очерченные губы чуть заметно дрогнули в неприязненной гримасе.

Интересно, есть в этом городе хоть один человек, которому нравилась прежняя Нари?

– А вот и нет, – на Аллана недовольство родительницы не произвело ни малейшего впечатления. – Ты знакома с леди Янт. Госпожа Эннари совершенно другой человек. Поверь. Во всех отношениях другой. И очень достойный.

Последнее слово Василиск как-то особенно подчеркнул, и вид у него при этом был предельно серьезный.

– Вот как? Хм… Занятно… И Кай, похоже, думает теперь так же. – Мавейт испытующе прищурилась. –Что ж, давайте знакомиться, госпожа Эннари. Аллан, милый, предупреди леди Малсер, что я немного задержусь и зайду к ней позже. Скажем, через четверть часа.

И она повела рукой, приглашая меня сесть рядом…

Домой мы возвращались в сопровождении все того же Граэма.

– Не беспокойтесь, Ани. Матушка пробудет у Аталы пару часов, не меньше. Так что до обеда я совершенно свободен, – небрежно отмахнулся он, отметая возражения.

Проводил нас до самых ворот, помог донести покупки, сдал с рук на руки охране, вежливо попрощался и удалился, пообещав, что завтра непременно увидимся, а мы с Кетрой разошлись по своим комнатам.

Остаток дня прошел в примерках, обсуждении предстоящего события и детальных наставлениях Мьирры: как себя вести, что делать, говорить, как двигаться и даже как стоять. Потом за дело взялся Хобб и… все началось сначала. Теперь уже мэтр гонял меня по большой клановой энциклопедии, заставляя вновь и вновь повторять имена, приметы, описания внешности и характера.

А вечером после ужина в спальню неожиданно постучалась Кетра. Остановилась на пороге, отказавшись проходить в комнату, и, помолчав, неловко сунула мне в руки шкатулку.

– Возьми.

– Что это?

– Украшения. Знаю, у вас с матерью забрали все фамильные драгоценности, оставили только самые дешевые. Вон, какую ерунду ты теперь вынуждена носить, – она кивком указала на кольцо феникса. – Завтра надо хорошо выглядеть. Отец приказал передать тебе что-нибудь приличное… попроще, но я решила – лучше это принесу. Твой любимый гарнитур. Ты часто его надевала, он тебе очень идет.

Кузина помедлила, отворачиваясь, словно боялась посмотреть на меня, и вдруг выпалила скороговоркой:

– Спасибо, что заступилась. Не ожидала. Раньше ты никогда… То есть всегда была с ними заодно.

– Я не помню, что делала раньше, – повторила ставшую уже привычной фразу и все-таки поймала ее взгляд. – Не помню и, если честно, не хочу вспоминать. Мне не нравится прежняя Эннари и то, как она обращалась с тобой. Извини. За все. И давай на этом закончим. Вредить себе, своим близким я не позволю, но, если желаешь, попробуем нормально общаться.

– Я дочь главы клана, – Кетра надменно вздернула подбородок.

Ну вот, опять начинается.

– И я ею была, – напомнила мягко. – А видишь, как все обернулось? Несчастье может случиться с каждым. Ну так что? Мир?

– Я… Я подумаю…

Губы кузины дрогнули, она резко выдохнула, развернулась и умчалась… почти убежала прочь.

Что ж, начало положено. А дальше – пусть сама решает.

– Как думаешь, Феня?

Прислушалась, ожидая реакции птица, но он так и не откликнулся. Феникс вообще вторую половину дня вел себя непривычно тихо и заговорил только поздно ночью, когда я уже ложилась спать. Да и то, не со мной.

– Что у вас там творится? – не выдержала я, когда невнятная беседа на краю сознания затянулась и. начала подозрительно напоминать спор.

– Да вот некоторые, особо настойчивые, надеются забрать тебя к наследнику. Тренироваться, – сердито отозвался я птиц.

– Бу-бу-бу… – раздалось в ответ бессвязное.

– Не пойдет она никуда, даже не проси. Отдыхать ей надо. И вообще, что ты здесь делаешь без моего разрешения? Я не для того открывал тропу Истины, чтобы все, кому не лень туда-сюда по ней летали. Не Твердыня, а проходной двор...

– Бу-бу…

– Нет, я сказал. Совсем девочку замучили. Хватит с нее на сегодня лордов. И так один полдня рядом крутился, никак уйти не мог. Как кто? Василиск, разумеется, кто же еще?

– И что ему нужно было? – внезапно прорезался возмущенный звериный бас.

– С мамой знакомил, – пояснила, зевнув. – Хорошая она у него оказалась. В гости приглашала.

– Как с мамой? – всполошился все тот же бас. – Зачем с мамой? Не надо. И в гости тоже. Лучше пойдем…

Бас не договорил. Раздался сердитый клекот, что-то полыхнуло, звякнуло и все стихло. Лишь напоследок донеслось издалека мягким призрачным эхом:

– Спи, Анют. Спи. Завтра будет трудный день.

Голос убаюкивал, рассыпаясь золотой пыльцой, я я, улыбнувшись, задремала.

День, действительно, предстоял нелегкий.

***

Утро началось с восхода солнца и настойчивых, требовательных призывов птица:

– Аня… Ань! Просыпайся! Рассвело уже. Кто рано встает…

– Тому феникс спать не дает, – пробормотала я, но глаза тем не менее открыла. Даже отворачиваться не стала и зарываться в подушку, пытаясь досмотреть очередной сон все с тем же Фарном в главной роли. Бесполезно – от внутреннего голоса пернатой «совести» все равно не спрячешься.

Ну, а потом явилась Бетха с завтраком, Ольма с известием, что ванна готова, Мьирра с наставлениями, Хобб с самыми-последними-инструкциями, и все завертелось в суматохе лихорадочных сборов и приготовлений к поездке во дворец.

Из всего этого хаоса я вынырнула часа через четыре, чтобы последний раз придирчиво оглядеть себя в зеркало.

Легкий, практически невесомый корсаж облегал тело словно вторая кожа, искусная драпировка пепельно-розового шелка струилась по плечам и спине, раскрываясь на пышном подоле лепестками бутона. Изысканный, безупречно-простой крой, ничего лишнего. Лишь на груди и спине – тонкая золотая вышивка, приглушенно вспыхивавшая всякий раз, как на ткань падал свет, и такие же расшитые перчатки до локтя. Я бы обошлась и без этих деталей, но они – обязательная минимальная дань клану. Вернее, его цветам.

Сегодня все Фениксы будут «в золоте».

Аккуратно уложенные волосы, туфли в тон и драгоценности, принесенные Кетрой, дополняли образ. Клановое кольцо Феня предусмотрительно видоизменил, подстраивая под остальные украшения – в наборе имелось похожее, я просто не стала его надевать.

В результате получилось то, что требовалось: достаточно скромно, неброско, но статусу невесты наследника полностью соответствует.

– Госпожа, пора идти, – заглянула в комнату Ольма.

– Да. Пора.

Я вздохнула и потянулась за вуалью.

В косметике леди Малсер не было ни грамма магии, но она оказалась поистине волшебной – выровняла кожу, увлажнила губы, заставила глаза таинственно сиять. И снова цеплять на лицо надоевший кусочек шелка категорически не хотелось. Но выбора не было. Все вокруг знали: Эннари Янт носит покров, выполняя последнюю волю отца, и нарушить обет не имеет права. Разве что по приказу повелителя.

Вот пусть и прикажет, недолго ждать осталось…

С семейством Видана – раззолоченным донельзя, так, что ослепнуть можно – мы встретились перед парадным входом, они как раз собирались садиться в экипаж. Кетра, Эндер и сам опекун с супругой.

Я впервые видела жену дядюшки, и она произвела на меня странное впечатление. Чуть полноватая, красивая, как все магички, и холодная, как свежезамороженная камбала. Даже глаза такие же – абсолютно безжизненные, пустые. Стеклянные.

Ко мне Ирзима, так звали женщину, не проявила ни малейшего интереса. Ни любопытства, ни раздражения, ни надменного превосходства. Ничего. Ни единой эмоции, даже искорки любопытства. Скользнула равнодушным взглядом, будто по пустому месту, и сразу отвернулась.

Б-р-р…

А я еще недоумевала, почему она нас с Мьиррой к себе не вызывает. Хотя бы чисто формально. Теперь все ясно. Бедная Кетра. Представляю, как кузина себя чувствует с такой родительницей…

– Я понимаю, ты утратила память, прошлое не помнишь, можешь растеряться, – сурово начал Видан, едва повозка выехала за ворота резиденции и неспеша покатила по широкой гладкой мостовой. – Для всех было бы лучше, если бы ты осталась в Твердыне. Сидела бы тихо в своей комнате до процедуры разрыва помолвки. Но Драконы пожелали видеть невесту наследника на церемонии. Что ж, их право. В любом случае, постарайся вести себя тихо, скромно. Смотри на Кетру, повторяй все за ней. Не опозорь нас. И ради Двуединого, когда повелитель прикажет снять вуаль, подчинись немедленно. Не смей спорить. У нас и так из-за тебя достаточно проблем.

Опекун неприязненно поджал губы. Видимо, вспомнил, что произошло в Доме на Холме, когда он потребовал, чтобы я открыла лицо.

– Да, дядя.

Видан еще раз оглядел меня, внимательно изучил наряд – скорее всего, в очередной раз подсчитывал убытки – горестно скривился и отвернулся.

Чем ближе мы подъезжали ко дворцу, тем оживленнее становились улицы – зрелище, совершенно непривычное для тихого, чопорного аристократического района.

К резиденции Драконов со всех сторон, подобно ручьям, стекались люди. Пока это были только маги. Чуть позже, после начала церемонии оглашения, ворота Верхнего города распахнутся, впуская жителей столицы, и на дворцовую площадь хлынут толпы самого разношерстного народа, чтобы замереть в ожидании чуда.

В миг, когда родовой алтарь признает наследника и отзовется на его магию, прямо в воздухе перед дворцом, подобного голограмме, вспыхнет объемная иллюзия. Тогда не только главы, присутствующие в зале предков, – все вокруг увидят Фарна и его зверя.

Наш экипаж благополучно миновал туманное облако охранной магии, въехал на территорию дворца, попетлял там некоторое время и остановился перед зданием с огромным резным барельефом дракона над входом.

Клановое Святилище…

Именно там находился зал предков, и именно туда – к широко распахнутым кованым дверям и к стоящему на верхней ступени Фарну – мы и направились.

Стоило Видану выйти из кареты, как все остальные мгновенно разошлись в разные стороны, уступая дорогу. Все правильно – есть у дядюшки зверь или нет, он все еще лидер одного из четырех великих кланов, и главы «простых» магических родов должны пропускать его вперед.

Так мы и шли по этому своеобразному коридору: Видан с Эндером впереди, мы с Кетрой и ее матерью позади. Шли под перекрестьем чужих взглядов, как под прицелами, и с каждым шагом в моей душе все сильнее крепло тревожное предчувствие надвигающейся беды.

И когда это ощущение стало практически нестерпимым, Феня завопил пожарной сиреной – мысленно, но так «громко», что у меня в висках заломило:

– Аня, впереди ловушка! И настроена она именно на тебя. Только на тебя!

От неожиданности я даже споткнулась. Идущая рядом Кетра недовольно покосилась на меня, а птиц возбужденно зачастил:

– Не дергайся, не подавай вида, что о чем-то догадываешься. Молчи, смотри прямо перед собой и слушай. У нас всего пара минут, пока двигаемся. Ясно?

– Да.

– Так вот. Перед первой ступенью – завеса. Прикрыта сумеречным заклинанием, поэтому охрана ее не чувствует. Никто из присутствующих не чувствует и не видит. Преграда не опасна, остальные пройдут сквозь нее, даже не заметив. А вот ты пройти не должна.

– Почему?

– Потому что у ловушки одно назначение – задержать неодаренного. А магии здесь нет только у тебя. Ну… по крайней мере, так считает тот, кто устанавливал преграду. Он рассчитывает, что ты уткнешься в нее, как в каменную стену.

– И если я пройду…

– Станет ясно, что искра у тебя все же имеется.

Так… Вот это нам точно не нужно.

– А если специально остановлюсь? Замру и скажу, что не способна больше ни шагу сделать?

– Еще хуже. Объявят, что тебя отвергает драконья магия, не пускает на оглашение. Как недостойную. Виновную в тяжком преступлении. Такое уже случалось. А это скандал. Позор для Фениксов. Тень на репутации наследника. И, разумеется, немедленный разрыв помолвки. Практически, на месте. Ну а ты станешь изгоем. Навсегда. Поняла?

А что тут понимать? Пройду – все узнают, что я искру разбудила. Замешкаюсь – пострадает репутация рода, Фарна, как моего жениха, и моя собственная. И все это в день оглашения.

Кто бы ни задумал эту операцию, рассчитал он все точно и метил явно не в меня, вернее, не только в меня. Его целью был межклановый конфликт и ослабление родов-основателей. Вот только он не учел, что у меня есть Феникс. И дракон тоже.

Кстати, о нем…

– Фень, предупреди Шура. А он Фарну все расскажет.

– Не получится, – в тоне птица появились виноватые нотки. – Все звери, кроме меня, уже в святилище и до конца церемонии оттуда не выйдут. Обряд практически начался, его не остановить. Шуаррэг полностью активировал алтарь и замкнул на себя энергетичские потоки. Там сейчас такая магическая буря бушует… мой зов просто в ней утонет.

Проклятье! Охрана и главы преграду не чувствуют. Я никому о ней сообщить не могу, феникс тоже. А потом поздно будет – оглашение завершится, ловушка исчезнет, и я ничего не докажу.

– Что же делать?

– Убрать сумеречное заклинание, – откликнулся птиц. – Тогда маги увидят завесу. Я сниму его, силы хватит. Но как сделать это незаметно?

Как… Как сделать…

Мысли мелькали беспорядочными огненными всполохами. я почти физически ощущала, как отсчитывается, утекает, пропадает напрасно драгоценное время, а завеса все приближалась и приближалась – с каждой секундой, каждым заполошным ударом сердца.

Решение пришло мгновенно – наверное, не лучшее из возможных, но единственное в тот момент.

– Фень, когда мы сражались с каэдами, я рассмотрела их только благодаря тебе. Сможешь передать эту способность Кетре? Временно. Если что, я, как твой носитель, не против. И она из нашего клана. Пусть остальные думают, что у нее пробудился родовой дар. Нестабильный. То появляется, но исчезает.

– Попробую, – с сомнением отозвался пернатый. – Но ты должна касаться ее кожи. Это обязательно.

– Хорошо.

Глубоко вдохнула… выдохнула, а потом тихонько ахнула и покачнулась, «случайно» задев кузину.

Девушка окинула меня еще одним возмущенным взглядом и прошипела сквозь зубы, не забывая при этом лучезарно улыбаться окружающим:

– Да что с тобой такое? Осторожнее нельзя? На нас же все смотрят.

– Извини, – пробормотала чуть слышно. – Мне что-то нехорошо. Слабость… я ведь еще не совсем здорова. Можно опереться на тебя? На несколько шагов, не больше, только чтобы прийти в себя. А то, боюсь, оступлюсь и упаду. На глазах у всех.

Ну давай же…

Давай!

Кетра поморщилась и, пусть нехотя, но все же подала руку.

– Спасибо.

Я мгновенно вцепилась в ее запястье, как раз там, где заканчивался рукав. Судорожно сжала, и в груди словно лопнула невидимая струна, окатывая меня волной жара.

– Ой, – удивленно протянула Кетра. – А что это там? Такое странное…

– Где? – я усиленно захлопала глазами и завертела головой, делая вид, что всматриваюсь.

– Вон там? Видишь?

Кузина подняла руку, указывая на святилище. В тот же миг с ее пальцев сорвалась ослепительно яркая молния, понеслась вперед и, достигнув ступеней, рассыпалась крохотными золотыми искрами. Они закружились в воздухе, собрались в облако, вспыхнули и шипящей кружевной пеной стекли вниз, открывая взорам полупрозрачную мерцающую пленку, натянутую прямо перед входом.

– Завеса. Смотрите, завеса… – Какая дерзость. У самого святилища… – Неслыханно... – Кто посмел?.. – встревоженно загомонили присутствующие.

Ладони многих гостей засветились, они призывали магию. Со всех сторон начали сбегаться дежурные маги.

Но Фарн успел первым. Шаг вперед, взмах рукой – и в преграду полетело сканирующее заклинание.

Секунда…

Другая…

Лицо наследника потемнело, а зелень в глазах загустела, стремительно меняясь как море перед надвигающимся штормом. Он посмотрел на меня – наверняка, догадался, против кого настроена ловушка, – потом медленно оглядел присутствующих и, зазвенев сталью в голосе, отчеканил:

– Кто?

И столько силы было в этом коротком слове, что она, словно плетью хлестнула присутствующих, неподъемным грузом опустилась на плечи. Воздух налился свинцовой тяжестью, стало трудно дышать. Внутри здания что-то громыхнуло, полыхнуло, взревело и…

Феня сказал, что звери не покинут зал предков до конца церемонии? Наверное, так и происходило… раньше. Но не в этот раз.

Гигантский льдисто-голубой дракон вырвался из святилища и разъяренным призраком вытянулся за спиной Фарна, поднимаясь во весь свой немалый рост.

Глаза горят зеленым огнем, крылья раскрыты, гребень воинственно топорщится зазубренными шипами.

Ну, что тут сказать?

Явление зверя народу произошло более, чем эффектно. Правда, немного раньше, чем предполагалось.

Официальное оглашение тем не менее произошло. Горожане на площади перед дворцом ждали, столица ждала, а вместе с ней и вся империя. Поэтому церемонию все же провели. Чуть позже.

А сначала было расследование – короткое, но от этого не менее тщательное. Всю территорию перед святилищем заполнили люди в легко узнаваемой неприметно-серой форме имперских безопасников. Часть из них принялась опрашивать присутствующих, остальные занялись завесой: осматривали, сканировали, проверяли магический фон, делали слепки. Чуть ли на зуб не пробовали.

Кайден снова нашел меня взглядом, нахмурился вопросительно, и я успокаивающе кивнула:

«Все в порядке».

Понял. Тревожная складка между бровей разгладилась, и наследник шагнул к двери, склоняя голову перед появившимся на пороге человеком – высоким, мощным, с тонкой проседью во все еще темных волосах и знакомыми ярко-зелеными глазами. Внимательными. Жесткими.

Даэт Фарн, глава драконьего клана и властитель огромной империи, ненадолго задержался на ступенях, принимая доклад сына, ответил что-то коротко и направился к нам. Вернее, к растерянной, удивленно и счастливо улыбающейся Кетре. Ей же и приказал, нетерпеливо отмахнувшись от положенных приветствий и поклонов:

– Рассказывайте.

Ну, кузина и рассказала.

О том, как неожиданной волной накатил жар, обжег, растекся по телу, воспламеняя кровь, и она видела, что впереди что-то белеет… нет, желтеет… а, может, и темнеет… да еще и мерцает… В общем, виднеется. И как она махнула рукой и отогнала пелену – легко, будто вздох сделала.

Девушка все говорила и говорила, щеки ее раскраснелись, глаза сияли восторгом.

– Родовой дар… Проявился… Надо же… После стольких лет… – перешептывались в толпе.

Повелитель слушал, сузив глаза в испытующем прищуре. Видан выпятил подбородок и горделиво поглядывал на окружающих. А вот Эндер смотрел недовольно и обиженно.

Я поймала завистливый огонек, тлевший в его зрачках, и вдруг подумала, что мы в ответе за тех, кого приручаем. Вернее, приучаем к мысли, что они способны на большее. Сначала брат якобы активировал защитную клановую магию Дома на Холме. Теперь сестра «пробудила» древний дар Фениксов… Они поверили в себя, а я невольно стала причиной этого и теперь просто обязана помочь кузенам развить свои способности. Раз уж феникс мой. Да и клан, как выяснилось, тоже.

«Девчонка небезнадежна, – откликнулся птиц, прочитав мои мысли. – Бестолковая немного, но целительница из нее выйдет неплохая. Если взяться, как следует и заставить учиться. Да и любит она это дело. А вот братец ее… Не знаю… Не знаю… Не могу понять… Есть в нем гниль какая-то».

Расспросить птаха, что он имел в виду, я не успела.

– Эннари? – Фарн-старший развернулся в мою сторону. Сердито сдвинул брови. – Почему в вуали? Забыла, что скрывать лицо при мне запрещено?

Вопрос прозвучал резко, но без особого гнева. Скорее, как констатация факта.

– Простите, повелитель. Я дала слово отцу и не могу…

– Его нарушить. Понимаю, – смягчился Даэт. Поднял ладонь, призывая силу, произнес твердо и весомо: – Эннари Янт, властью старшего я освобождаю тебя от обета.

Наконец-то!

Еле удержалась от облегченного вздоха, смахнула с лица изрядно надоевшую за эти дни тряпицу, в которой приходилось фактически жить, и сжала ее в кулаке.

Взгляды, десятки взглядов, полных плохо скрываемого любопытства. Даже леди Камбала на мгновение ожила и проявила вялый интерес, правда, очень быстро снова замерла, вернувшись в свое глубоководное небытие. И только Фарн казался раздраженным, даже злым. Мне даже почудилось, будь его воля, немедленно вернул бы вуаль на привычное место. Да еще велел бы всем отвернуться.

Повелитель, похоже, тоже это заметил. Хмыкнул неопределенно и качнулся вперед, переключая внимание наследника на себя.

– Что там? Скоро? Пора начинать церемонию.

– Да, отец. Мы практически закончили. Сейчас безопасники дезактивируют завесу, и можно идти…

А потом был зал предков – огромный, торжественно-сумрачный. Верхний ярус балконов и галерей, где собрались главы «простых» родов. И мозаичный пол внизу, на котором вокруг причудливой вязи алтарного круга четырьмя отдельными группами застыли лидеры кланов-основателей с семьями.

Алмазно-серебрянные Драконы, фиолетово-синие Василиски, глянцево-черные Химеры и огненно-золотые Фениксы.

Впрочем, я почти никого не видела – все лица сливались в одно большое размытое пятно, а в душе росло волнение, которое передалось мне от птица. Я чувствовала, как он возбужденно вертится в своем вместилище, сгорая от нетерпения.

Фарн вышел вперед, вскинул руки, и над алтарем начал подниматься, закручиваясь воронкой, воздушный столб.

Секунда…

Другая…

И в центре вихря, прямо в самой сердцевине, возник Шуаррэг – величественный, невообразимо прекрасный.

Ящер раскрыл крылья, воздушный поток застыл на мгновение замороженной ледяной волной, а потом разлетелся алмазными крошевом, выпуская на волю победно рычащего дракона.

В ту же секунду в водном секторе взвился вверх василиск, а над головами Химер появился еще один призрачный хищник. Львиная морда оскалена, змеиный хвост с ядовитым жалом на конце яростно хлещет по бокам, с пышной гривы стекают клочья мрака.

Звери протяжно взревели, чествуя собрата, и Феня словно сошел с ума.

«Ань, мне тоже надо, – заметался-забился он. – Очень надо. Знаю, рано показываться. Опасно. Но хотя бы поприветствовать, невидимым… Чтобы знали, мой клан все еще жив. Я жив. Это важно показать именно здесь, сейчас. Понимаешь?»

Я покосилась на притихших, понурых родственников, на соседей, пренебрежительно кривящих губы, вздохнула и мысленно махнула рукой:

«Давай».

Всплеск счастья теплой лаской коснулся сердца, и к голосам дракона, василиска, химера присоединился торжествующий крик феникса, возникший словно ниоткуда.

Птиц объявлял всему миру, что цел, полон сил и скоро вернется.

Непременно вернется в свой клан, что бы ни случилось.