Глава 17

Следующие два дня моей жизни напоминали безумное реалити-шоу — то самое, с многозначительным названием «Последний герой», где за несчастными участниками следят все, кому не лень. Наблюдают за каждым шагом, жестом, словом, разве что в рот не заглядывают, хотя и это не факт.

Безукоризненный, практически идеальный план сказаться нездоровой и просидеть в своей комнате до отъезда Фарна с Граэмом или, на худой конец, до того момента, когда зелье будет окончательно готово, не сработал. Рухнул, как карточный домик под порывом ледяного ветра. Вернее, под напором вездесущего и неутомимого лорда Дракона.

Наследник вызвал личного целителя, чтобы тот помог ему быстрее восстановиться, а заодно предложил осмотреть и меня. Я вежливо отказалась, прикрывшись Хоббом: мол, без его разрешения никак нельзя. Хобб, примчавшийся на наш с Мьиррой зов, в свою очередь заслонил меня грудью и заверил, что посторонняя поддержка ему не требуется. Лечение продвигается успешно, он прекрасно сам справится… уже справляется… почти справился… вот как раз принес новое экспериментальное снадобье, которое гарантированно поставит меня на ноги и вдохнет жизненную энергию.

В общем, пришлось вставать с постели, выходить к гостям, наглядно демонстрируя, что самочувствие «госпожи Эннари» улучшается на глазах, а затем принять участие в совместном завтраке с высокими гостями. К счастью, от дальнейших общих трапез мэтр нас с матушкой освободил, предписав особую лечебную диету, чем ужасно порадовал и меня, и Кетру.

Я получила несколько свободных часов в день, которые посвящала самым неотложным делам и воробью, даже успела сделать для него еще один восстанавливающий эликсир с кровью. А Кетра в мое отсутствие планомерно и старательно окружала наследника своей ослепительной красотой, вниманием, заботой.

Впрочем, делала она это не только за едой. Где бы ни оказался наследник, рядом с ним неизменно раздавался легкий перестук каблучков, мелькала гибкая фигурка, одетая по последней моде — изящно, соблазнительно, чуть вызывающе, — и звучал мелодичный, нежный щебет:

— Ах, эйрэ, я так счастлива, что вы остановились именно в нашем доме. Старое клановое гнездо, колыбель рода… Мне было невероятно жалко его, до слез. Я ужасно, просто мучительно переживала, вспоминая, как оно разрушается. А теперь все вокруг меняется на глазах. Я знала, что вы сильнейший среди нас, но даже не подозревала, насколько. Дух захватывает от такого мастерства, мощи…

Чуть позже:

— Эйрэ, мне, право, неудобно, но не могли бы вы уделить мне немного времени и помочь с заклинанием обратной трансформации? Никак не получается повторить плетение, которое его сопровождает. Если вы направите мою руку, уверена, у меня сразу все получится…

Еще четверть часа спустя:

— Вы вчера не успели осмотреть поместье, эйрэ. Я с удовольствием покажу… Да-да, я здесь впервые, верно, но это наше исконное, первородное владение, и я… Не поверите, я его чувствую. Всем сердцем. А бедная Эннари так слаба. Видите, какая бледная, невзрачная? В ее состоянии тяжело долго оставаться на ногах. И от общества она совсем отвыкла, ей легче с местными общаться, с обслугой, торговцами. С тем же Озасом.

Кузина вилась вокруг лордов надоедливой осенней мухой. Граэм только посмеивался, а лицо Фарна каменело все больше и больше, превращаясь в ничего не выражающую безликую маску, и, наконец, он не выдержал.

— Вам нечем заняться, леди Кетра? — сухо осведомился он, обрывая девушку на полуслове.

— Мы же… мы с вами… — недоуменно захлопала она глазами.

— Так я найду вам занятие, — продолжил Фарн, не обращая на растерянный лепет никакого внимания. — Вы, кажется, говорили, что чувствуете поместье, переживаете за него, и предлагали помощь? Замечательно. Проверьте, как идет восстановление наиболее разрушенных участков. В случае необходимости, влейте магию. И брата, кстати, захватите. Хватит наследнику главы отсиживаться в комнате.

— Но я… я не так сильна. А Эндер… ему нужно отдохнуть. Он потратил столько сил, снимая защиту.

— В первую очередь, вы Феникс и дочь лидера клана. Или хотите сказать, что не способны позаботиться о своем родовом поместье. Не хотите? Так я и думал. А что касается вашего брата… Думаю, он уже достаточно восстановился. Мой целитель, который его осматривал, того же мнения. Все. Идите.

Кетра удалилась, надув губы и обиженно сверкая глазами, но не забывая плавно покачивать бедрами. На всякий случай — вдруг наследник все-таки смотрит вслед. А я отчаянно пожалела в этот момент, что моя искра до сих пор спит, и я не могу объявить, что тоже собираюсь «позаботиться о доме», а потом сбежать от Дракона с Василиском. Быстро и далеко, желательно на другой конец поместья. Потому что, избавившись от Янтов, лорды весь свой интерес сосредоточили на моей скромной персоне. Словно сговорились не оставлять в одиночестве ни на минуту — за исключением перерывов на сон и еду.

И если один был занят каким-то делом, то неподалеку мгновенно появлялся другой с «очень важным» вопросом, беседой или просьбой, в которой я, как хозяйка поместья, отказать гостю не имела права.

Граэм подходил чаще. Останавливался или садился рядом, непринужденно, словно невзначай заводил разговор, выслушивал скупые ответы, склонив голову набок и загадочно поблескивая непроницаемо темными, как южная ночь, глазами. Иногда шутил или рассказывал что-нибудь забавное, явно стараясь развеселить меня.

А потом, в первый же вечер, принес букет… лечебных трав, между прочим, достаточно редких и ценных. Произнес, пряча в уголках губ лукавую усмешку:

— Леди не принимают подарки от посторонних мужчин, это всем известно. Поэтому, во избежание недоразумений, сразу предупреждаю: это не дар, а … гм… набор ингредиентов. Для тренировки лабораторных навыков.

— Я не леди, — спокойно напомнила ему, отодвигаясь. — И с чего вы взяли, что мне нужно что-то тренировать?

Это он сейчас намекает, что я — Анна? Оказалось, да, намекал, но совсем на другое.

— До меня дошли слухи, что вы увлекаетесь травничеством, даже сами готовите восстанавливающий эликсир по знаменитому рецепту мэтра Хобба. — Василиск покосился на Фарна, внимательно наблюдавшего за нами и явно чем-то недовольного. По крайней мере, если судить по его лицу. — Я подумал, что неплохо было бы пополнить ваши запасы, и принес самое необходимое. Исключительно ради пользы дела. Как коллега коллеге. Я тоже интересуюсь травами, так что у нас с вами есть много общего.

И он подмигнул мне, как заговорщик заговорщику, а потом улыбнулся, открыто, доброжелательно, невольно вызывая ответную улыбку. После чего Дракон помрачнел еще больше.

Мне нравился этот черноглазый лорд… Аллан Граэм из клана Василисков. Веселый, умный, легкий в общении, талантливый маг и интересный собеседник. Даже свойственная ему ирония не напрягала. Я бы не отказалась от такого друга. Тем более, как выяснилось, секреты он хранить умел. Не знаю, по какой причине, но мою тайну Граэм не выдал никому, даже наследнику, хотя сам, без сомнения, давно догадался, кто в действительности был их проводником в походе к Озеру Забвения.

Что же касается Фарна… К нему я испытывала более сложные чувства. Опасалась, не доверяла, старалась сократить общение до минимума. С нетерпением ждала, когда он все-таки уедет, надеялась, что наши пути никогда больше не пересекутся — по крайней мере, в ближайшем будущем. В тоже время Кайден меня искренне восхищал. Прямотой, честностью, упорством, умением твердо идти к поставленной цели, никогда не отступать и не сдаваться, добиваясь своего.

А иногда в его присутствии сердце вдруг замирало сладким предвкушением, пьянящий аромат снежных ягод дурманил, кружил голову, а зеленые глаза казались двумя колдовскими омутами. Одно короткое движение навстречу — и утонешь в них навсегда.

В отличие от Василиска, Дракон почти не приближался ко мне, но я постоянно чувствовала его внимание. Ощущала пристальный, оценивающий взгляд и не могла отделаться от мысли, что наследник уже тоже все понял, а теперь просто собирает недостающие элементы мозаики. Осталась пара деталей, чтобы пазл сложился в единую картину. И от этого делалось очень тревожно.

Изображать бледную немощь становилось все труднее, и дело было не только в Фарне с Граэмом.

Эндер и Кетра…

Столичные родственники вели себя с нами слишком уж бесцеремонно, барственно, по-хозяйски. Я смирилась с тем, что они распоряжаются в доме, переворачивая все с ног на голову, раздавая слугам идиотские указания и нагружая их бессмысленной работой. В конце концов, это ненадолго, рано или поздно гости все равно уедут. Но когда сестрица, раздраженная тем, что ее поручение выполняется слишком медленно, решила наказать Ольму, я не выдержала. Встала между ними, перехватила занесенную для удара ладонь и отчеканила:

— Не смей. Слышишь? Не прикасайся к моим людям!

Я была пустышкой, лишенкой, кузина — магичкой, дочерью главы клана. Одно ее заклинание могло бы стереть меня в порошок, но… Кетра перехватила мой взгляд, отшатнулась, судорожно сглотнула, пробормотала:

— Ненормальная…

Развернулась и практически сбежала. Вернее, попыталась сбежать, но наткнулась на выходившего из-за угла Фарна. Что Дракон успел увидеть и услышать, я не знала, но почему-то показалось, что достаточно.

Он вообще слишком многое замечал и успевал. За эти несколько дней умудрился обойти-осмотреть каждый уголок поместья, побеседовать со слугами. На кухне и в кладовых как-то совершенно незаметно, словно сами собой появились дополнительные припасы. А люди наследника, по словам обеспокоенного Джалса, пообщавшегося с торговцами на рынке, аккуратно, но очень настойчиво собирали о нас сведения в городе.

Время стягивалось в тугой узел, сжималось пружиной. Счет шел уже не на дни, а на часы, и не ясно было, что же случится раньше: магия вернется или меня окончательно раскроют. Я все чаще и чаще с жадным нетерпением поглядывала на руку. Но рана не торопилась затягиваться, а это означало лишь одно: зелье все еще не готово.

Вечером второго дня внутреннее напряжение достигло пика. Тревога не отпускала, смутные, беспокойные мысли кружились в голове. Что-то должно было случиться, я это чувствовала. Долго не могла заснуть, ворочалась с боку на бок, но едва закрыла глаза, как по дому пронесся протяжный, вибрирующий звук. Сработали защитные чары, оповещая, что прибыли носители родственной магии.

К нам пожаловали Фениксы.

Соскользнула с кровати и быстро шагнула к окну, вглядываясь в темноту. Там, вдалеке, в густой синеве ночи, уже раздавались голоса, мелькали огни магических светильников. Хотелось бы ошибиться, но… Этот мир редко баловал меня приятными сюрпризами, зато неприятные подбрасывал в изобилии.

— Это ведь он, да? — обернулась я к воробью. Вернее, к шкатулке для драгоценностей, в которой пернатый поселился, обстоятельно и придирчиво обследовав спальню еще в самый первый день.

Я не возражала — все равно украшений у меня практически не было. Даже выстелила дно мягко тканью и попросила Джалса просверлить сбоку пару отверстий для дыхания. Теперь, в случае необходимости, шкатулку с питомцем всегда можно закрыть и отодвинуть вглубь полки.

Птиц уже не спал. Подлетел, пристроился рядом, чирикнул коротко, раздраженно, а потом еще и лапой по подоконнику поскреб, будто закапывал что-то. Маленький, сердитый, взъерошенный.

— Согласна. Незваный гость хуже Дракона с Василиском вместе взятых, — перевела я его ответ на привычный язык. — Особенно, если это Видан. Принес же Тхот «милого» родственничка в самый неподходящий момент. А я так надеялась, что мне повезет.

То, что глава непременно приедет, причем в самое ближайшее время, было понятно с самого начала. Ну не мог он сидеть в столице и делать вид, что ничего не происходит, в то время, как наследник повелителя восстанавливал родовое поместье Фениксов. Его бы никто не понял. Но я рассчитывала, что Видан опоздает и нагрянет уже после отъезда лордов, чтобы не сталкиваться с Фарном. К сожалению, мои расчеты не оправдались. Не знаю, что там кузены написали папочке в своих отчетах, но он явно решил, что нужно явиться поскорее, лично поприсутствовать и проследить за действиями Кайдена.

Теперь мне придется общаться с ним при гостях. И все бы ничего, если бы не одна традиция. очень для меня сейчас опасная. А ведь «заботливый» опекун непременно ее припомнит и заставит выполнять. Я в этом ни секунды не сомневалась.

— Госпожа, лорд Видан прибыл!

Запыхавшаяся Ольма остановилась на пороге, прижимая к груди руки и с тревогой вглядываясь в мое лицо.

Ну вот, как я и думала.

— Один?

— С ним личная охрана и еще один лорд… высший. Я не очень хорошо его разглядела, а ближе подойти побоялась, но глава разговаривал с ним очень уважительно, как с равным.

— Ясно, — отрывисто кивнула. Имелись у меня кое-какие догадки по поводу этого, второго, но пока говорить о них рано. — Матушку известили?

— Первым делом. Леди уже встала и…

— Нет, — я вскинула руку, останавливая служанку. — Передай ей, чтобы пока оставалась в комнате. А лорду Видану скажи, что мы с Мьиррой на ночь принимаем снотворное, и прерывать сон ни в коем случае нельзя. Опасно для здоровья. Сошлись на мэтра Хобба, мол, таково его строжайшее предписание. О своем появлении глава заранее не предупредил, поэтому настаивать, скорее всего, не станет. Пусть его Эндер с Кетрой встречают, им-то, наверняка, все было заранее известно. Фарн тоже вряд ли выйдет, сделает вид, что спит. Так что ночью Видан с детьми пообщается, на рассвете первым делом поспешит к наследнику, а мы спокойно подготовимся и дождемся мэтра. Попроси леди Мьирру послать учителю вестника — пусть утром приедет с визитом к «пациенткам». Его поддержка нам точно не помешает. Так. Что еще… Разместите гостей со всеми возможными почестями, и проверьте, заперты ли помещения, куда опекуну совать нос ни в коем случае не стоит. Все поняла? Тогда иди. Утром сначала к матушке загляни, помоги ей собраться. Я сама оденусь.

— Да, госпожа. Сделаем, не сомневайтесь. Не подведем.

Девушка выскочила в коридор — только подол взметнулся, а я, вздохнув, достала из книжного шкафа большую клановую энциклопедию. Мне предстояла еще одна бессонная ночь наедине с портретами и биографиями высших лордов империи. Нужно же было изучить тех, кто, теоретически, мог в этой поездке составить Видану компанию.

Солнце уже вовсю сияло, переливаясь радужными бликами в окнах, когда служанка наконец принесла завтрак. Я к тому времени успела все дочитать, немного подремать, привести себя в порядок, принять очередной стимулятор, надеть самое скромное из всех своих платьев, соорудить строгую прическу и даже нанести грим из серии «краше в гроб кладут», создавая образ бледной немочи, которую если и хочется прибить, то исключительно из жалости. Чтоб не мучилась.

Пока я, не глядя, запихивала в себя еду и запивала бодрящим отваром, помощница торопливо сообщала последние новости:

— Главу разместили. Второго лорда тоже. Эндер с Кетрой сразу же к отцу бросились, а наследник так и не показался, Видан, как рассвело, сам к нему направился. Недавно вернулся, мрачный, как пожиратель снов, и вас к себе потребовал. Мэтр Хобб только что приехал. И леди Мьирра уже готова.

— Хорошо, Ольма. Поняла.

Закрепила вуаль, подождала, пока воробей окопается в кармане, последний раз посмотрела на себя в зеркало… Кажется, все. Пора идти.

Матушка ждала меня возле своей спальни. Как всегда, безукоризненно одетая и причесанная, сдержанно-спокойная — разве что чуть более бледная, чем обычно.

— Нари…

— Все в порядке.

Я сжала в своей ладони ее холодные, слегка подрагивающие пальцы и повела к парадным хозяйским покоям, где остановился Видан.

— Леди Мьирра, госпожа Эннари по приказу главы клана, — распахивая двери, зычно выкрикнул незнакомый слуга, одетый в цвета Фениксов.

Мы переглянулись и вошли в комнату.

Замершего у окна стройного рыжеволосого мужчину я узнала сразу, недаром всю ночь просидела над энциклопедией. Деттар Никс из клана Химер — младший брат Джаланы и с недавних пор близкий друг нашего главы. Так и думала, что Видан именно его привез с собой в качестве «группы поддержки».

Мощный, широкоплечий, светловолосый, с правильными, но очень жесткими чертами лица, резкой линией рта и хмурым взглядом, он смотрел не на меня — на Мьирру. Буквально пожирал ее взглядом, жадно и яростно, как ускользнувшую из-под носа вожделенную добычу. Впрочем, длилось это пару секунд, не больше. Затем Видан повернулся ко мне и в глазах его не осталось ничего, кроме пробирающего до костей холода.

— Ты… — выплюнул он, сжимая кулаки. — Как посмела явиться к своему главе в вуали? Снять! Немедленно.

Вдруг показалось, что в комнате душно. Сердце застучало где-то в висках, заставляя напрячься и без того до предела натянутые нервы.

Спокойно, Аня, спокойно, ты же предполагала, что так может случиться.

В империи, действительно, некогда существовало правило, запрещавшее приходить к старшему рода с закрытым лицом. Возникло оно много веков назад, когда кланы непрерывно враждовали, делили власть, и было жизненно важно видеть, кто перед тобой: свой или чужой. Не готовит ли он покушение, не шепчет ли, спрятавшись за личиной, смертельное заклятие, способное в мгновенье ока уничтожить все и всех вокруг.

Неспокойные времена давно миновали, а обычай остался — негласный и уже не обязательный к выполнению, но тем не менее официально не отмененный. Соблюдать его или нет, решал глава. Так что Видан имел право требовать, чтобы его подопечная сняла вуаль, хотя никакого тайного заклинания девушка, лишенная магии, уж точно произнести не могла.

Я ощущала, как напряжен воробей — словно маленькая грозовая туча готов разразиться громом и молниями. После того, как птиц вместе с эликсиром попробовал моей крови я начала улавливать его эмоции. Смутно, еле различимо, но все же. А вот с Фарном такого эффекта не случилось, наверное, для человека порция оказалась маловата. А как хорошо было бы знать, что он чувствует по отношению ко мне. Хотя бы примерно

Ладно, Тхот с ним, с Драконом, не до него сейчас.

И Хобба, как назло, все еще нет.

Мысленно потянулась к пернатому, останавливая, сдерживая. Нельзя ему показываться и проявлять себя, пока полностью не войдет в силу. Опасно.

Миг — и воробей затих, подчиняясь моей безмолвной, но очень настойчивой просьбе.

Так… А теперь, соберись, Анюта.

Сейчас никак нельзя ошибиться и открывать лицо тоже нельзя. Грим изменил мою внешность, но свет души не спрячешь без вуали, Фарн может зайти в любой момент и обязательно его увидит.

Вдох-выдох, вежливый поклон, взгляд исподлобья, тихий, сбивчивый лепет:

— Лорд Видан, я болею и выгляжу… не так, как раньше. Не хочу смущать вас своим видом.

— Вот, я же говорила, — торжествующе подхватила сидевшая в дальнем углу Кетра. — Эннари стала самой настоящей уродиной. Только болезнь здесь ни при чем, это ее настоящая внешность. Теперь искра погасла, и она не может больше использовать магию, чтобы обманывать окружающих. Пусть обязательно уберет вуаль. Кайд… то есть все должны видеть ее истинное лицо. Это справедливо. Правда, Эндер?

Кузина посмотрела на брата, ища у него поддержки, и снова впилась в меня взглядом.

Я захлопала ресницами и растерянно потупилась. Чем беспомощнее и несчастнее буду казаться, тем быстрее от меня отстанут.

— Отец… — в свою очередь поднажала Кетра.

Опекун колебался. Покосился на Деттара, поджал губы. Я ему не нравилась, более того — жутко раздражала, но спорить на глазах у Никса с жалкой девчонкой, безобидной лишенкой ему тоже не хотелось.

Секунда…

Другая…

Похоже, Видан уже готов был отступить, но тут вмешалась матушка.

— Нари не желала вас оскорбить. Она носит вуаль, исполняя последнюю волю своего отца. Зеон просил ее об этом. Пожалуйста, будьте милосердны.

Вот как раз милосердным глава Фениксов быть не собирался. Более того, упоминание имени покойного мужа Мьирры подействовало на него, как красная тряпка на быка. Мужчина побагровел, глаза превратились в две щелочки, ноздри начали раздуваться — того и гляди дым повалит.

— Бывший глава всегда славился странными решениями, а перед смертью, очевидно, совсем рассудком помутился, — процедил он сквозь зубы. — Хвала Двуединому, теперь у нас нет необходимости выполнять его бредовые распоряжения…

— Видан…

— Довольно!

Опекун уже не слушал Мьирру и ждать, когда я исполню его приказ, тоже не намеревался — нетерпеливо махнул рукой, и в меня ударила волна магии, срывая вуаль.

Я пошатнулась, вскинула ладонь в безнадежной попытке удержать тонкий кусочек шелка, который невесомой бабочкой взвился вверх. В «карманном» убежище резко дернулся воробей…

— Янт, что вы себе позволяете?

За спиной раздались быстрые, уверенные шаги, и в ту же минуту чужая сила, что петлей захлестнула меня, стягиваясь все сильнее, лопнула, как мыльный пузырь. Ткань вновь опустилась на лицо, а глава попятился, словно под порывом ураганного ветра.

— Нари!..

— Эннари, с вами все в порядке?..

Хобб с Граэмом заботливо подхватили меня под руки, а Фарн стремительно прошел вперед и встал напротив Видана, продолжая говорить:

— Воздействовать магией высшего уровня на слабейшего, того, кто лишен искры, недопустимо. Недостойно главы рода. О вашем поведении будет сообщено повелителю и совету магов.

Голос его звучал четко и твердо, на лице застыло выражение властной надменности, но я чувствовала: наследник злится. Да что там злится — он просто в бешенстве. Сквозь привычную бесстрастную маску проступала просто-таки ледяная ярость. Я никогда раньше не видела Кайдена таким.

— Но эйрэ, — упрямо мотнул головой Видан. — Девчонка ослушалась прямого приказа, я имею право наказать. Вы вмешиваетесь в дела другого клана и…

— Эннари получила мое разрешение на ношение покрова, — перебил его Фарн. — В знак уважения к лорду Зеону. Всем известно, что он был другом повелителя. То, как вы выполняете свой долг по отношению к его дочери, вызывает множество вопросов.

Мужчины замерли, сверля друг друга пристальными взглядами. В воздухе повисло почти физически ощутимое напряжение.

— Я… — нахмурился опекун. — Я…

— Похвально, что наш будущий правитель так заботится о подданных. О каждом из них, даже самом ничтожном, лишенном сил и магии, — внезапно подал голос молчавший до этого Никс. Неспешно, даже как-то лениво выдвинулся на середину комнаты, остановился рядом с Виданом. — Девушка утратила искру, изменилась внешне, смущена этим и неохотно показывается людям. Думаю, ее можно понять и простить. Не так ли, дружище?

Он положил руку на плечо Феникса, то ли успокаивая, то ли удерживая от необдуманных поступков. Кивнул Василиску и Дракону, улыбнулся мне. Снисходительно, почти ласково.

И надо бы радоваться его поддержке, а меня лютым холодом сковало, стоило заглянуть в прозрачные, абсолютно равнодушные глаза — будто стеклянные, без единой эмоции. И сразу почему-то захотелось спрятаться за Фарна. Странное, необъяснимое такое желание.

— Хорошо, — процедил Видан. — Можешь оставить это. Разрешаю.

И он ткнул пальцем в вуаль.

Рядом облегченно выдохнула Мьирра. Что-то начал говорить Хобб, а я… Меня не отпускало напряжение. В голове роились десятки вопросов, но все перекрывал самый главный из них.

Успел ли Фарн увидеть свет души в те несколько секунд, пока мое лицо было открыто?