Глава 18

Утро прошло в томительном, нервном ожидании.

Видан не стал долго беседовать с нами в присутствии Дракона. По крайней мере, откровенничать точно. Вообще, его речь предназначалась, скорее, для Кайдена, хотя обращался он ко мне. Коротко осведомился о здоровье, посетовал, что так долго не навещал меня. Не потому, что не хотел — желал, еще как желал, можно сказать, рвался. Изо всех сил. Постоянно размышлял о том, как живется оставленной на его попечении девушке. Увы, многочисленные обязанности, дела клана, проблемы, доставшееся в наследство от прежнего главы — быстрый взгляд в сторону наследника — не давали уехать из столицы. Но вот он наконец-то здесь, и теперь все изменится.

После этого нас великодушно отпустили восвояси, уведомив, что тревожиться больше не о чем — все сложности позади, опекун обязательно позаботится обо мне.

Последнее обещание напрягло больше всего. Я давно вышла из того возраста, когда надеются на сказки, поэтому ни на секунду не поверила, что главу, действительно, волнуют мои неурядицы, и он проникся состраданием к «бедной сиротке». Так что его слова нисколько не успокоили, наоборот, прозвучали зловещим предупреждением.

Что еще этот гость залетный задумал?

Домашние, кстати, были полностью со мной солидарны.

Видан привез с собой слуг, которые сразу же начали хозяйничать в главном доме, подсобных помещениях и на кухне, оставив в нашем распоряжение флигель. Мы с Мьиррой не возражали — пусть столичный родственник сам себя кормит, поит, развлекает. А заодно Дракона с Василиском и любимых великовозрастных детишек. Чем реже мы будем пересекаться, тем лучше.

Единственное, что беспокоило: как бы его люди не добрались до потайных подвалов, библиотеки и подземного туннеля.

— Послушай, — я бережно посадила воробья на раскрытую ладонь и поднесла к лицу. — Если ты тот, о ком я думаю, сделай так, чтобы глава не нашел наши схроны. Пожалуйста. Понимаю, это непросто, и сил у тебя совсем мало, но у Видана нет зверя, значит дом ему не подчиняется, а ты… В общем, у тебя точно получится. Ну как, поможешь?

Птиц нахохлился, мне показалось даже — вздохнул, потом взглянул на меня, внимательно, остро, и медленно прикрыл глаза.

Я расценила это, как знак согласия.

— Спасибо, — шепнула пернатому и погладила его по голове, осторожно перебирая перышки. Как делала Мьирра.

Совпадение это или нет, но тайники слуги Видана так и не обнаружили, о чем и поспешила доложить невероятно довольная Бетха.

— Представляете, госпожа, проходят мимо дверей и будто не замечают их. Не просят отпереть, даже не интересуются, что за ними. Не иначе, Двуединый отвел.

— Или двуликий. Мелкий такой, совершенно безобидный. Беззащитный даже, — хмыкнула я, косясь на птица и улыбаясь ему.

К сожалению, на этом хорошие новости закончились и начались не очень радостные.

— Никс передал Кайдану волю повелителя, — сообщил навестивший нас через пару часов хмурый Хобб. — Наследнику приказано проинспектировать работу местной городской администрации, уже в статусе официального преемника правителя. Раз уж он сам решил задержаться в Блодже.

Учитель устало опустился в кресло, благодарно кивнул Мьирре, принимая из ее рук чашку с горячим взваром.

— Уверен, это идея Химер, вернее, Джаланы. Не знаю, чем Янт расплатился за помощь, но они очень вовремя придумали, как отвлечь Фарна. Пока он будет заниматься проблемами города, Видан успеет обезопасить себя.

— Каким же образом? — я нахмурилась, подсознательно предчувствуя приближение неприятностей. И мэтр не обманул ожиданий.

— Поскорее выдаст тебя замуж. За кого угодно, хоть за первого встречного. Когда все права на тебя перейдут к супругу, лишь он один сможет предъявлять претензии бывшему опекуну от твоего имени. Если захочет. А Озас точно не захочет, особенно, после того, как они с главой подпишут соответствующее соглашение, и Видан пообещает ему поддержку при переезде в столицу. Так что, сама понимаешь, если раньше Янт колебался, отдавать тебя простому торговцу или нет, то сейчас, не раздумывая, примет предложение Ралда. Ничего другого ему не остается.

— Вот это сюрприз, — мрачно выдохнула я. — И что теперь делать? Сбежать не получится, глава быстро отыщет меня по кровной связи. Везде, кроме Вечного. Но в Лес я пока уйти не могу, там время течет по-другому, никогда не угадаешь, сколько часов, дней, недель прошло. А у меня зелье вот-вот приготовится, и пить его надо сразу. Засада, однако.

Я раскрыла ладонь, рассматривая рану. Она явно уменьшилась, края начали затягиваться, а это означало лишь одно…

— Сегодня, — взволнованно подтвердил Хобб, вместе со мной изучая порез. — Полдня, максимум.

— Полдня… немного вроде бы. Вопрос в том, как продержаться это время?

— Вдруг Видан встречу с Озасом отложит? На вечер или на завтра, — с сомнением произнесла Мьирра, сама не очень-то веря собственным словам. — Ты как раз успеешь принять зелье и уйти в Лес.

Угу. И брошу ее на растерзание упырю, который к ней явно неровно дышит. Даже заступничество Хобба не спасет.

— Давайте рассмотрим все варианты, — ответила я уклончиво, понимая, что теперь, когда я увидела, как Видан смотрит на матушку, уже не смогу ее здесь одну оставить. — Решим…

Но решать не пришлось.

— Госпожа, — дверь распахнулась, пропуская в комнату встревоженную Ольму. — Озас приехал. Лорд Видан вас требует.

— Проклятье! — я застыла, собираясь с мыслями, потом повернулась к учителю. — Чем мне это грозит? Получится потянуть время? Сразу он же меня замуж не выдаст?

— Нет, не выдаст, но потребует подписать соглашение. После этого ты в любом случае обязана выйти за Озаса. Даже если зажжешь искру, станешь магом и обретешь свободу.

— Понятно. Ничего не подпишу. Буду сопротивляться до последнего. Всеми способами, — твердо пообещала я. Голова работала четко и ясно, как всегда в экстренных ситуациях. — Ольма, где Фарн и Граэм? В поместье?

— Нет, госпожа. Лорды недавно уехали. В городской совет.

— Тогда вот что…

На мгновение запнулась, еще раз обдумывая то, что планировала сделать. Да, это единственный вариант, другого выхода нет.

— Передай лорду Видану, что я отдыхала и теперь должна подготовиться. Привести себя в порядок, переодеться. А потом беги в совет, найди лорда Граэма, сообщи о том, что происходит. Скажи, я принимаю предложение и жду его. Сейчас. Немедленно. Только смотри, чтобы ваш разговор никто не слышал. Все ясно? Тогда иди. А мы с матушкой будем собираться на встречу с главой и самозванным кандидатом в женихи — чтоб ему его будущая суженная в страшных кошмарах являлась. Тщательно будем собираться. Вдумчиво…

* * *

Как ни тяни время, бесконечно этим заниматься все равно не получится.

Четверть часа, тридцать минут, сорок… А затем во флигеле появится незнакомый маг в клановой униформе. По-хозяйски уверенно постучится в дверь спальни, откроет ее, не дожидаясь разрешения войти. Бросит отрывисто:

— Приказано сопроводить. Немедленно.

И застынет у порога памятником самому себе, расставив ноги, заложив руки за спину и глядя поверх твоей головы.

После этого ничего не останется, как подняться, неторопливо расправить несуществующие складки на юбке, еще раз пригладить идеально уложенные волосы, вскинуть подбородок и направиться за провожатым.

Проклятье! Граэм, ну где же ты?..

Мьирра хотела пойти следом за мной, но ее остановили коротким и равнодушным:

— Нет.

— Эннари моя дочь. Я должна… имею право присутствовать, — женщина прижала руки к груди, комкая ткань строгого темно- синего платья.

— Нет.

— Как же…

— Я сама, — шепнула, ласково касаясь ее руки. — Так будет лучше. Он слишком бурно на тебя реагирует. Может сорваться…

Не договорила, но матушка и так все поняла. Кивнула чуть виновато.

Хорошо хоть птиц успел заранее нырнуть в карман. Я, правда, пыталась «забыть» его в комнате — мало ли что, он еще совсем слабый, но пернатый так на меня зыркнул, что все аргументы отпали сами собой. Воробей — птица гордая, как считает нужным, так и поступает.

Коридоры, переходы, маячившая впереди спина сопровождающего, удары сердца, отдающиеся в висках, секунды безвозвратно уходящего времени…

Кетра с братом встретили нас недалеко от кабинета Видана, причем, судя по их виду, они здесь не просто так бродили — меня поджидали.

— Эннари, какая встреча, — пропела кузина, заступая дорогу. Пришлось остановиться.

Помощник Видана поморщился, но не стал спорить с дочерью шефа. А я была только рада задержке.

— Ну, что я говорила? — девушка явно торжествовала и не скрывала этого, — Теперь поняла, чего стоишь? Жена торговца. На большее не рассчитывай.

Она победно хмыкнула, и я не сдержалась.

— Радуешься несчастьям других? Получаешь удовольствие от их унижения?

— Беру с тебя пример. Помнишь, как издевалась надо мной в академии? Втаптывала в грязь на глазах у сокурсников? Испытай то же самое.

— Не помню, — качнула я головой. — Если все именно так… Мне жаль. Но я уже расплатилась за это. Искрой, памятью, жизнью. Или тебе мало?

Как ни странно, но Кетра вдруг смутилась — порозовела, буркнула что-то невнятное, отвела взгляд, а потом и вовсе шагнула в сторону, освобождая проход.

Когда мы с магом были уже в конце коридора, я оглянулась. Кузены тихо шептались, и Эндер указывал куда-то за окно, в сторону кабинета. А если учесть, что помещение, которое облюбовал Видан, находилось на первом этаже… Они что, подслушивать собираются?

Последние несколько метров… Зычный голос сопровождающего:

— Эннари Янт к главе клана.

И старая дубовая дверь захлопнулась за моей спиной, отсекая все пути к бегству.

— Мой лорд… — я остановилась у входа, незаметно осматриваясь.

Глава — в кресле у стола, напротив него — Озас, оба расслабленные, довольные. Перед ними бокалы с вином, какие-то бумаги. Похоже, эти двое уже обо всем договорились.

— Что ты там застыла? Проходи, — Видан небрежно махнул рукой, подзывая меня поближе.

— Госпожа Эннари… Нари, наконец-то, только вас и ждем, — просиял Ралд, резвым козликом подскакивая с места. — Рад, что вам лучше. Я беспокоился. Надеюсь, теперь мы будем видеться чаще. Вот…

Он суетливо подхватил со стола резную шкатулку из драгоценного белого дерева, поднял крышку, и меня ослепил блеск бриллиантов.

— Это вам. Мой скромный дар. Колье… В честь, так сказать, счастливого события.

— Господин Озас, — быстро убрала руки за спину, чтобы разгоряченный «жених» не вздумал мне ничего совать. С него станется. — Я не могу взять, вы же знаете. Не полагается принимать подарки от посторонних мужчин.

— Бери, — надменно усмехнулся глава. — Разрешаю.

— Но лорд…

— Озас не посторонний, а твой будущий муж. Да-да, ты не ослышалась. Мы с ним уже обо всем договорились и даже заключили соглашение. Сейчас ты поставишь подпись, и оно вступит в силу.

Видан внезапно посерьезнел, расслабленности как не бывало. Расправил плечи, подался вперед, опираясь ладонями о поручни кресла, поймал мой взгляд и произнес негромко, вкрадчиво — но только глухой не уловил бы стальных ноток в подчеркнуто мягком голосе:

— Надеюсь, ты рада, как и полагается достойной дочери Фениксов. Но на всякий случай напомню, что подписать соглашение может и опекун, если девушка признана недееспособной. С теми, кто долго болеет, да еще и память теряет такое случается, знаешь ли… Так что давай по-хорошему, девочка.

От неприкрытой угрозы, прозвучавшей в его словах, по спине пополз липкий холодок.

Этот мерзавец на все способен. Его целители что угодно подтвердят, и я в этом случае уже никогда не выйду из клана. Значит, надо подыгрывать и тянуть… тянуть время, в надежде, что Василиск успеет прийти и, как настоящий рыцарь, спасет даму от ядовитого гада. Потому что соглашение я точно подписывать не буду. Сделаю все, вывернусь наизнанку, но не подпишу.

— Благодарю за заботу. Подчиняюсь вашей воле… дядюшка.

От подобного обращения Видана заметно перекосило, а я продолжила, делая вид, что не замечаю его реакции:

— Но хотелось бы прежде взглянуть на соглашение. Почитать…

— Что там читать? — опекун недовольно сдвинул брови. — Я одобрил, этого достаточно.

— Ваше одобрение очень важно для меня. И все же интересно, что жених готов выделить своей будущей жене.

— Конечно-конечно, пусть посмотрит, — оживился торговец. — Уверен, вы останетесь довольны, Эннари.

Глава помедлил, но все-таки кивнул, пусть и неохотно, и я, подсев к столу, потянула к себе бумаги.

Читала долго, нарочито медленно, старательно шевеля губами и водя пальцем по строчкам.

— Вот тут написано, что господин Озас жалует мне к свадьбе драгоценные камни. Гранаты, сапфиры. А как же изумруды? Франские? Их в перечне нет, — тоном обиженной маленькой девочки произнесла я наконец. — А Кетре он их подарил, между прочим. Сестра сама говорила. Я тоже хочу, — без зазрения совести сдала я кузину.

Видан нахмурился. За открытым окном испуганно зашелестели кусты, а Ралд пообещал торопливо:

— Будут изумруды. Сейчас впишем.

В течение следующего часа я стала счастливой, хоть пока и потенциальной, обладательницей летнего загородного домика в окрестностях столицы, кареты и собственного выезда с четырьмя лошадьми вороной масти, комнатной собачки страшно дорогой и редкой породы, уникального собрания сочинений архимага Циона. А мое годовое жалование увеличилось в три раза.

Другая на моем месте рыдала бы от восторга, а я… Я считала минуты до появления Граэма.

Прости, Ралд, но на самом деле мне нужно не это.

Время шло, опекун постепенно терял терпение, и, когда начало казаться, что он вот-вот взорвется, за дверью послышались голоса.

— Простите, лорд, но сюда нельзя. Глава занят… Очень занят, — почтительно бубнил знакомый мне маг.

— Это для других он занят, а для меня свободен, — весело возражали ему. — Мы старые друзья. Уж кого-кого, а меня он всегда рад видеть. В любом случае. Так что с дороги, любезный… Я сказал, с дороги.

Раздался грохот, звук падения, дверь отворилась, и в комнату стремительной походкой ворвался Василиск.

— Видан, — расцвел он в плотоядной улыбке. — Нам необходимо поговорить.

Остановился, обвел взглядом присутствующих, заметил меня и улыбнулся еще шире.

— Эннари, дорогая, вы тоже здесь? Замечательно. Сейчас все и обсудим. По-родственному, так сказать. По-семейному, — бодро провозгласил он.

— Лорд Граэм… — глава поднялся навстречу гостю. На фоне безмятежного, несокрушимого спокойствия Василиска его внутреннее напряжение особенно бросалось в глаза. — Я сейчас… немного занят. Не могли бы мы встретиться позже?

Последние слова Граэм произнес без запинки и паузы, тем же ровным тоном, что и предыдущую фразу. Словно говорил о чем-то давно известном и само собой разумеющимся. Например, о погоде. Я-то ждала предложение о замужестве и была к нему готова, а вот опекун, похоже, решил, что у него начались слуховые галлюцинации.

— Что? — переспросил он недоуменно.

— Я. Прошу. Руки. Эннари, — повторил Василиск. На этот раз громко, четко и раздельно. Подумал и добавил, видимо, чтобы уж точно не возникало больше вопросов: — Хочу жениться.

Глава выпучил глаза и сглотнул. Озас выронил злополучную шкатулку с бриллиантами, которую я так и не взяла и которую он все еще сжимал в руке. Кусты под окном потрясенно закачались и судорожно закашлялись. Я наклонила голову, скрывая улыбку. И только Граэм остался убийственно невозмутимым.

— Но… — начал Видан.

— Да-да, я знаю, что вы сейчас скажете, — отмахнулся Василиск. — Поверьте это не имеет значения, я уже все для себя решил. Так что, давайте, поскорее уладим формальности, подпишем бумаги и разойдемся каждый по своим делам. Мне еще благословение у матери невесты получать.

— Эннари — лишенка.

— У каждого свои недостатки, — хмыкнул Аллан, и я подавилась воздухом, услышав в чужом мире до боли знакомую фразу.

— У нее нет приданого.

— Мне и свое-то золото некуда девать. Что я с чужим буду делать?

— Но ваши родители, они…

— Только обрадуются, что я наконец решил остепениться. Не стоит тянуть, Янт. Если у вас нет принципиальных возражений…

— Есть, — опекун резко выдохнул. Удивление исчезло с его лица, сменившись раздражением, даже злостью. Сдаваться без боя он точно не собирался. — Лорд Граэм, к сожалению, я вынужден отклонить ваше предложение, так как уже обещал отдать Эннари господину Озасу.

Он взглянул на ошеломленного, растерянного торговца.

Василиск тоже посмотрел на Ралда — внимательно, пристально, — заставляя того мгновенно побледнеть, и небрежно пожал плечами.

— Обещать — еще не значит жениться. Соглашение ведь пока не подписано? — взял со стола бумаги, пробежал глазами по строчкам. — Да, так и есть. Существует лишь устная договоренность, а ее, при желании, легко расторгнуть. Дал слово… Взял его назад…. Впрочем, что я объясняю, вам это и без меня прекрасно известно. Правда, лорд Феникс?

Не знаю, на что Аллан намекал, но глава, похоже, его понял. Помрачнел, стиснул челюсти так, что я, кажется, хруст услышала, но возражать не стал.

— Уверен, господин Озас поймет все правильно, — продолжал между тем Граэм, — и не станет мешать моему… гм… счастью. А что касается вас, Янт…

Василиск на миг прикрыл ресницы, затеняя ледяной блеск глаз. Улыбка погасла, черты лица заострились, став жесткими и какими-то хищными. Беззаботный шутник исчез, уступив место воину и высшему лорду.

— Вы ведь не оскорбите отказом наш клан? — вкрадчиво осведомился этот самый лорд. — Если предпочтете торговца, боюсь, отец неправильно вас поймет и… обидится. Он может не одобрять мой выбор, но откровенного пренебрежения со стороны другого рода не потерпит.

Выдержал паузу, давая хозяину время осознать сказанное, и закончил прежним веселым, беспечным тоном:

— Надеюсь на ваше благоразумие, Видан.

— Эннари вряд ли согласится, они с господином Озасом уже все обсудили…

Опекун уцепился за очередной аргумент, как утопающий за соломинку. Очень уж ему не хотелось отдавать меня Василиску. С ним не поладишь, как с торговцем. Он махинации и злоупотребления покрывать не станет.

— Я согласна, — заверила торопливо и, перехватив свирепый взгляд главы, развела руками. Мол, простите, дорогой дядюшка, но быть супругой лорда всяко приятнее, чем женой торговца.

— Замечательно! Осталось заключить новое соглашение. О чем вы там договорились с Озасом? — Граэм снова потянулся к злополучным бумагам. — Так… драгоценности, дом, выезд, жалование. Не вижу проблем. Разве что с собакой могут возникнуть сложности. Не люблю мелких. Предлагаю заменить на… Как вы относитесь к эхарским волкодавам, Эннари?

— Это моя любимая порода.

Я с трудом сдерживалась, чтобы не расхохотаться в голос.

— Тогда на ней и остановимся. Вот видите, Видан, как все быстро решилось.

— Да зачем она вам… такая? — не выдержал опекун.

— М-м-м… — Василиск сделал вид, что задумался, а затем произнес с самым серьезным видом: — Жениться пора. Такое объяснение вас устроит?

— Если пора, у меня есть кандидатура получше, — неожиданно оживился опекун. — Кетра, моя дочь…

В кустах заинтересованно икнули.

— Милая девушка, — совершенно безразлично согласился Граэм. — Хоть иногда и немного… нерасторопная. Но я уже выбрал.

— И уверен, что буду счастлив.

Я понимала, что Аллан сейчас разыгрывает представление специально для Видана, поэтому не стала возражать, когда он взял меня за руку, привлек к себе…

И в тот самый момент, когда его губы осторожно коснулись моих пальцев в вежливом церемонном поцелуе, дверь снова распахнулась, и на пороге возник Фарн.

— Что здесь происходит? — свирепо отчеканил он и уставился почему-то прямо на нас с Василиском. Как будто мы были здесь самыми главными нарушителями порядка и возмутителями спокойствия.

Кусты под окном опасливо зашуршали и притихли. Видимо, им тоже стало любопытно, что тут, к демонам, творится? И каким попутным ветром наследника в кабинет занесло, в самый неожиданный, драматичный момент. Честно говоря, я полностью разделяла их интерес. А еще так и подмывало хихикнуть и ляпнуть — от стресса, наверное:

«Замуж я выхожу. Не видно, разве? Кстати, вы сами-то как в поместье оказались?»

Но я сдержалась — подавила нервный смешок и промолчала, предоставив объяснятся Граэму. Не знаешь, что сказать? Не торопись, дай другим выговориться — почерпнешь много ценной информации.

Василиск проводил меня к креслу, усадил, развернулся к Дракону, не сводившему с нас потемневшего взгляда, и тогда уже ответил:

— Помолвка. У Эннари.

И вот это абсолютно честное, хоть и краткое признание неожиданным образом вдруг успокоило Кайдена. Он хмыкнул, перестал изучать нас с Василиском, прошел к свободному стулу, разместился там со всеми удобствами, даже ногу на ногу положил, и задумчиво повторил, пробуя на вкус каждое слово:

— У Эннари, значит… Помолвка… — кивнул на Озаса. Добавил почти небрежно: — С ним?

— Обижаешь. Это пройденный этап. Со мной. Нари уже дала согласие. О Янте и говорить нечего: он просто счастлив. Правда, лорд?

Аллан насмешливо покосился на опекуна.

Тот побагровел, сжал губы так, что они превратились в тонкую полоску, но благоразумно не стал возражать.

— Вот как?

Фарн усмехнулся, еле заметно, уголком губ — по-прежнему спокойный, расслабленно-уверенный, и Граэм ощутимо напрягся.

— Если сейчас скажешь, что я не могу жениться на госпоже Янт, начнешь отговаривать и приводить аргументы, то очень меня разочаруешь, дружище, — предупредил он. — Тебе ведь известно, что я имею право…

— Известно, — согласился Фарн, даже не дослушав. — Поэтому ни отговаривать, ни приводить аргументы не буду. Не дождешься. И тем не менее, скажу: ты не можешь жениться на Эннари.

— Почему? — вмешался в разговор Видан. Нетерпеливо так, радостно, даже облегченно.

Я прямо чувствовала, как опекун ликует — будто только что отменили вынесенный ему смертный приговор.

— Потому что Эннари моя невеста, — почти любезно пояснил Фарн.

— Да-да, бывшая, — энергично закивал глава.

— Настоящая.

В кустах за окном рухнуло что-то тяжелое. Кажется, там дружно решили упасть в обморок.

Что ж за день-то сегодня такой? Жила тихо-мирно, никого не трогала и вдруг такой наплыв женихов. Прямо аншлаг. Всемирная акция «муж в подарок» — берешь одного, второго получи бесплатно, а третьего — в нагрузку.

— Эйрэ, помолвка между нами растогнута два года назад… Насколько мне известно, — напомнила я, откашлявшись, потому что, как ни старалась говорить уверенно, голос все-таки дрогнул.

В глазах Фарна мелькнуло какое-то странное, нечитаемое выражение — на мгновение не больше, а потом он отрицательно качнул головой и мягко возразил:

— Нет

— Нет? — мне показалось, что я ослышалась.

— Нет, — еще мягче подтвердил наследник и снова перевел взгляд на застывшего чуть ли не с открытым ртом главу Фениксов. — Эннари потеряла память, Аллан никогда раньше не интересовался брачным законодательством и может этого не знать, но вам-то точно известно… Скажите, Янт, как расторгается помолвка?

— По обоюдному согласию сторон, — поспешно отрапортовал Видан. — Но в вашем случае, эйрэ, когда избранница утратила искру…

— Даже в этом случае согласие необходимо. Пусть и чисто формальное. Дальше.

— Жених и невеста ставят подписи, подтверждающие разрыв соглашения. В случае их недееспособности, это делают опекуны или родители. Эннари была без сознания, поэтому за нее расписался отец, бывший глава, а вы…

— А я, — снова перебил Кайден, — в этот момент отсутствовал в столице. За меня подпись поставил повелитель. Временно, до моего возвращения. Потом я должен был заменить ее на свою.

Наследник небрежно махнул рукой, и в воздухе с легким хлопком материализовался призрачный свиток. Развернулся, да так и остался висеть.

— Магическая копия, — пояснил Фарн. — Как видите, подпись повелителя утратила силу, моя тоже отсутствует. Не важно, по какой причине я ее не поставил, это не имеет значения… для вас. Важно другое: документ о расторжении помолвки сейчас недействителен. Кстати, Эннари, давно пришла в себя и вполне… дееспособна. Поэтому теперь ей придется лично расписаться.

Дракон еще раз оглядел нас — совершенно ошалевшего, пришибленного и притихшего Озаса, мрачного Граэма, Видана, лихорадочно соображающего, чем ему все это грозит, растерянную меня — и добил «почтеннейшую публику»:

— Подлинник договора передан в хранилище имперского секретариата. Чтобы расторгнуть помолвку нам с вами, Эннари, необходимо поехать в столицу и лично поставить подписи. После чего главы кланов скрепят их родовой магией. Только тогда мы окончательно расстанемся. Сейчас вы все еще считаетесь моей невестой — несмотря ни на что, и не имеете права принять предложение лорда Граэма.

Он запнулся, резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, с неожиданной яростью сжал кулаки, но когда продолжил, голос его звучал по-прежнему спокойно:

— Придется потерпеть, пока мы не уладим все формальности… Кстати, Янт, у меня есть к вам несколько вопросов. Неотложных. Хотелось бы обсудить условия, в которых жила здесь, в Блодже, моя невеста.

Слова «моя невеста» Фарн особенно подчеркнул, выделив голосом, и Видан посерел.

А я…

У меня имелось, что сказать, но едва я открыла рот, как ладонь, ту, где был порез, обожгло почти нестерпимой болью, словно ее в кипяток опустили. Это означало только одно — зелье наконец-то готово.

Мое долгожданное зелье…