Глава 19

Соображать надо было быстро… очень быстро, принимать решение еще быстрее. Тем более, в «гнезде» уже начал нетерпеливо топтаться воробей, до этого сидевший безмолвно и смирно, практически неподвижно.

Прижала юбку ладонью, чтобы никто не заметил внезапно «оживший» карман, встала, привлекая всеобщее внимание, и тонким, ломким голосом произнесла:

— Позвольте покинуть вас, лорды. Я устала, и голова кружится. Слишком много впечатлений, переживаний. Если появятся еще какие-нибудь кандидаты в женихи, думаю, вы с ними сами разберетесь… то есть поговорите. А мне необходимо отдохнуть. Простите.

Последние слова я почти прошептала и, похоже, чуть-чуть переиграла, потому что Василиск тут же предложил:

— Я провожу.

— Я сам могу проводить Эннари, — отчеканил Фарн.

— Мой человек проводит, — вставил свои пять копеек Видан. — Он как раз за дверью ждет.

Озас ничего не сказал, но по лицу было видно — очень хотел.

Надо же, какие все предупредительные. Непонятно только, куда прятаться от этой их любезности.

— Спасибо, лорды, не стоит беспокоиться, — пресекла на корню неуместные сейчас поползновения. — Я сама дойду. Так будет лучше.

Не знаю, что уловили в моем тоне Дракон с Василиском, но отступили оба. Одновременно.

— Спасибо, лорд Граэм, — улыбнулась Аллану. — эхарские волкодавы великолепны. Жаль, я не могу их принять… Пока.

— Поговорим позже, эйрэ, — склонила голову перед наследником и добавила про себя: — «Если получится».

Кивнула Озасу с Виданом и направилась к выходу.

С кустами прощаться не стала. Судя по тишине, царившей за окном, они все еще пребывали в глубоком шоке.

Вышла в коридор, просеменила до угла — под бдительным взглядом охранника, свернула, огляделась, подхватила юбки и резвой серной ринулась вперед, в свою комнату, стараясь выбросить из головы все посторонние мысли. О многозначительных, слишком понимающих взглядах, которыми проводили меня Дракон с Василиском. О странной ситуации, сложившейся у нас с Фарном. О том, почему наследник за два года так и не подписал документ о расторжении помолвки и внезапно оказался не бывшим, а самым что ни на есть настоящим женихом. Это все не важно.

Зелье — вот что сейчас имеет значение. Чем раньше его примешь после приготовления, тем лучше, сильнее подействует. Значит, надо торопиться.

Скорее… Скорее…

Последние метры. Открытая дверь спальни. Встревоженные лица Мьирры и Ольмы…

— Готово! — бросила им с порога и на всякий случай вытянула руку, демонстрируя ладонь.

Что делать в этом случае, мои домашние знали. Мы давно все детально обсудили — основной план, дополнительный, вспомогательный, экстренный… и так далее, по списку.

Переодевалась я практически на ходу, глаза закапывала тоже. Воробей переселился в карман нового платья сам. Сумку с одеждой и всем необходимым сунула мне Ольма. Бежать по дому к подземному ходу в одежде и гриме Анны было рискованно. Но кто не рискует, тот, как известно, не пьет зелье, а лишнего времени на то, чтобы задерживаться по пути, у меня не было.

К счастью, удача оказалась на моей стороне — я не встретила никого. Даже наводнившие дом слуги опекуна, и те дисциплинированно бродили где-то в другой части поместья. Незаметно нырнула в тоннель и уже через полчаса входила в лабораторию Хобба.

— Нари, наконец-то, — учитель, нервно потирая руки, шагнул в мою сторону.

— Все в порядке, мэтр?

— Да. Цикл завершен. Зелье можно пить, если ты об этом. Вот только…

— Что?

Сердце пропустило удар, а затем зачастило вдвое быстрее обычного. Неужели опять не повезло?

— Его цвет. Помнишь, что в книге написано? — Хобб запнулся, на мгновение прикрыл глаза и процитировал почти нараспев: — «А оттенок у него льдисто-морозный, под стать ветряным крыльям призрачного дракона, что отдал снадобью свою драгоценную чешую». Так вот, льдисто-морозный есть, но кроме него еще кое-что… Сама смотри.

Мэтр осторожно поднял со стола колбу из зачарованного узурского стекла и передал мне.

Жидкость в колбе сияла, переливалась всеми оттенками серо-синего, клубилась зыбким голубым туманом, серебрилась инеем на стенках сосуда. Кружилась алмазной поземкой, обвивая бьющееся в самой сердцевине золотистое зернышко, похожее на маленькое солнце.

— Вот… — учитель ткнул пальцем в центр. — В книге о подобном нет ни слова, и я не уверен, можно ли это пить. Что оно вообще такое?

Солнышко сверкнуло, отзываясь на слова Хобба — словно подмигнуло. Знакомо так.

Это же… Перо воробья!

Я уже открыла рот, чтобы рассказать обо всем мэтру, но тут птиц, которому, видимо, надоело ждать, когда его позовут, выпорхнул из кармана и закружил вокруг колбы, возбужденно чирикая. И, что самое забавное, я, кажется, понимала, что ему нужно. Пернатый требовал своей порции волшебного напитка. Причем, немедленно. Сейчас же.

— Он хочет принять зелье первым, — перевела я мэтру требования воробья.

— Будет пить?

И снова ответ пришел сам собой:

— Нет, купаться.

— Как это? — похоже, мне удалось удивить учителя.

— Вот так!

Подставила ладонь. птиц опустился на нее, встопорщил перья, раздулся крохотным серым шаром, и я аккуратно наклонила над ним колбу.

— Нельзя останавливаться и прекращать. Ни в коем случае, — пояснила, наблюдая, как тяжелая, вязкая жидкость медленно стекает на спину питомцу.

— И как долго придется его поливать?

— Не знаю. Но пойму, когда надо будет закончить.

Одна капля…

Вторая…

Третья…

С улицы неожиданно послышался шум, потом в дверь заколотили — резко, требовательно.

— Опять кто-то жаждет любовного зелья, — поморщился мэтр, вслушиваясь в громкие, настойчивые удары. — Нари, я быстро. Посмотрю, кто там, выпровожу и вернусь. Иначе они не успокоятся, так и будут стучать. Я закрою на ключ лабораторию, сюда не войдут, не беспокойся.

Кивнула, не отрываясь от процесса, сосредоточенно отсчитывая капли. Через равные промежутки времени. Без пауз. Это важно.

Шестая…

Седьмая…

На десятой капле воробей встрепенулся. Серый цвет сам собой стек с перьев, как ненужная, облупившаяся краска, птиц ярким золотистым мячиком сорвался с ладони, перелетел на стол у окна и там замер.

Все, он получил свою долю, оставшееся зелье мое.

Тем временем за дверью опять воцарилась тишина. Хобб пока не возвращался, воробей не подавал признаков жизни, застыв на месте миниатюрной золотой статуей. Минуты шли, медлить дальше было нельзя, и я, глубоко вдохнув и мысленно пожелав себе удачи, поднесла колбу ко рту…

Дверь распахнулась практически беззвучно. В следующий момент от входа через комнату метнулась темная смазанная тень, и меня отшвырнули к стене, крепко прижав к плоскому, гладкому камню. В довершении ко всему еще и колбу выхватили из рук.

А потом прошипели зло, яростно:

— Ты что творишь, ненормальная?

Я возмущенно охнула, подняла голову, встречая разъяренный взгляд.

Фарн…

Не тот, каким я привыкла его видеть — спокойный, сдержанно-ироничный, «застегнутый на все пуговицы». Совершенно иной.

Глаза яростно сверкают — в них гнев и неподдельное беспокойство. Воротник камзола порван, волосы, обычно аккуратно убранные в хвост, растрепаны, несколько прядок упало на лицо, прикрывая длинную свежую царапину на скуле. Он дрался? С кем?

И кстати…

— Где мэтр? Что с ним? — подалась я вперед, на мгновение забыв обо всем остальном.

— Все в порядке с твоим мэтром, — уголок губ слегка дрогнул, выдавая неудовольствие. — Жив, здоров, даже не пострадал особо. Полежит немного в стазисе, отдохнет. Ему не помешает.

Проклятье!

Облегчение, что с учителем ничего страшного не случилось, тут же сменилось совсем другим чувством.

Почему наследник здесь, да еще в таком виде? Взъерошенный, раздраженный, почти не контролирующий себя. Пусть я сейчас в образе Анны, но он даже в походе не позволял себе разговаривать в подобном тоне, обращаться на «ты». Что произошло? Зачем ему мое зелье?

Зелье…

Попыталась перехватить чужую руку и вернуть сосуд, но мой демарш немедленно пресекли, и мужчина отвел ладонь еще дальше.

— Отдай… те, — я была слишком взбудоражена, чтобы себя контролировать, но все-таки исправилась. В самый последний момент.

Кайден усмехнулся, явно оценив мою «вежливость». Произнес почти по слогам:

— Не отдам.

И дальше, решительно, зло:

— Ладно, ты… Ничего не помнишь, не знаешь. Но мастер? Что его заставило пойти на такое? Если бы я не успел вовремя…

— Да как вы вообще тут оказались? — не выдержала я.

— Как? — брови собеседника иронично изогнулись. — Разве мы не договаривались встретиться сегодня в лаборатории Хобба? Я, правда, пришел немного раньше, но ведь и ты тоже. Не так ли, Анна? Или…

Фарн наклонился, оперся рукой о стену, чтобы мне вообще уже некуда было деваться, и выдохнул, снова переходя на «вы»:

— Или мне следует называть вас Эннари?

В ушах зазвенело. Мир вокруг покачнулся. Или не мир, а я сама с трудом устояла на ногах?

— Не понимаю, о чем вы, эйрэ, — выговорила непослушными губами. — Это…

— Если собираетесь сказать, что ошибка, то не трудитесь, — перебил Дракон. — Я уверен в своих словах. Было непросто понять, что девушка, за которой я гонялся по всему городу, и госпожа Янт, живущая со мной под одной крышей, — один человек. Но чем больше я общался с вами, тем больше улавливал сходство.

Он запнулся на секунду, всматриваясь в мое лицо потемневшими почти до черноты глазами. Настороженный, как готовый к прыжку хищник — вот-вот сорвется. И в то же время собранный и сосредоточенный, почти успокоившийся внешне. Неистовый огонь, заключенный в непробиваемый ледяной панцирь.

— Я не хотел ехать в поместье Фениксов и с вами встречаться тоже не желал. У меня были другие, более важные дела, у вас — своя жизнь, вполне благополучная, как мне казалось, — признался он неожиданно, чуть отступая, но все так же контролируя каждый мой жест. — Мы никогда особо не ладили, да и тепла друг к другу не испытывали, но когда я увидел вас в Доме на холме… Новая Эннари была мне совершенно незнакома и разительно отличалась от той, кого я помнил. Да, вы утратили искру, почти погибли, фактически, уже шагнули за Грань. Потеряли память. В этом случае человек может полностью измениться. Во всем. Но вы не просто стали другой. Я наблюдал несколько дней. Походка, речь, движения, поведение… Все напоминало Анну. Еле уловимо — надо признаться, вы хорошо играли, — но все же. В каждом вашем поступке я ощущал ее. Вы защищали своих людей, пеклись о них. Не побоялись встать на пути Кетры, не позволив ударить служанку, и вели себя с ней, как Анна, там, в Лесу. Вы разбираетесь в травах и умеете готовить снадобья, как Анна. Решительны и в то же время осторожны, как она. И так же изобретательны и упрямы. А еще у вас на руке имеется отметина, как у Анны.

Фарн перехватил мою ладонь, раскрыл ее, всматриваясь в воспаленную, пульсирующую рану. Кровь настойчиво взывала к крови, требуя, чтобы я приняла зелье.

— Ну вот… Что и следовало доказать. Во время разговора возле трактира, я задел руку Анны, и она поморщилась, как от боли. Когда увидел ваш порез, вспомнил об том случае.

— Это могло быть простым совпадением.

— Слишком много совпадений.

Лицо Дракона снова оказалось непозволительно близко.

— Эти глаза, — протянул он медленно, завороженно. — Дымчато-серые, как утренний туман над водой, но мне почему-то чудилось в них синее зарево. А в глазах Эннари, безупречно, идеально синих, я видел серые отблески. Забавно… Капли, меняющие цвет? Очередное гениальное изобретение Хобба? Вы с ним прекрасно подготовились.

Мужские пальцы осторожно дотронулись до моей щеки, скользнули к виску… и внутри все замерло, словно прислушивалось к этому прикосновению. В груди стало горячо-горячо, и я опять почувствовала, что тону в его взгляде, в пульсации темных, расширенных зрачков.

— Вы… — сглотнув, отстранилась, сбрасывая наваждение. — Когда окончательно поняли, что Анна — это Эннари?

— Вуаль, — скупо улыбнулся Кайден. — Видан сорвал ее, и я успел увидеть свет вашей души. Но и до этого уже практически не сомневался. Похоже, Хобб усовершенствовал рецепт восстанавливающего эликсира, что вы мне дали. Теперь он, помимо прочего, обостряет интуицию.

Мда… Это не мэтр усовершенствовал эликсир, а я. С помощью собственной крови и на свою голову.

Резко выдохнула, смиряясь с неизбежным. Фарн узнал меня? Что ж… Хорошо хоть, не подозревает пока, что Эннари — поддельная, а с остальным я разберусь. Сейчас важно вовремя принять зелье, а оно по-прежнему у Дракона, и возвращать его, судя по всему, никто не собирается.

Мужчина словно прочитал мои мысли. Нахмурился, губы сурово сжались.

— Вы надеетесь вернуть искру и магию, стать прежней. Но это зелье пить нельзя. Оно смертельно опасно. Погибнете, как те, кто принимал его до вас.

— Нет… Вы не понимаете. — Я не представляла, что делать. Потому что Кайден, действительно, не понимал, не знал самого главного. Вот только объяснить ему сейчас я ничего не могла и просто повторила со всей убежденностью, на которую была способна: — Не понимаете.

Естественно, со мной не согласились.

— Понимаю, и гораздо больше, чем вы думаете. Это… — наследник, прищурившись, посмотрел на колбу, — так называемое зелье, возвращающее магию? Верно?

Я промолчала. Надо же, он и это вычислил. Вот ведь… Дракон догадливый. Не в меру и не вовремя.

А Фарн уже излагал факты. Видимо, чтобы быстрее прониклась и прекратила сопротивляться.

— Зверь не отдал мне чешуйку, он вообще отказался о ней говорить, но мы с ним связаны, и с каждым днем эта связь все крепче. Я быстро догадался, что он ее уже подарил. Тому, кто вошел в подземные пещеры незадолго до нас, наблюдал за происходящим и помешал Иннилу ударить мне в спину. Вряд ли это был подчиненный брата, иначе зачем ему нам помогать? Значит, кто-то из моего отряда. Маловероятно, что у Озера в тот момент бродили посторонние, не участвовавшие в походе люди. Я сразу подумал о вас, хотел поговорить, но вы исчезли. Сбежали, чтобы прийти потом к Хоббу.

Мужчина усмехнулся, кивнул в сторону потайного хода.

— Это ведь вы прятались за дверью, да? Я почувствовал, что дракон кого-то обнаружил. Мистические звери верны своим носителям. То, что он промолчал, не выдал чужака, говорило о многом. Защищать он мог лишь того, с кем встречался раньше, кем заинтересовался, кому отдал чешуйку. Вас, Анна. Потому что в лаборатории мастера, больше скрываться некому. Все сомнения в том, кто взял артефакт отпали, но я все еще не представлял, зачем он вам. Выжидал, не хотел напугать, планировал расспросить позже, во время встречи. А потом увидел на вашей ладони рану, оставленную ритуальным кинжалом… незаживающую рану… понял, что вы и есть Анна, и все стало на свои места. Только для одного зелья требуется первая чешуя дракона и кровь. И мне известно, что это за зелье. Более того, я ощущаю, что частичка зверя находится здесь, в этом сосуде. Так что отрицать не имеет смысла.

— Не собираюсь отрицать. Я ни в чем не виновата и чешуйку получила честным путем.

С вызовом вскинула подбородок, смело встречая взгляд Фарна. Затем вспомнила, что это, собственно, воробей нахально чешую у ящера отжал, и добавила совершенно искренне:

— Я даже не просила. Дракон сам отдал ее, добровольно. Так что она моя, по праву и по закону.

— Да Тхот с ней, с чешуйкой, — поморщился Кайден. — Проблема не в ней, а в том, как вы собираетесь ее использовать. Зелье, возвращающее магию… Звучит красиво, но на самом деле, оно никому еще магию не вернуло. Это лишь легенды, занимательные истории и обманутые ожидания тех, кто отчаянно мечтает вновь обрести утраченное. После того, что с вами случилось в академии, я начал собственное расследование и изучил в имперском архиве все документы по лишенцам. В том числе, секретные. Нашел и информацию о чудо-зелье. Не спрашиваю, как Хоббу удалось ее раздобыть, но он, в любом случае, должен знать, что почти все, принявшие это снадобье, погибли. Выжить удалось лишь нескольким… Вы понимаете это, Эннари?

Наследник замер, ощупывая взглядом мое лицо, будто надеялся по нему прочитать ответ.

А я… Что я могла сказать? Да, мы с мэтром знали, что вернуть угаснувшую магию с помощью зелья невозможно, а вот разжечь спящую искру — очень даже. Мы это знали… Зато Дракон не подозревал, что в теле его не совсем бывшей невесты обитает теперь чужая душа, и мне не нужно ничего возвращать, необходимо всего лишь пробудить. Не подозревал… А я не имела права признаться. Это поставило бы под удар не только меня, но и тех, кто два года скрывал от властей «незаконную вселенку».

— Эннари? — повысил голос Фарн, разбивая повисшую между нами гнетущую тишину.

— Понимаю, эйрэ, — откликнулась еле слышно. — Все понимаю.

— И тем не менее, готовы рискнуть? Отдать жизнь в обмен на призрачную надежду? — взорвался негодованием мужчина. Цепко схватил меня за плечи, умудряясь удерживать в одной руке еще и склянку, встряхнул. — Зачем, Эннари? Если из-за Видана, то он больше не посмеет дурно с вами обращаться. Я лично проконтролирую. Вы ни в чем не будете нуждаться.

В голове суматошно метались обрывки мыслей. Время уходило. Наследник ждал. И отступать без объяснений не собирался.

— Никакого риска нет, — я, наконец, нашла правдоподобный вариант и заговорила горячо, уверенно, надеясь убедить и Фарна. — Я проводник. Лес принял меня и помог, дал необходимые ингредиенты. Рецепт зелья изменен, дополнен, для меня снадобье совершенно безопасно. У него даже цвет теперь иной, посмотрите…

Вот так. И не солгала ведь… почти. Неизвестно, но что способен Вечный, но что на многое — это точно. И воробья мне послал именно он.

Отыскала взглядом птица…

Он по-прежнему сидел на краю стола — неподвижно, как маленькая статуэтка. Только уже не серая, а золотая. По перьям ровной волной пробегали радужные сполохи, крылья и хвост удлинились, стали чуть изогнутыми, резными, на голове появился задорный хохолок.

Я замерла, очарованная зрелищем. Странно, но воробья, похоже, видела только я, Фарн его не замечал. Или птиц, что более вероятно, не пожелал показаться наследнику.

— Поверьте мне, эйрэ, — почти взмолилась, чувствуя, как безвозвратно уходит, убегает время. — Верните зелье и позвольте его выпить. Для меня это очень важно. Важнее всего на свете.

Повисла пауза. Кайден молчал, лишь с такой силой сжал челюсти, что на лице выступили желваки.

— Пожалуйста, — выпалила я в отчаянии, уже ни на что не надеясь. Все равно, не сдамся. Понадобится — буду драться.

Губы Фарна дрогнули.

— Если я отдам вам колбу, пообещайте, что не станете убегать. Останетесь и позволите мне проконтролировать ваше состояние, — произнес он глухо. — И потом, когда все закончится… Впрочем, об этом пока рано говорить.

— Хорошо. Не исчезну, останусь, — заверила торопливо и потянулась за склянкой.

— Подождите…

Дракон сделал странный жест, словно распутывал какие-то невидимые нити, и в комнате раздался резкий хлопок. Тут же за стеной послышался грохот, ругательства, быстрые шаги… Дверь распахнулась, в лабораторию ворвался Хобб — потрепанный, но весьма воинственно настроенный — и, сжав кулаки, быстрым шагом направился к Фарну.

— Потом, — вскинул ладонь наследник. — Сначала Эннари. Вы ведь знаете, что надо делать, после того, как она выпьет зелье?

— Знаю, — буркнул мэтр. Остановился, выдохнул сквозь стиснутые зубы — раз, другой — и сказал уже гораздо спокойнее: — Я готов.

Кайден кивнул и протянул мне колбу.

Взяла осторожно. Помедлила. Может, поступить, как воробей? Применить не внутрь, а снаружи?

«Нет. — прошло откуда-то понимание. — Это магические звери в зелье купаются. Людям надо именно пить».

Что ж, надо — так надо…

Вязкая жидкость обожгла гортань, стекла по пищеводу и внутри меня будто маленькое солнце взорвалось, скручивая тело болью, навсегда меняя, перестраивая прежнюю Аню.

С трудом сделала последний глоток… Колба выпала из ослабевших пальцев, и в ту же секунду птиц вспыхнул ярким факелом, сгорая, исчезая в мгновенно охватившем его жарком пламени.

Это было последнее, что я увидела перед тем, как потеряла сознание.