Глава 9

Я всегда считала, что в новом мире мне достался въедливый и требовательный наставник, порой даже чересчур, но лишь сейчас поняла, как была права.

После известия о скором появлении дракона, Хобб взялся за меня всерьез, и предыдущие уроки, тренировки, поручения показались беззаботными детскими играми. Теперь мы занимались с утра до вечера, с коротким перерывом на сон — мэтр словно пытался за оставшиеся четыре недели впихнуть в ученицу то, что не успел преподать за год.

Прежде всего меня заставили заново прочитать, повторить, вызубрить все, что касалось зверей и, собственно, испытания. А потом состоялась беседа.

— Говорить буду я, а ты слушай и, если неясно, спрашивай. Не обо всем можно узнать из книг, так что вопросы появятся. Обязательно.

Хобб еще раз тщательно осмотрел тигель, в котором томилась очередная порция какого-то жутко таинственного зелья, кивнул своим мыслям и сел напротив, в кресло у окна.

— Итак, четыре клана, четыре мистических зверя, вечных, как Лес, и тесно с ним связанных. Там они воплощаются, там и исчезают навсегда, когда наступает время.

Я открыла рот, но учитель вскинул руку, останавливая. Предвосхищая вопрос.

— Почему?.. Хотел бы я знать. Увы, это так и не удалось выяснить, хотя желающих было более, чем достаточно. Лес бережет свои тайны и сил, чтобы хлопнуть по носу слишком любопытных, у него хватает. Версий и предположений много. Если интересно, вон те десять томов в полном твоем распоряжении, посмотри на досуге. Но на самом деле, доподлинно известно лишь одно: много веков назад из Леса вышли первые звери и выбрали себе спутников, укрепив и возвеличив тем самым семьи счастливцев. Кстати, об этом сейчас почти не пишут, но… Все четыре великих клана обитали тогда здесь, неподалеку. В небольших приграничных городках, разбросанных возле Вечного.

— Так они местные?

— Именно.

— А почему не остались на своих родовых землях?

— Тесно им здесь стало. Почувствовали силу и ушли завоевывать мир. Создавать великую империю, — усмехнулся Хобб. — Надо признать, им это удалось. А вот вернуться назад они уже не смогли.

— Как это, не смогли? — не поняла я.

— А тебя не удивляет, что усадьба Янтов находится в таком плачевном состоянии?

— Удивляет, разумеется. Но я думала, у отца Эннари просто руки не доходили ее отремонтировать. А Видану, тем более все равно.

— И это тоже. Но не только. Поместья Фарнов, Граэмов и Никсов выглядят лучше лишь потому, что в их содержание вкладываются огромные деньги. Иначе…

Мэтр откинулся на спинку кресла, постукивая пальцами по столу, заваленному свитками и книгами. Как будто раздумывал, пояснять или нет. Но все-таки продолжил:

— Это не принято обсуждать, но… Дома, принадлежащие великим родам, разрушаются очень быстро, гораздо быстрее остальных строений в округе. Если их не поддерживать магией, ветшают, стареют, прямо на глазах. И еще… Как только города, в которых расположены клановые усадьбы, начинают разрастаться, случается какой-нибудь природный катаклизм. Землетрясение, наводнение, ураган. Лес твердо выразил свою волю: он не потерпит у своих границ больших человеческих поселений и не желает возвращения тех, кто когда-то покинул эти земли. Лорды давно это поняли и отступили.

— Но ведь мистические звери не бросили своих носителей…

— Нет. Поэтому раз в жизни наследники все-таки приходят сюда. И Лес, а потом зверь испытывают их, решают, кто достоин стать будущим главой клана.

— «Заглядывают в душу» — так, кажется, называли эту «процедуру» в одной из книг, — криво улыбнулась я. — Красиво, если не задумываться. Страшно, если знаешь, как Вечный умеет всего тебя выворачивать наизнанку. Будь я на их месте, наотрез отказалась бы от подобной чести. А они, наоборот, рвутся туда. Эннари, вон, тоже мечтала получить своего феникса и сменить отца. Девочки ведь имеют на это право.

— Имеют, — согласился Хобб. — Но подтвердить его потом очень трудно. Власть получить непросто, еще сложнее — удержать. В любом случае, обряд призыва-посвящения проводится при рождении каждого ребенка с «кровью зверя», связанного родственными узами с главой клана. Это обычная процедура. Зверь отзывается лишь через много лет, после того как выбранный им наследник или наследники достигают магического совершеннолетия. Если ответа нет слишком долго, ритуал повторяют снова и снова, пока он не откликнется. Так поступает сейчас Видан.

Мэтр замолчал, бросил взгляд на тигель, поморщился и махнул рукой. С верхней полки шкафа слетел сосуд из темного стекла, запорхал над пламенем… Пара капель — и огонь вспыхнул ярче, а мэтр, удовлетворенно прищурившись, заговорил снова. Отрывисто, четко. Словно подчеркивал: лекция по истории кланов закончилась, пора переходить к тому, что происходит сейчас.

— Как только зверь известил Фарнов о своем скором появлении, Лес тут же закрылся. Для всех, включая проводников. Пропустит он лишь лордов с «драконьей кровью» и их отряды, в условленный день и час. Потом защитный купол снова опустится, до конца испытания. Значит, ты сможешь попасть к Озеру лишь с группой одного из кандидатов. Никак иначе. Всего их четверо.

— Так много? — я недоуменно вскинула брови. — Я полагала, только Кайден… Его ведь называют наследником.

— Он старший сын и самый вероятный будущий правитель, — кивнул Хобб. — Но формально претендентов больше — тех, в чьих жилах течет кровь дракона, и кто подходит по возрасту. Кайден. Его младший брат Иннил. Динур, их дальний родственник. И лорд Аллан Граэм. Существует традиция, сложившаяся много веков назад, еще в те времена, когда кланы жили здесь, на границе. Ее никто никогда не нарушает, просто не рискует, потому что неизвестно, как отреагирует Лес. Так вот, по правилам идти обязаны все. Конечно, правитель и Совет магов уверены, что победит Кайден, но случиться может всякое. По крайней мере Иннил очень на это рассчитывает и сделает все, чтобы обойти брата. Они погодки, силой почти равны. Если младшему удастся задуманное, титул первого наследника перейдет к нему.

— А остальные?

— Ну, им вряд ли стоит серьезно на что-то надеяться. Динур слишком слаб, а Граэму дракон просто не нужен. Впрочем, как и василиск. Он никогда не скрывал этого. Ал рассматривает Лес как очередной тренировочный полигон и идет, скорее, за компанию — поддержать друга и развлечься. Он даже проводника заранее не нанял, решил просто обратиться в гильдию Вольных и заключить временный контракт. Этим мы и воспользуемся.

Хобб подался вперед, наклоняясь над столом и невольно понижая голос.

— У меня есть идея…

* * *

Какой-то глухой неясный шум привлек мое внимание, заставил насторожиться, отрывая от размышлений — словно ветер пробежал по верхушкам деревьев в ненастный день. Остановилась, наклонила голову, сосредоточенно прислушиваясь, и развернулась к стене справа. Она показалась странно ледяной, холодила даже через одежду так, что тело мгновенно окоченело. Но я лишь выдохнула, плотнее прижалась к черному, удивительно гладкому камню, а потом приложила ухо и замерла, пытаясь разобрать, что это за звуки, и откуда они вообще доносятся.

Видимо, там, внутри, имелись какие-то пустоты, потому что очень скоро я начала различать голоса. Смысла слов ускользал — долетало лишь отдаленное, слабое эхо, но это точно были Фарн с Граэмом, и находились они…

Прикрыла глаза, надеясь «увидеть», понять, где лорды. Здесь, в пещерах у Озера, это получалось с большим трудом. Лес откликался вяло, неохотно, все тонуло в тумане, то тут, то там мелькали зыбкие тени, размывая картинку, но кое-что разглядеть удалось. Мужчины двигались в том же направлении, что и я, но находились глубже и дальше от цели. Намного дальше. Но это пока. Судя по всему, шли они по более удобному, широкому тоннелю и намного быстрее.

Значит, надо торопиться.

Напоследок решила проверить, что происходит у входа и заметила еле различимую, трепещущую точку в самом начале подземного лабиринта. Еще один соискатель драконьей благосклонности добрался до Озера — и интуиция мне подсказывала… нет, просто вопила, что это точно не медлительный, осторожный пятиюродный кузен.

Иннил!

Не представляю, как он это провернул, но второй наследник сделал все, чтобы поскорее догнать нас, и теперь направлялся прямиком к Гнезду. Бодро и стремительно.

Охнула, сорвалась с места и понеслась вперед, отбросив страхи, забыв о темноте, царившей вокруг. Иногда приходилось чуть ли не продираться по узкому коридору. Меня колотила дрожь, в висках стучало, плечи ощутимо саднили, но я не обращала на это внимания. Спотыкалась, пару раз падала на колени, но тут же поднималась и продолжала путь, стараясь не снижать темпа. Благо сапоги из кожи орфа скрадывали шаги, и меня вряд ли мог кто-то услышать. Время от времени проверяла, где находятся остальные, и снова бежала… бежала.

Все-таки нам с Хоббом очень повезло, что наставник завещал ему ту самую рукопись. В ней обнаружился не только рецепт зелья, но и подробные заметки о том, как добыть чешую. Лишь благодаря этому руководству мы сумели как следует подготовиться, я — найти второй проход в пещеры, а мэтр — создать амулет, который вел меня сейчас к Гнезду. Не знаю, кто написал эту книгу, но, подозреваю, автору тоже отчаянно требовалось снадобье, восстанавливающее магию, как и мне. И он потратил немало сил, средств и годы жизни, чтобы найти необходимую информацию.

Удалось ли ему достать чешую?

Трудно сказать…

Книга заканчивалась неожиданно, и эти строки навсегда врезались мне в память:

«Первая чешуйка новорожденного дракона — подлинный раритет, обладающий уникальными свойствами. Обычно ее получает тот, кто подчинил зверя, — как дополнительный трофей, награду за победу — и, по традиции, передает потом Совету клана. Хранится она в родовой сокровищнице, считается величайшей ценностью и используется лишь в крайнем случае. Того, кто попытается украсть этот артефакт, ждет суровое наказание».

Последнее предложение особенно меня смутило, и я обратилась к мэтру.

— Речь идет о краже после испытания, — пояснил он. — В Лесу украсть нельзя, можно лишь добыть. Официально считается, что чешуйка принадлежит тому, кто получил ее от дракона, и владелец волен делать с подарком, что пожелает. Как правило, это наследник. Изредка — один из его братьев. Но если артефакт достанется чужаку… Ты же понимаешь, Фарны останутся недовольны. И это еще мягко сказано. Первая чешуйка — важнейший ингредиент многих редких зелий, добровольно с ней никто не расстанется. Так что лучше хранить все втайне.

Не думать об этом… Не думать, я сказала!

Блеклый свет амулета уводил меня дальше и дальше, глубже и глубже по коридору. Темнота отступала ненадолго и снова сгущалась за спиной. Многочисленные переходы, повороты, крутые спуски, когда приходилось держаться за стены, чтобы не покатиться кубарем…

Тоннель оборвался внезапно, как будто ножом обрезали. Каменные глыбы, давившие со всех сторон, разомкнулись, и я оказалась у входа в пещеру.

Ну, вот и все. Добралась.

«Тот, кто придет первым, имеет право попросить у дракона чешуйку. Ни в коем случае не пытаться отнять. Попросить. Помни об этом, Нари, — как наяву услышала я строгий голос Хобба.

Я помню, учитель. Помню…

Задержалась ненадолго, восстанавливая дыхание, беззвучно ступила внутрь и тут же замерла, ошеломленная увиденным. Невероятных размеров зал — почти с футбольное поле — потрясал воображение. Пол, стены, высокий потолок казались хрустальными и приглушенно сияли, переливаясь мягким, рассеянным светом. Создавалось впечатление, что я нахожусь внутри огромного кристального шара.

Хобб говорил, что дракона каждый раз находят в разных концах подземного лабиринта. Интересно, он материализуется вместе с помещением? Вот это и есть гнездо?

Ладно… Время идет и бездарно тратить его на ознакомительную экскурсию не стоит — как бы занимательно ни было то, что располагается вокруг.

Глубоко вдохнула, как перед прыжком в воду, собрала в кулак всю свою смелость и двинулась к центру пещеры — сначала осторожно, неуверенно, потом все быстрее и быстрее. Стараясь не обращать внимания на собственные бесчисленные отражения, что повторялись в алмазных гранях стен, потолка, пола, как в зеркалах, дробились, множились, сливались в ослепительный хоровод. Я смотрела только вперед — туда, где в колыбели из тонких силовых нитей покоился матово поблескивающий продолговатый предмет.

Не успела я приблизится, как «предмет» вдруг шевельнулся, разогнулся, привстал на задние лапы, и я увидела дракончика. Совсем крошечного, симпатичного, такого же бесцветно-хрустального, как все вокруг, если не считать глаз — огромные, нереально-зеленые, они сверкали на забавной, немного заспанной мордочке двумя драгоценными изумрудами. А я… Я как-то совершенно некстати вспомнила о Фарне.

Несколько секунд мы со зверенышем молча пялились друг на друга. Не знаю, о чем он думал — да и думал ли вообще, — а мне в голову, как назло, лезли абсолютно неуместные, ненужные сейчас, мысли.

О Кайдене. О том, как он отреагирует, поняв, что его опередили. Заподозрит ли меня? Захочет найти, наказать, отнять?

Хобб уверял, конечно, что не все так страшно, как написано в книге, и победитель вправе распоряжаться чешуйкой по своему усмотрению, даже подарить кому-то из близких. Но это близкие. А я Фарну никто.

Как бы то ни было, отступать, в любом случае, поздно.

— Файм кест йорре… — выпалила я заранее заученную фразу на древнем языке и вежливо склонилась, приветствуя зверя.

Дракончик в ответ даже не шелохнулся — так и продолжал молчать, хлопая громадными глазищами.

И вот как сообщить этому крохотному существу, по сути новорожденному, о своей проблеме? Поймет ли? Может, он вообще ничего пока не соображает?

Короткий смешок разорвал напряженную, звенящую тишину зала. Силовые линии, поддерживающие хрупкое тельце, вспыхнули, ослепительно, нестерпимо ярко, а сам детеныш словно расплылся в воздухе, увеличиваясь в размерах, стремительно преображаясь.

Миг — и передо мной, грациозно покачиваясь, завис дракон. И какой!

Голову венчали острые витые рога. Тело плавилось, размывалось маревом, постоянно меняя очертания. Крылья и грива дымным трепещущим шлейфом струились по воздуху, образуя вокруг дракона призрачный сине-зеленый ореол.

Прекрасный. Мощный. Непредсказуемый, как сама стихия. Не звереныш — настоящий зверь. Матерый и опасный. Только глаза остались прежними: выразительными, изумрудными… немного лукавыми.

— Так лучше? — отдаленными раскатами грома прогрохотало у меня в голове.

«Господи, он еще и разговаривает», — мелькнуло в сознании помимо воли, но зверь услышал и расхохотался. Низко, гулко — неудержимым камнепадом с гор. К счастью, по-прежнему мысленным.

Это, как ни странно, отрезвило, вывело меня из гипнотического оцепенения. Если он смеяться умеет, да еще так открыто, значит, с ним точно можно договориться.

На мгновение прикрыла глаза и начала рассказывать.

Зверю нельзя врать, с ним не стоит хитрить и что-то утаивать. Бесполезно и очень опасно. Так написано в книге. Я и не утаивала. Выложила все, как есть — с первого дня своего пребывания в этом мире.

Дракон слушал, склонив голову набок, спокойно и, как мне казалось, заинтересованно. Ободренная этим, я уже совсем было собралась перейти к тому, за чем пришла, и попросить чешуйку… Но тут зверь резко вскинул голову, оборвав меня на полуслове, сердито рыкнул и гибкой туманной лентой метнулся в сторону. Пересек зал и исчез в противоположном его конце, скрывшись за высокой темной аркой.

А я осталась. С открытым ртом и в полном недоумении.

Это что сейчас было? Меня отказались слушать? Или таким странным способом велели подождать? А может, просто предложили следовать за собой?

Нет, на отказ, по крайней мере внятный, не похоже. Ждать мне некогда. Будем считать, что меня позвали — ничего другого все равно не остается.

Хмыкнула, решительно тряхнула головой и побежала к арке. За ней обнаружился широкий длинный коридор — такой же хрустальный и сияющий, а в конце его…

Я не сразу поняла, что происходит, а когда разглядела, в очередной раз остолбенела. Дракон, расправив крылья и выпрямившись во весь свой немалый рост, яростно шипел на сжавшегося в углу облезлого взъерошенного воробья. Да-да, на обыкновенного, ничем не выдающегося крохотного серого воробьеныша.

И вот, казалось бы, какое мне дело до странной птицы, умудрившейся неизвестно как проникнуть в подземный лабиринт в самый разгар испытания? Тем более, гастрономического интереса к ней у дракона точно нет — мистические звери питаются исключительно магией. Наверное, незваный гость нарушил границы территории или пытался к гнезду подобраться, вот ящер и возмутился. Мне не о пернатом надо думать, а о том, как со здешним хозяином договориться, убедить его отдать чешуйку. Если я сейчас вмешаюсь, ему это точно не понравится, и о любых договоренностях можно сразу забыть.

«У меня есть цель, план, важное задание, и оно важнее всего», — повторяла про себя, словно заклинание.

Но стоило увидеть, как эта мелкая серость, жалобно попискивая, прижимается к полу, и сердце тут же протестующе сжалось, а к горлу подступил удушливый комок. Не люблю, когда нападают на слабых и беззащитных, тех, кто не способен дать отпор.

Дракон тем временем взлетел выше, изогнулся, будто готовился атаковать. Воробей еще больше встопорщил перья, заметался вдоль стены, отчаянно вереща, и доводы рассудка окончательно выветрились у меня из головы.

Я прекрасно осознавала, чем рискую, но не могла позволить зверю обидеть мелкого. Просто не могла. Все внутри протестовало против этого. И я шагнула вперед, заслоняя собой пернатого.

— Нет!

Дракон изумленно качнулся, прищурился внимательно, оценивающе. Птиц тут же бросился ко мне, засуетился где-то в ногах, пытаясь спрятаться.

Нагнулась, подняла воробейку, прижала к себе. Произнесла чуть громче:

— Не трогай его.

Хозяин хрустальной пещеры молчал. Смотрел вопросительно и, как мне показалось, немного ехидно, но с места не сдвинулся, и я, ободренная этим, снова заговорила, стараясь, чтобы голос звучал, по возможности, спокойно и убедительно:

— Если он тебя чем-то разозлил, то исключительно по незнанию. По ошибке… Случайно… Он же еще совсем маленький… — тут я вспомнила, что и дракоша у нас вроде как новорожденный, так что это точно не аргумент. Сбилась и торопливо закончила: — Я его заберу с собой и выпущу в Лесу, далеко отсюда. Он тебе больше не помешает.

Зверь поморщился, явно не доверяя ничем не подтвержденным обещаниям, мотнул рогатой головой, отчего грива засияла величественно, тревожно-предупреждающе, и наклонился к моим рукам. Воробей беспокойно зашевелился, заскребся.

Отступила, на всякий случай, и, не отводя взгляда от дракона, выпалила:

— Я ведь пришла раньше других и, по традиции, имею право обратиться с просьбой. Верно? Так вот… Отпусти его, пожалуйста.

В коридоре повисла недоуменная тишина. Да я и сама, на месте этого существа, удивилась бы, если бы ко мне явилась какая-то девица, долго и подробно рассказывала о своих проблемах, а закончила бы вот таким пожеланием. Зверь даже моргнул озадаченно.

— Ты действительно этого хочешь? — громыхнуло у меня в сознании.

Я?..

«Я хочу чешуйку, чтобы разжечь искру. Хочу свободы и независимости. Домой хочу, в свой мир. Или жить в этом, если иначе не получится, но так, как сама выберу, а не как пожелает глава клана или кто-то другой», — так и рвалось с языка.

Но в моих ладонях быстро-быстро билось маленькое сердце — судорожно, испуганно. Пернатый будто чувствовал, что решается его судьба, и я, не колеблясь ни секунды, подтвердила:

— Да. Именно этого.

Дракон ударил хвостом, на миг словно размазался в воздухе огромным серо-зеленым облаком. Потом снова материализовался во всей своей впечатляющей магической красоте. И когда, казалось, он готов был уже ответить, воробей вдруг резко рванулся из моих рук, выпорхнул наружу и, подлетев к крылатому исполину, со всей дури нагло клюнул его в грудь.

Громадный зверь шумно фыркнул, по шкуре побежали волны сине-зеленого пламени, и на том месте, куда метил воробей, проступила ослепительно сверкающая алмазная пластинка…

Нет, чешуйка. Похоже, та самая… первая.

А птиц не отставал, порхал возле ящера — совсем крошечный на его фоне — и продолжал бесстрашно долбить клювом. При этом еще и верещал что-то. Требовательно, взволнованно. Его оппонент мотал мордой, отмахиваясь от пернатой мелочи, как от назойливой мухи, пару раз клацнул зубами, пытаясь его достать, но воробей ловко увернулся, с быстротой молнии метнулся ко мне, юркнул в карман и затаился там.

Я сделала шаг назад…

Еще один…

Эх… Будь что будет.

Уставилась в изумрудно-зеленые, яростно пылающие глаза, покачала отрицательно головой.

— Он мой!

Сказала и поразилась, насколько искренне прозвучали эти слова.

Мой воробей. И точка.

Зверь задумчиво хмыкнул. Помедлил мгновение, а потом прижал лапы к груди, осторожно вынул пластинку и протянул мне.

Отдает чещуйку? Но почему? Я даже не успела попросить. И вообще…

Выпрямилась, зажала карман рукой и на всякий случай уточнила:

— На птицу не поменяю.

Птах одобрительно чирикнул. А дракон вдруг оскалился, глумливо так, почти весело. Подмигнул ярко-зеленым глазом, разжал лапы и поднес чешуйку почти к самому моему лицу.

Бери, мол, пока дают.

Ну, если так…

Сложила ладони лодочкой — бесценный дар полагалось принимать двумя руками. Склонила голову, произнесла благодарно:

— Куур латт фэйкро.

И… А вот взять артефакт я не успела — все опять испортил воробей. Выскользнул из своего убежища, ловко вклинился между мной и драконом, схватил пластину, отлетел в сторону, с деловым видом разложил добычу на полу и попытался отодрать кусочек.

Ну, это уже слишком!

— Эй, — окликнула я наглого воришку. — Между прочим, подарок мой.

Пернатый вскинул голову, взглянул печально, даже укоризненно, и мне сразу стало не по себе. Вон он какой хилый и несчастный, а чешуйка, кроме всего прочего, обладает сильнейшими целебными свойствами…

— Мне не жалко, — заверила поспешно. — Можешь взять… чуть-чуть. Только осторожно. С краю. Нам обоим хватит.

Зверь снова зафыркал — то ли смеялся, то ли собирался что-то сказать, — но тут в соседнем зале, там, где находилось гнездо, послышались шаги.

Дракон мгновенно взвился к потолку и исчез, цветным туманом растворившись в воздухе. Птиц покосился на меня, подхватил чешуйку и снова юркнул на облюбованное место — в карман.

А я, поколебавшись мгновение, на цыпочках прокралась к арке и, затаив дыхание, осторожно выглянула. Хотя можно было не смотреть, я уже и так знала, кого увижу.

Фарн и Граэм.

Не успела уйти. Они все-таки меня догнали.