Глава 18. Маша

Кажется, время остановилось. С момента, как забрали Левушку, я не чувствую, не живу, не дышу.

Жду.

Перед глазами стоит взгляд сына, когда его увозили. Кажется, он будет преследовать меня всегда.

Стрелки часов стоят на месте, жизнь поставлена на паузу. Мир замер.

Где-то там сейчас решается судьба моего ребенка. Я не знаю ни хода операции, ни плана врачей, ни срока, в который они должны все закончить.

Мне никто ничего не говорит.

Поэтому я сижу, смотрю в окно и стараюсь не шевелиться. Кажется, стоит только немного подвинуться, как меня сломает пополам.

Тяжело.

— Маша? Ты здесь? — В палату заглядывает Леша. Встречаюсь с ним взглядом, и внутри все обрывается.

— Операцию сделали? — спрашиваю, не пряча беспокойства. — Как Левушка?

— С ним все в порядке, — заверяет меня. И в этот момент чувствую, как тяжелый камень падает с плеч. Я даже не заметила, как он там появился.

— Спасибо, — благодарю Лешу от всей души.

Смотрю в глаза мужчине и понимаю, что он все понял про сына.

Высоцкий подходит ко мне, встает вплотную и ни на секунду не разрывает контакт. Я утопаю в его глазах, меня снова уносит.

— Леш, я… — шепчу.

Хочу объяснить, что в прошлом совершила чудовищную ошибку и разорвала наши отношения. Признаться, что сожалею об этом.

Но вдруг понимаю, что передо мной стоит женатый мужчина. Для него теперь я никто. Просто бывшая. Пустое место.

— Спасибо тебе, — говорю еще раз. Ком стоит в горле, голос подводит.

Он молчит. Внимательно смотрит мне в глаза, а я заживо сгораю под его чутким взглядом.

Его ломает. Я вижу. Он очень многое хочет сказать.

Но разумом понимаю, что я должна первой во всем ему признаться.

Кручу в голове, как объяснить свои глупейшие поступки, из-за которых мы расстались, и не могу. А еще не могу рассказать, что едва не лишилась ребенка из-за его жены.

Леша и Лиза в браке уже второй год. У них семья, она, возможно, ждет от него ребенка.

А может, Высоцкий уже стал отцом? Вдруг у них с Лизой растет сын? Или дочка.

Воображение живо подкидывает картину идеальной семьи. Я прямо вижу, как Леша держит на руках хохочущего здорового малыша, как вместе с ним счастливо смеется.

Нет. Я не стану говорить, как Лиза меня тогда довела и я едва не лишилась ребенка.

Раз он с ней живет, то его все устраивает.

Никогда не стану рушить чужую семью. У меня прав на это никаких нет.

— Маш. — Высоцкий не моргая изучает меня.

— Леш, — кладу ему палец на губы. — Не надо, — еле слышно произношу.

Я не готова к его словам. Не готова к чувствам, которые снова вспыхивают в груди, только стоит ему рядом со мной появиться.

Я раздавлена сейчас. Сломлена. И понятия не имею, что и как делать дальше, а выяснение отношений меня банально добьет.

Нет. Я не готова.

— Давай не сейчас, — прошу его. Он хмурится. — Пожалуйста, — добавляю.

Видимо, у меня во взгляде написаны все чувства, что испытываю в данный момент. Вся моя боль обнажена, и Леша прекрасно ее видит.

— Мы должны поговорить, — заявляет с полной уверенностью в голосе.

Знаю, от разговора мне не уйти. Высоцкий не дурак и прекрасно понимает, что Левушка — его ребенок.

— Обязательно поговорим, — обещаю ему. — Но чуточку позже.

— Смотри у меня, — строго смотрит в глаза. — На этот раз тебе сбежать не удастся.

— Знаю, — вздыхаю.

На губах мужчины появляется слабая улыбка, она затрагивает лишь краешек губ, но у меня от нее сердце принимается биться чаще.

— Скажи, — спрашиваю то, что на данный момент меня волнует больше всего. — С Левушкой точно все в порядке?

— С ним все хорошо, — заверяет меня. — Не беспокойся.

— Легко сказать, — произношу с горькой усмешкой. — Я места себе не нахожу с тех пор, как его увезли. Не представляю, как ночь переживу. Честно.

— Он в реанимации, — начинает объяснять. — За ним следит лучший из реаниматологов. Он сегодня дежурит и с Левы глаз не спустит. Так что не накручивай себя.

— Я пытаюсь, — поджимаю губы.

— Не выходит? — уточняет.

— Неа, — кручу головой в разные стороны.

Смысл отрицать то, что очевидно?

— Успокаивайся, выдыхай и набирайся сил, — дает мне особые указания. — Завтра они тебе пригодятся.

— Я постараюсь, — обещаю ему.

Смотрю на Лешу и понимаю, что ему пора. Он только из операционной, и ему требуется отдых.

— Тебе нужно идти? — скорее говорю, чем спрашиваю.

Ох, как не хочется его отпускать! Когда Высоцкий рядом мне гораздо спокойнее.

Но маленькие пациенты ждут своего врача. Мой Левушка — далеко не единственный ребенок в отделении.

— Пора, — кивает, подтверждая мои слова. — У меня еще одна операция. Поесть бы успеть до этого, — печально вздыхает.

Замечаю, как сильно Леша устал. У него темные круги под глазами, он явно этой ночью практически не спал.

Мне вдруг так сильно хочется его обнять, что бороться с этим желанием нет никакой возможности.

Делаю шаг вперед и прижимаюсь к его груди.

Он удивляется, но лишь на мгновение. Затем кладет руки мне на спину, крепко держит меня.

Стоим совершенно молча. Ничего не говорим. Слова сейчас будут лишними и разрушат единство, которое мы снова испытываем спустя несколько лет.

Мы, как два изголодавшихся по ласке и нежности существа, наполняем друг друга надеждой и теплом, делимся чувствами, кутаемся в них, словно в мягкий плюшевый плед.

Снова чувствую себя цельной и собранной. Вдруг на место встала давно потерянная деталь, и сердце начало работать без сбоев.

Душа не болит, она окрылена.

Так и стоять бы рядом с ним целую вечность. Не расставаться ни на миг.

— Алексей Сергеевич! — В палату залетает запыхавшаяся медсестра. Она настолько взволнована, что не обращает на наши объятия никакого внимания.

— Что такое? — хмурится Высоцкий.

— Хмельницкий из реанимации звонил. Срочно требует вас!