27 Мия

На пару дней я взяла паузу – не думала ни о чем, ничего не предпринимала. Выжидала. Найдет ли Дамир способ сообщить мне хоть что-то? Действительно ли Марьям подождет моего добровольного переезда или явится вскоре с ультиматумом? Конечно, не такие уж важные вопросы, но мне банально нужна была передышка. За поддержкой я отправилась к доктору Джемме. После переезда в квартиру наши встречи прекратились – я чувствовала себя отлично и не видела необходимости в психотерапии. Шакиров тоже не настаивал, напротив, как-то сказал, что нам нужно научиться справляться с трудностями самостоятельно. В кабинете врача, удобно устроившись на кушетке, я выдала все, что думала по поводу совместного проживания с сеньорами Шакировыми под одной крышей. Джемма внимательно слушала, не перебивала, не задавала уточняющих вопросов. А когда я выдохлась, спокойно спросила: – Но у тебя же нет выхода? – Нет. – Тогда в чем проблема? – Есть ли какой-то способ смириться? Как-то успокоить себя, настроить? – Легко не будет. Но Марьям Шакирова действительно теперь единственный человек, от которого зависит твоя судьба. Пока отец Тима не может принимать никаких решений, тебе не нужно с ней ссориться. – Знаю. Но она запросто сама найдет способ поссориться со мной. – Не уверена, что сейчас у нее есть на это время и силы. В другой ситуации, возможно, она бы с радостью попыталась удалить тебя из жизни сына. А, может, и нет. Никто не знает. В общем, сегодняшний прием вышел, скорее, плачем в жилетку. С жалобами на жизнь, родственников любовника и злую судьбу. Но мне стало легче – значит, правильно сделала, что приехала. Уже не следующий день я собралась с силами и начала собирать вещи. Медленно, обстоятельно, издалека. Но для инсценировки бурной деятельности сойдет. Разумеется, никуда я не поеду, пока Марьям еще раз не придет. Или хотя бы не позвонит. Сколько дней она мне позволит здесь оставаться, столько и поживем с Тимом спокойно. Матушка Дамира наведалась ровно через неделю. Практически минута в минуту. И не одна. Открыв ей дверь, увидела на площадке двоих мужчин из охраны дома. Понятно, с подкреплением на этот раз. Как хорошо, что все самое необходимое я все же сложила. – Здравствуйте, Марьям. А я уже звонить вам собиралась, – изобразила приветливую улыбку. – Добрый день, Мия, – деловито прошла внутрь и осмотрела сумки, выставленные у порога. – Приятно это слышать. Карлос и Джино с радостью погрузят твои вещи в машину. – Чудесно, – снова улыбаюсь. – Тимур как? Не болеет? – С ним все прекрасно. Спит, но скоро уже должен проснуться. – Хорошо, – Марьям присела на диван и открыла свою сумочку. – Я кое-что тебе принесла. Вот. Протянула мне какой-то устаревший телефон. Взяла его, на экране высветилось аудио. – Что это? – опасливо спросила. – Сообщение от Дамира. Ты же хотела узнать, что он думает. Адвокат записал. Кивнула и нажала на нужную кнопку. Из динамика тут же послышался голос Шакирова. Глухой, тихий и какой-то неуверенный. Это явно часть беседы с адвокатом, потому что после ничего для меня не значащих слов Дамира незнакомый голос вдруг спросил обо мне и Тимке. – Что насчет Мии и Тимура? Мне следует передать им что-нибудь? – Да, – откашлялся, будто болеет. – Пусть Мия собирает сына и возвращается в дом. Знаю, она будет не в восторге, но так надо. И маме передай… Пусть заботиться о них. Запись зашипела и прервалась. Ожидаемо, в принципе. Но даже если бы он был против, это ничего бы не изменило… – Дамир болен? – вернула телефон Марьям. – Да, простыл немного. Ничего серьезного, все лекарства у него есть. Тимка проснулся и запищал из спальни. Сорвалась к нему. Не думала, что Марьям пойдет за мной, но она сделала это. Взяла его из моих рук, едва малыш понял, что мама рядом. – Я умою, покормлю и переодену Тимурчика. Иди собирайся. – Хорошо. Возразить нечего, предпринять что-то, когда два амбала дежурят на лестничной клетке тоже не вариант. Придется подчиниться. Подожду съемку, разрешение на которую мне с таким трудом удалось выпросить у Дамира. Денег заплатят прилично, хоть подумать можно будет и внезапном отъезде в неизвестном направлении… Вернувшись в дом Шакировых, я с первого же дня, буквально заперлась в детской. Всем своим видом демонстрируя при этом, что переселить меня в комнату для прислуги не выйдет. А никто и не пытался. Марьям приходила ежедневно и возилась с внуком, персонал расторопно выполнял все мои поручения. Через недельку начала сама выходить до кухни и прачечной. Прогуливаться с коляской до ближайшего магазина. Перенесла большинство своих вещей в ванную и комнату Тимура. И с удивлением заметила, что Инес как-то не очень видно. Думала, она будет буквально везде – вникать в хозяйство, строить горничных и кухарок, наводить свои порядки. Но нет… За несколько дней я столкнулась с молодой сеньорой Шакировой всего один раз. Выглядела она, откровенно говоря, неважно. Неприбранная, в трениках и футболке, под глазами круги. Прошла мимо меня по холлу, не отрываясь от телефона. Ну конечно, в отсутствие мужа на его сына можно внимания не обращать… А не заметить коляску с Тимкой вряд ли было возможно. Еще раз убедилась, что из этой девицы хорошей мачехи не выйдет. С кем она разговаривала, не знаю. Но без перерыва жаловалась – скучно ей здесь, видите ли. Понимаю, она не такого ожидала от медового месяца, но уж, учитывая обстоятельства, развлекать ее никто не обязан. Марьям и дома почти не появляется. Говорит, все время проводит на фирме или с адвокатами. И лично я ей благодарна, что заботится о Дамире и нашем общем благополучии. Наконец, наступил день начала долгожданной съемки. Я так разволновалась, что накануне не смогла вовремя уснуть. Встала с трудом, Тимура сразу перепоручила няне и быстрей в агентство. Разницу в уровне почувствовала сразу – буквально через час из зеркала на меня смотрела лучшая версия меня. И никаких следов недосыпа. Сделали несколько сессий под пристальным контролем Тадески. От меня она, кажется, вообще не отходила. Стояла за плечом фотографа и командовала. Я, разумеется, старалась изо всех сил. И под конец дня заслужила похвалу. Домой вернулась уже по темноте. А послезавтра будем снимать на выезде – приеду еще позже. Тихонько прокралась в детскую. Тим уже спит, конечно же… Целый день без моего мальчика. Не понимаю, как я несколько месяцев жила без него. Только на желании вернуться к сыну и выжила, наверное. Поцеловала малыша и пошла в ванную – нужно смыть с себя все. А когда вышла свежая и чистая, застала в комнате Марьям. Сразу напряглась – не к внуку же она пришла в такое время. – Добрый вечер, – кивнула сдержанно, мысленно готовясь к непростому разговору. – Здравствуй, Мия. Мне сказали, что ты весь день работала. Как прошло? – Все хорошо. Да, сегодня весь день получился. Послезавтра еще дольше задержусь. Дальше пока не знаю. – Завтра как со временем? – В агентство не надо ехать. Планирую провести день с Тимуром. Вытираю волосы полотенцем, и уже прилично извелась, гадая, зачем пришла Марьям. – Дамира перевели, ему теперь разрешены нечастые встречи. Оно попросил тебя привезти. Завтра можно. Поедешь? – Конечно! – быстро ответила и тут же замерла от противоречивых чувств. Почему Марьям так смотрит? Печально, с сомнением, будто хочет еще что-то спросить, но не решается. А я? Неужели соскучилась по Шакирову? Я ведь всегда думала, что он только мешает мне наслаждаться материнством и быть счастливой рядом с сыном… Но что-то чувства облегчения после известия об аресте Дамира я не припомню. И сейчас готова бежать хоть куда, лишь бы увидеть его. Да что со мной не так?! Живу ведь спокойно – никто не лезет, не командует, не мешает. Снимаюсь для лучшего глянца, провожу все свободное время с Тимом. Зачем мне ехать к Шакирову? Видеться с ним, разговаривать? Для чего поддерживать отношения с женатым мужчиной в сложившейся ситуации? Ведь можно просто сослаться на занятость, проблемы со здоровьем или страх перед местами заключения. Уверена, Марьям не будет настаивать. Еще и Дамиру соврет что-нибудь, чтобы голову лишним не забивал. Им обоим сейчас не до меня. – Я рада, что ты хочешь с ним увидеться. Он очень скучает по тебе и Тимуру. От подобной откровенности я растерялась повторно. У Марьям прямо на лице написано, как тяжело ей было выдавить из себя нечто подобное. Но, кажется, она действительно мне благодарна. Какая нелепость – за что?! – Мы тоже скучаем по нашему папе, – прошептала чуть слышно в ответ. – Тогда решено. Завтра в одиннадцать надо выезжать. Няню я предупрежу. Спокойной ночи, Мия. Марьям подошла к кроватке внука, погладила его по румяной щечке. Проходя миом меня, улыбнулась. А едва дверь за ней закрылась, я выдохнула. И чего так разнервничалась непонятно… Спала я плохо, часто просыпалась и проверяла Тима. Но с ним как раз все было отлично. Меня же постоянно что-то беспокоило, я вертелась, долго засыпала. А утром проснулась раньше будильника от резких спазмов внизу живота. И вдруг внезапно поняла причину плохого сна, нервного состояния и плохого аппетита. Похоже, по Дамиру я соскучилась значительно сильней, чем готова себе признаться… Вот же! Удивительное дело – во время беременности и после родов неудовлетворенность меня совсем не беспокоила. Во время лечения у психотерапевта я была слишком подавлена. И большой перерыв сказался – не хотелось совсем ничего. А сейчас я, похоже, в полном порядке, если так истосковалась по ласкам Шакирова. Самой смешно, но ведь вчера во время съемки я периодически думала о том, что Дамир мог бы присутствовать. И о том, что могло бы быть после. Наверное, это и было секретом загадочного блеска моих глаз, который заметила Тедески. Кое-как справившись с бунтом гормонов, встала и отправилась в ванную. Времени осталось не так много, а я хочу выглядеть безупречно. Не уверена, что стоит сейчас будить в Шакирове те же чувства, что меня посетили, но иначе не смогу. Его восхищение, голодный взгляд – именно то, что мне необходимо. Спустя сорок минут я внимательно оглядела себя в зеркале и осталась очень довольной. Образ вышел в меру привлекательный, но при этом достаточно сдержанный. Макияж практически незаметен, волосы гладко уложены. Создать впечатление, что убиваюсь по нему, точно не будет лишним. Дамир такое любит.