Глава 10

Собственник внутри яростно зарычал, требуя крови.

Почему-то первой мыслью, пришедшей в голову после слов Вадима, было то, что Алина встречается с кем-то. Начала принимать ухаживания какого-то урода, как только я снял наблюдение.

Хотя чему я удивляюсь? Её красота и раньше привлекала слишком много мужиков. Порой их даже моё присутствие не очень сильно-то смущало, когда они облизывали взглядом фигуру девушки, поэтому ничего странного, что она могла в течение последнего месяца начать принимать ухаживания за собой.

Да и похрен.

Я смогу отбить её у любого. Использую любые средства, но добьюсь, чтобы она рассталась с другим.

Стараюсь не думать о том, что за это время кто-то другой прикасался к ней, и особенно представлять, потому как чревато. Боюсь, второго взрыва мой кабинет уже точно не переживёт.

- Она в городе? – спрашиваю, не дожидаясь пояснений.

Хочется быстро выяснить то, что интересует меня больше всего.

- Да.

- У неё кто-то есть? – подаюсь немного вперёд и впиваюсь прищуренным взглядом в начбеза, замирая, словно хищник в засаде.

- По моим сведениям, она ни с кем не встречается. И не встречалась, – тут же торопливо добавляет начбез.

- Тогда ещё раз повторяю вопрос. Где она?

- В больнице.

- У неё ночная смена? – знал, что одна из работ девушки была именно в больнице.

Помню, как застыл, когда Вадим мне сообщил про это. Я тогда сразу подумал: неужели она всё-таки не соврала про ребенка. Но начбез тут же успокоил, утверждая, что она просто устроилась туда на работу, а не для того, чтобы встать на учёт по беременности.

- Нет, её сегодня доставили туда по скорой, – отвечает Вадим, а у меня сердце начинает стучать как сумасшедшее. – Буквально два часа назад.

Кровь приливает к вискам.

Нет, я сегодня точно либо кукухой поеду, либо инфаркт схвачу.

- Что с ней? – хрипло спрашиваю, снова откидываясь назад на спинку стула. В руках появляется тремор, и я прячу их под столом на своих коленях.

- Соседка сказала, ей позвонила Наташа. Кричала, что Алине Дмитриевне стала плохо и она не отвечает на звонки. У соседки был запасной ключ. Когда она зашла к Алине Дмитриевне, то обнаружила её без сознания. Соседка вызвала скорую, и та отвезла её в десятку, где она и работает, кстати.

Поднимаюсь на ноги и иду в сторону шкафа, где висит верхняя одежда.

- Поехали туда, – говорю на ходу, доставая пальто.– Ты выяснил, что с ней?

- Кое-что удалось узнать.

Мне совсем не нравится то, каким тоном он это произносит.

Подозревая очередной, сука, сюрприз, медленно начинаю поворачиваться.

Начбез уже стоит на пороге открытой двери.

- Вадим, чтоб ты знал, я и так на пределе. У меня к тебе дохрена вопросов по поводу того, как ты и твои люди всё это проворонили. Сейчас у меня просто нет ни желания, ни сил устраивать тебе разбор полетов, но поверь, завтра мы с тобой на эту тему очень обстоятельно поговорим, поэтому… – он вытягивается весь в струнку, бледнея на глазах. – Не стоит бесить меня ещё больше своей, блять, загадочностью.

- Она потеряла сознание и при падении сильно ударилась головой. А ещё… – он сглатывает так громко, что даже я слышу этот звук. И это при том, что нахожусь от него достаточно далеко. – Она беременна. Срок: почти семь месяцев, – эти слова как удар в солнечное сплетение.

Ощущение, словно я совсем разучился дышать.

Значит… и это было правдой.

Наверное, вот именно в эту секунду до меня окончательно дошло, что же я натворил тогда и что творил потом, вынуждая её работать на трёх… ТРЁХ, блять, работах! И кем?! Простой уборщицей, которая получает, можно сказать, копейки за такой тяжёлый труд.

Алина никогда меня не простит. Невозможно простить такое чудовищное отношение к себе, если ты хотя бы немного себя уважаешь.

Я бы точно не простил. Никогда и ни за что.

Что ты там, Рус, говорил сам себе?

Верну. Отобью, если понадобится, любыми способами.

Представляю, как сильно Алина ненавидит меня.

С трудом выдыхаю.

- Как ты это упустил? – рычу в сторону начбеза, хотя и понимаю, что виноват тут только я.

- Так, когда она пошла в больницу, нам сообщили, что она только устроилась на работу. Через месяц мы проверили на всякий случай, но и тогда она ни на каком учёте не стояла. Только сегодня выяснилось, что Алина Дмитриевна встала на него почти в четыре месяца.

Я не понимал пока, как буду вымаливать у неё прощение. Какие слова говорить, чтобы она не прогнала меня сразу же?

Единственное, что я точно знал – хочу просто увидеть её.

Посмотреть в любимые глаза и для начала хотя бы просто сказать «прости».

Так, ладно.

Чтобы не свихнуться, нужно перенаправить свои мысли на то, что я могу решить без особого труда.

- Ты сказал, она в десятой больнице? – надеваю пальто и иду в сторону Вадима. Тот молча кивает и отодвигается, пропуская меня вперёд. – Это им же в рамках благотворительной компании я в какое-то отделение закупил оборудование год назад?

- В хирургическое, – уточняет он, следуя за мной по пятам.

Совпадение, что из всех больниц города я помог именно этой? Возможно.

Как же я хочу, чтобы это было не просто совпадение, а своего рода знак свыше, что у меня всё-таки есть шанс. Пусть мизерный, но шанс на прощение Алины.

– Поднимай главврача. Пусть собирает всех своих светил, и чтобы к нашему приезду её обследовали с ног до головы, а не так, как обычно это происходит, – уже в едущем вниз лифте начинаю отдавать распоряжения. Внимательно наблюдаю за Вадимом, который что-то быстро строчит в телефоне. – Но первым делом скажи, чтобы её перевели в вип-палату, – перевожу дыхание, вспоминая, что ещё мог упустить. – И кстати, намекни главному, что к моему приезду он должен меня встретить хотя бы с предварительными результатами обследования.

Мы выходим из здания и садимся в машину. Он впереди, рядом с водителем, я – сзади.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Откинув голову назад, закрываю глаза.

Слышу, как Вадим всю дорогу с кем-то переговаривается по сотовому. Смысл слов ускользает, так как мысленно я уже там, в больнице с Алиной.

Которая – охренеть просто! – беременна. Моим ребёнком. То есть…

Я скоро стану отцом!

Вот идиот. Даже не спросил у Вадима, известен ли пол ребёнка.

Нет-нет, но страх поднимает голову, намекая, что все усилия не принесут нужного мне результата.

Нет, Рус, ты даже мысли не допускай, что она тебя не простит.

Ведь теперь ты должен бороться не только за возвращение Алины, но и за возможность постоянно видеть и растить своего ребёнка.