Глава 12

Дикая усталость во всём теле, но мозг работает чётко и ясно, как будто и не было этого сумасшедшего вечера. Хотя прекрасно понимаю, стоит добраться до квартиры, как меня накроет такой отходняк, мама не горюй.

А ещё внутри, как лава, бурлит безумное чувство радости.

Несмотря на то, что Алина бодрствовала всего минут двадцать, прежде чем снова уснуть, я успел, пусть и не в полной мере, но насладиться её нахождением в такой непосредственной близости от меня.

Минут пять понадобилось, чтобы окончательно успокоить её, и всего пятнадцать на то, чтобы ответить на некоторые вопросы, которые она успела за это время задать.

По большому счёту, я успел сообщить ей только общие сведения про неё. Как зовут, сколько лет, то, что она сирота. Немного, правда, пришлось рассказать и о себе.

Не знаю, заметила ли Алина, как изменился мой тон, который стал напряжённым, как только я заговорил о том, что мы с ней пара и ждём ребенка.

Слава богу, к этому моменту она уже практически засыпала.

Я облегчённо выдохнул, увидев, что она крепко заснула, кажется, даже не услышав мои слова о том, что увидимся завтра. Потом просто смотрел на неё, время от времени прикасаясь то к руке, то к животу, дурея от счастья, что мне это всё не снится, а происходит на самом деле.

И ещё я думал. Много.

Проскользнувшая мимоходом мысль о «никогда» захватывала меня всё больше и больше.

Вдруг Алина действительно не вспомнит ничего? И тогда это просто охренеть какая возможность для меня всё исправить.

Не признаваться ей, что мы расстались на полгода, и уж тем более не рассказывать, каким безобразным образом это произошло.

Возможно, к тому моменту, как она всё вспомнит, я сумею снова завоевать её любовь.

Выходя из палаты, уже примерно накидывал план своих действий.

Просто не будет, всё-таки шесть месяцев её не было в моей жизни, и многие это знают. Любой может в присутствии Алины упомянуть про это или, ещё хуже, напрямую спросить у неё, почему она отсутствовала.

Да, мой план был слишком зыбок. Он как тот замок из песка, который может посыпаться от любого неосторожного движения руки, а в моём случае – слова, но…

Чёрт возьми! Возможно, это один-единственный шанс, который мне дал кто-то сверху, чтобы исправить свою ошибку.

И я точно не дурак, чтобы профукать его.

Выхожу из больницы практически в одиннадцать часов ночи.

Вижу Вадима. Он стоит на крыльце, совершенно не обращая внимания на снег, который крупными хлопьями оседал на его волосах. Судя по виду снежной «шапки», ожидает он меня тут давно.

- Значит так, Вадим, – приближаясь к нему, начинаю сразу озвучивать, что ему необходимо сделать в первую очередь. – Первым делом завтра выясни всё, что можно про невролога, который будет вести Алину. Встреться с ним и объясни, что я бы очень НЕ хотел, чтобы к Алине вернулась память. Пусть работает в этом направлении. Само собой, только если это не повредит Алине и ребёнку, – вопросительно поднимаю бровь, безмолвно интересуясь, правильно ли он меня понял.

Начбез с невозмутимым лицом кивает.

- Дальше. Узнаешь у медиков, возможно ли лечение Алины на дому. Разумеется, заверь их, что врачи и медсёстры будут проживать с нами, если это потребуется. И найди мне дом для покупки за городом. Найдешь, сразу договаривайся о сделке. Купить что-то нужно будет в ближайшие два-три дня. Если медики дадут добро, то сразу же после выписки Алины мы переезжаем туда. Так… что же ещё хотел тебе сказать? – внезапно вспоминаю, что отправил его разбираться с подругой Алины.

- Решил вопрос с Наташей? Это же она была? – спрашиваю я.

- Частично, – отвечает он на мой первый вопрос. Его лицо искажается странной гримасой. – Руслан Андреевич, она ни в какую не собиралась успокаиваться. Как только поняла, что вы здесь, принялась скандалить ещё больше. Требовала встречи с вами и даже угрожала вызвать полицию, если вы проигнорируете её.

Я не слишком часто пересекался с Наташей, но и тех встреч хватило, чтобы понять, что она за человек. Люди с таким характером, как у неё, не бросают слов на ветер. Она реально могла вызвать полицию.

- Где она? – начинаю спускаться с лестницы, направляясь в сторону парковки.

- В вашей машине, - Вадим смахивает снег со своих волос и подстраивается под мой шаг.

- Надеюсь, не в багажнике? – мрачно иронизирую я, косясь на начбеза. Судя по его лицу, у него мелькала мысль запереть эту фурию именно там. Хмыкнув, ускоряю шаг.

Само собой, я знал, что придётся с подругой Алины поговорить, и, конечно, предполагал, что беседа будет пиздец какой непростой. Но думал, у меня есть время, чтобы подготовиться.

Мне позарез нужно было, чтобы Наташа если и не встала бы на мою сторону, то хотя бы не мешала мне.

Конечно, проще всего было бы просто откупиться от неё. Только я уверен на все сто, что, предложив ей деньги, сделаю только хуже.

Шантажировать чем-то – этот вариант тоже отпадал. Ведь когда мы только стали встречаться с Алиной, служба безопасности досконально проверила всю её подноготную. Зацепиться там было не за что.

Можно было бы, конечно, попробовать договориться с ней по-хорошему. Вот только как можно договориться с той, которая тебя на дух не переносит?

Поэтому оставалось только одно.

Найти её самое слабое место и надавить на него. И мне даже Вадима не надо подключать, чтобы найти это самое место.

Ведь как бы это ни было парадоксально, но у нас с ней оно одно – Алина.

С этой мыслью я подхожу к заведённой машине, делаю пару глубоких вдохов, настраиваясь на то, что сейчас меня ожидает битва, из которой собираюсь выйти победителем. Проиграть её я просто не мог.

Стряхиваю снежинки с головы и плеч, после чего открываю дверь и залезаю в салон. Вадим усаживается вперёд, к водителю.

Меня тут же окутывает аура злости и ярости, исходящая от жгучей брюнетки. Наташа с крайне воинственным выражением лица сидит на заднем сиденье у окна, развернувшись ко мне всем корпусом.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Привет, Наташ, – хладнокровно здороваюсь я. – Предлагаю поговорить спокойно. Согласна?

Судя по тому, сколько матов вылилось за десять – десять! – секунд, лучшая подруга Алины была не согласна.

- Успокоилась? – ледяным тоном произношу я, как только она замолкает. Взглядом пытается меня если не убить, то покалечить точно.

- Что с Алиной? – злобно рявкает, даже не думая отвечать на мой вопрос.

- Ударилась сильно головой, но уже всё хорошо. С ними обеими, – специально тоном выделяю последнее предложение, чтобы посмотреть на реакцию Наташи.

Её глаза сужаются настолько сильно, что даже их цвет сейчас не пойми какой.

- Что ты вообще здесь делаешь? – прощупывает почву Наташа, не поддаваясь на мою провокацию.

- Приехал, как только мне сообщили, что она сюда попала.

- А чего приехал-то? По доброте душевной? – фыркает презрительно подруга Алины.

- Я искал её, – признаюсь всё-таки. Ходить вокруг да около мне надоело.

- Дай угадаю, – её губы кривятся в саркастической усмешке. – Сестрёнка где-то прокололась, и ты узнал правду. Попереживал… минут так десять, а потом такой решил, почему бы не вернуть Альку?

По мере того, как Наташа говорит, сжимаю зубы всё сильнее и сильнее.

И хотя бьёт, что называется, по самому больному месту, но сдерживаюсь, понимая, что, по сути, она права.

- Ты можешь и дальше упражняться в остроумии, но давай всё-таки по существу.

- Надеюсь, Алька послала тебя настолько далеко, что тебе никакой навигатор не поможет найти это самое место, – ехидно цедит сквозь зубы Наташа, скрещивая руки на груди.

- Трудно, знаешь ли, послать того, кого не помнишь, – не удерживаюсь от ответного подкола.

- В каком смысле? – после непродолжительной паузы растерянно спрашивает она, начиная хмуриться.

- У неё очень сильный ушиб. Последствием её удара головой при падении стала потеря памяти. Она даже себя не помнит, не говоря уже обо мне или тебе.

Наташа тихо охает, широко раскрывая глаза, в которых возникает тревога.

- О боже! – растерянно выдыхает, опуская руки на колени. – А что врачи говорят? Она же вспомнит всё? Ну, когда ушиб этот пройдет.

- Возможен и такой вариант, что нет, – умудряюсь даже состроить печальную рожу, будто мне жаль, если так на самом деле и получится. – Завтра её осмотрит невролог и тогда скажет точнее. Но для меня самым главным является то, что им ничего не угрожает.

Закусив нижнюю губу, Наташа отворачивается и смотрит в окно, о чём-то напряжённо думая. Даже морщинки на лбу появляются, пока она молча пялится на падающий на улице снег.

- Ты видел её? Разговаривал? – не поворачиваясь, сухо интересуется она.

- Да, – жду следующих вопросов.

- И что ты ей сказал про себя?

- Что я отец ребёнка, – твёрдо произношу, наблюдая, как Наташа резко поворачивает голову и впивается в меня напряжённым взглядом.

- И?.. – мы оба понимаем, какой ответ она хочет услышать. Что я сказал Алине о нашем расставании полгода назад.

- Послушай, Наташ, – набираю побольше воздуха в лёгкие. – Я был не прав. Я это признаю. Ты даже представить себе не можешь, как раскаиваюсь в том, что даже не поговорил с ней тогда и не выслушал её версию. Если тебе интересно, то я только сегодня всё узнал, именно поэтому кинулся искать Алину.

- Зачем?

- В первую очередь попросить прощения.

- А во вторую?

- Наташ, скажу один раз, чтобы вычеркнуть большинство вопросов из твоего списка. Я до сих пор люблю её и уверен, что и она меня тоже,поэтому хотел с ней помириться. И чтобы ты знала, я совершенно точно уверен, что ребёнок мой.

- Как у тебя всё просто, – Наташа презрительно ухмыляется. – Захотел – выкинул Альку из своей жизни, превращая её жизнь в ад. Захотел – пришёл мириться спустя шесть месяцев. А ты, Руслан, не хочешь поинтересоваться, хочет ли она к тебе возвращаться после всего того, что ты натворил, а? – судя по тону и выражению лица девушки, вопрос риторический. – Короче, я так понимаю, ты не сказал ей, что вы расстались.

Когда на её губах появляется ехидная улыбка, я уже прекрасно понимаю, что последует дальше.

- Если ты думаешь, что я буду молчать в тряпочку, то твои умственные способности ещё хуже, чем я думала, – молча проглатываю оскорбление, но начинаю закипать. – Как только увижу Алину, будь уверен, всё ей расскажу.

Сдерживаюсь из последних сил.

- А ты подумала о Алине, каково будет ей? – небрежно интересуюсь я. Самое время давить на больное место, как и планировал. – Она и так сейчас в полном шоке. Представь хотя бы на минуту, какого это – очнуться, нихрена не помнить, даже себя, а ещё к тому же быть на седьмом месяце беременности. Представила? – видно, что Наташа растерялась, наверное, всерьёз задумавшись о том, в каком состоянии сейчас находится Алина. – И тебе тут же любимая подруга выдает: «Ой, а знаешь, вы же расстались с отцом твоего ребёнка ещё полгода назад». А то, что он тебя любит и просит прощения за свой косяк, так это фигня. Не боишься, Наташ, за её психику? За то, как она сможет пережить все эти новости? Или за то, как все эти переживания могут отразиться на ребёнке? – с каждым моим вопросом подруга Алины всё бледнее и бледнее, но я продолжаю давить дальше. – Уверена, что хочешь такой грех на душу взять?

Наташа опускает глаза в пол, проведя дрожащей рукой по своим волосам.

- Моё предложение такое, – вкрадчиво начинаю я. – Мне кажется, будет лучше, если мы с тобой объединим усилия, чтобы Алина чувствовала себя в покое и безопасности. Пусть она считает, что мы с ней живём вместе и что у нас всё хорошо. Она будет спокойна хотя бы в этом плане. Если Алина всё вспомнит, то… тогда и посмотрим.

Наташа, кажется, застывает. Сидит совершенно неподвижно, уставившись куда-то в пол.

- А моё предложение такое, – медленно начинает говорить девушка, будто очнувшись. Смотрит мне прямо в глаза. – Я поговорю с врачом, с самой Алиной и тогда буду решать, говорить ли ей ВСЮ правду или подождать какое-то время. Но врать Альке, что вы вместе, я не буду, Руслан, как бы тебе этого ни хотелось.

Ну что ж, я предлагал тебе, Наташа, со мной дружить.

Ты сам не захотела.

- Боюсь, тогда мне придётся исключить тебя из жизни Алины, – от моей улыбки веет лютым холодом.

- И как ты это сделаешь? Ну не убьёшь же меня? – в её глазах презрительная усмешка, которая моментально исчезает, как только она слышит мой спокойный и хладнокровный ответ.

- Не убью, конечно. Я просто сделаю так, что ты Алину больше не увидишь. Никогда.