Глава 13

Поднимаю глаза и ловлю своё отражение в зеркале.

И как это обычно происходит в последнюю неделю, зависаю, всматриваясь в своё отражение.

Это так странно.

Ты смотришь на себя и вроде как понимаешь, что это твоё собственное отражение, но… словно видишь незнакомку. И каждый раз мысленно просишь её – ну, давай, вспомни же хоть что-то! Хотя бы одно единственное воспоминание, которое даст мне надежду, что я однажды всё-таки перестану чувствовать себя… никем.

Даже не представляю, чтобы я делала без поддержки в лице Руслана, который каждый день что-то рассказывал из моей… нашей с ним прошлой жизни. Я с какой-то маниакальной жадностью расспрашиваю его о том или ином событии. Доходило даже до того, что просила описать всякий предмет, о котором он говорил. Боюсь представить, что Руслан в тот момент обо мне подумал.

Но надо сказать, чтобы там он ни думал, всегда терпеливо отвечал на все, даже нелепые мои вопросы.

Как же мне повезло с ним. С тем, что у меня есть хотя бы он.

Ведь, как оказалось, я круглая сирота, и никакой родни у меня вообще нет. Да и подруг, насколько поняла, у меня не было.

- Руслан, а кто ко мне приходил, когда я очнулась в больнице? – всё-таки поинтересовалась у мужчины на второй день своей новой жизни. – Вчера кто-то говорил про то, что ко мне пришла подруга… – напомнила робко и неуверенно, так как были подозрения, что мне это могло просто показаться или присниться. Не доверяла я сейчас особо своей голове и воспоминаниям.

- Это действительно была твоя хорошая знакомая – Наташа. Вы с ней из одного детдома. Не сказать, что вы так уж часто встречались, но связь поддерживали, – после непродолжительной паузы отвечает спокойно Руслан. – Она так сильно хотела тебя увидеть, потому что сегодня рано утром у неё самолёт. Наташа улетела в командировку на несколько месяцев куда-то на север. Как я понял, там, где она будет жить, связи особо нет, поэтому хотела попрощаться с тобой. Алин, я, признаться, даже не знаю, куда точно Наташа улетела, но мы с ней договорились, что она позвонит мне, чтобы с тобой поговорить, как только будет возможность, – это был единственный разговор о моей подруге, как оказалось, единственной и не такой уж и близкой, если верить Руслану.

Я, конечно, дико расстроилась.

Как-то не совсем приятно было узнать про то, что я была довольно закрытой личностью. Ну а как ещё можно назвать человека, у которого к своим двадцати четырём годам не было ни одной близкой подруги, а только знакомые.

Причин не верить Руслану у меня не было. Как-то глупо было считать, что он меня обманывает. Да и зачем бы ему это было надо?

Нет, понятно, что в той ситуации, в которой я оказалась, каждый бы с осторожностью относился ко всем окружающим. Наверное, это даже нормально – не сразу верить в то, что говорят.

Само собой, было чёткое понимание, что я не первая и не последняя, кто после несчастных случаев приходил в себя без единого воспоминания. И, скорее всего, каждому из нас приходилось полагаться только на свою интуицию и чутье.

Поэтому… да, у меня пропала память, но не зрение. Я видела, с какой любовью и заботой относится ко мне Руслан. Лежа в больнице, я только слегка морщилась от лёгкой боли в голове, как он тут же вызывал врача (и не одного!), интересуясь – нормально ли это и что можно сделать? Мне кажется, все пять дней, что находилась там, весь персонал отделения, где я лежала, молился о моей скорейшей выписке. Многие даже не скрывали чувство облегчения, когда мы оттуда уехали. В отличие от меня.

Немного привыкнув к обстановке в палате, я с тревогой покидала стены больницы. Впереди опять маячила неизвестность.

Руслан, конечно, рассказал, что мы едем в дом, в котором вместе жили. О людях, которые там работали. И в тот момент я, конечно, уже понимала, что он не какой-то простой мужчина со средним достатком, а довольно богатый человек, но пока не увидела этот самый дом, оказывается, не осознавала до конца, чьего ребёнка ношу под сердцем.

Назвать то, что предстало перед моими глазами при въезде на территорию в каком-то частном секторе в пригороде, простым словом «дом» у меня даже язык не повернулся бы. Большая двухэтажная усадьба на огромной охраняемой! территории с, наверное, двухметровым, если не с трёхметровым забором, на которой мой панический бегающий взгляд засекает ещё кучу маленьких домиков и построек.

- Алин, всё нормально? – с тревогой интересуется Руслан, помогая выйти мне, крутящей в разные стороны головой, из машины.

Я чуть ли не с ужасом смотрю на закрывающиеся ворота и четверых высоких огромных мужчин возле них. Видимо, это охранники, про которых упоминал мужчина, когда говорил о работниках.

Перевожу взгляд на Руслана, пытаясь избавиться от странной тревоги и ощущения, что мощные металлические створки ворот – та самая дверца мышеловки, которая в этот момент захлопывается, а я вот в эту самую секунду попадаю в самую настоящую ловушку.

Считывая мои эмоции на лице, он широко улыбается. Так нежно и успокаивающе, как и много раз до этого, в течение всех пяти дней, проведенных мной в больнице, что паника начинает отступать.

- Не волнуйся так, – обняв за талию и наклонившись, Руслан целует меня в висок. Смущение окончательно вытесняет остатки тревоги.

В больничной палате, когда мы были наедине, с его стороны были сделаны попытки поцеловать меня, но я всегда решительно уклонялась, не готовая к таким настолько смелым проявлениям его чувств. Я была очень благодарна Руслану за то, что он каждый раз покорно отстранялся, не настаивая и не давя на меня в… этом ключе.

Но внутри всё равно что-то странное ёкало, когда он прикасался ко мне. Было и приятно, и даже как будто знакомо, но в то же самое время поднималась какая-то волна протеста, словно что-то было не так. И от этих противоречащих чувств я не могла до конца избавиться, как бы ни пыталась.

Я совершенно забываю про охранников у ворот, а лицо начинает пылать, когда чувствую, как жадно и глубоко Руслан вдыхает запах моих волос.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

- Рус-слан… – в смятении шепчу дрожащим голосом с явными нотками предупреждения.

Тяжёлый выдох с его стороны.

Но он покорно и смиренно отстраняется от меня с лёгким оттенком разочарования в глазах.

– Поверь, скоро перезнакомишься со всеми и будешь чувствовать себя в полной безопасности, – спокойно говорит Руслан. – Все люди, находящиеся на территории, будут делать ВСЁ для того, чтобы ты как можно скорее почувствовала себя как дома, – его глаза вспыхивают загадочным и хищным пламенем.

Я даже не могу объяснить почему, но при виде этого блеска в его взгляде всё тело покрывается ледяными мурашками.

– Особенно я! – каким-то необычным тоном произносит он, приводя меня в лёгкий ступор.

Толчок внутри меня выдёргивает из воспоминаний.

Взгляд в зеркале махом перемещается на обнажённый живот. После душа только вытерлась полотенцем, а вот одеться не успела, застыв нагой перед огромным зеркалом.

Я частенько это делала после принятия душа или ванной: рассматривала себя с каким-то жадным интересом. Мне всё ещё сложно было привыкнуть и к лицу, и к круглому животу, в котором находился ребёнок.

- Ох! – не удерживаюсь от возгласа, так как удар довольно болезненный.

Кладу руку на живот на то самое место, куда с такой силой пнула меня дочь.

Как показало УЗИ, сделанное в больнице, у нас с Русланом будет девочка.

Меня тут же накрывает лавиной из таких разных эмоций, что выделить, какая же преобладает больше всех, не представляется возможным. Восторг, нежность, умиление – от каждой из них у меня перехватывает дыхание, а пульс начинает ускоряться.

Из всего, что произошло со мной, пожалуй, именно факт беременности перекрывал всё остальное.

Не помня ничего из прошлой жизни, я с какой-то маниакальностью вслушивалась в свои ощущения, когда ребёнок начинал шевелиться и пинаться. В первые дни, кажется, даже не дышала, когда это происходило. Настолько странным и необычным мне это казалось.

Прошло всего семь дней моей новой жизни, а я до сих пор не привыкла к тому, что внутри меня кто-то находится.

Очередной удар изнутри прямо в ладонь.

- Эй, малышка, ты чего там буянишь? – тихо бормочу себе под нос, морщась от болезненных ощущений. Судя по тому, как часто дочь пинается, с выбором кружка в будущем у нас проблем не будет. Кикбоксинг – самое то для этой любительницы попинать ногами. Сомневаюсь, что все эти удары она делает какими-то другими частями тела. – Мамочке так-то больно. Ты мне скоро всю печень отобьёшь, – продолжая беседовать с дочкой, озираюсь в поисках халата.

Но на глаза попадается только небольшое полотенце, висящее на двери.

Вспомнив, что оставила халат на кровати в спальне, надеваю трусики и лифчик, снимаю полотенце и заворачиваюсь в него. Оно и так-то не сильно большое, а с моим животом на теле вообще превратилось, можно сказать, в какой-то лоскуток. Даже до середины бёдер не доходит.

Для надёжности придерживаю края полотенца у груди, открываю дверь и выхожу из ванной комнаты.

Тут же застываю истуканом под тяжёлым и пылающим взглядом Руслана, который стоит возле кровати в моей спальне.

Боже, мне кажется, всё моё тело покраснело, начиная от кончиков ушей и заканчивая пальцами на ногах, когда его глаза медленно стали скользить по мне.

Клянусь, ощущения такие, словно это не взгляд, а его руки путешествовали по моему телу. Огненное пламя мгновенно побежало по венам, заставляя чувствовать жар в каждой клеточке тела. Ноги стали будто ватными, когда я увидела, как дёрнулся кадык на шее Руслана, а его глаза приобрели какой-то просто демонический блеск, в котором слишком явно виднелись похоть и возбуждение.

Внизу живота полыхнуло так сильно, что непроизвольно резко выдохнула, прикусывая нижнюю губу. С силой прижала ноги друг к дружке, словно пытаясь сдержать выделение предательской влаги в трусиках. Соски напряглись, слишком чётко натягивая ткань полотенца и полностью сдавая моё состояние с потрохами.

Непонятный звук разносится по комнате.

Из-за гула в ушах я даже сначала не понимаю, что слышу.

Это что? Стон?

В первую секунду мысли в ужасе мечутся, когда думаю, что его издала я. Но немного успокаиваюсь, когда всё-таки понимаю, что виновница этого еле слышного стона отнюдь не я.

Обстановка в комнате становится слишком напряжённой. Наэлектризованной.

Вид у Руслана такой, что чётко понимаю – он на грани. Любое моё движение, (я даже моргать перестаю) и мужчина просто накинется на меня.

За эту неделю поползновения в мою сторону с его стороны стали слишком смелыми. Всё чаще он прикасался ко мне: обнимал, вроде как невзначай гладил по рукам, спине, голове и даже животу, заставлял чувствовать все эти поглаживания так, словно он меня ласкает своими руками.

В какой-то миг я решила, что нужно привыкать к этому. Бороться со смущением, которое меня охватывало в первые секунды его прикосновений. В прошлом мы же с ним не просто обнимались и целовались. С этим человеком я занималась любовью.

Понятно, что я не собиралась пускать его в свою постель настолько быстро. Мне нужно было время, чтобы снова узнать этого мужчину. Привыкнуть. Возможно, снова влюбиться. Но для этого нужно перестать изображать из себя невинную девственницу, краснеющую от любого прикосновения.

И я перестала шарахаться от него, как от прокажённого, давая ему вроде как зелёный свет на все эти попытки меня соблазнить. А то, что он пытается именно это и сделать, даже полная идиотка поняла бы.

И надо честно признаться: меня очень сильно волнуют все его прикосновения. Частенько охватывает истома, перерастая в возбуждение, которое с каждым разом всё труднее и труднее сдерживать и скрывать от него.

Мои глаза широко округляются, как только вижу, что Руслан начинает делать ко мне шаги. Медленные. Вкрадчивые. Наверное, именно так выглядит хищник, когда крадётся к своей жертве.

Чёрт, да он и выглядит сейчас как самый настоящий хищник.

Все черты лица заострились, глаза прищурены, а крылья носа трепещут, словно их хозяин жадно вдыхает и выдыхает воздух. Губы плотно сжаты, будто он пытается сдержать ещё один такой же стон, который вырвался из него несколько секунд назад.

Судорожно сглатываю, делая два маленьких шажочка назад.

Глаза у Руслана вспыхивают синим пламенем при виде моей попытки бегства. В них появляется какая-то одержимость, что ли.

Замираю на месте, каким-то внутренним чутьём понимая, что бежать не стоит.

Да и, кажется, поздно это делать.