Глава 14

Пытаюсь придумать способ, как затормозить этот прущий на полной скорости локомотив, у которого, судя по решительному выражению лица Руслана, к тому же отказали тормоза.

Я не готова к тому, что он хочет сегодня и сейчас осуществить и что так явно читается в его глазах.

- Ты рано. Говорил же, что только часов в восемь вечера приедешь, – мой лепет не производит особого впечатления. Он продолжает наступать.

Что тут говорить?

Его внезапное появление выбило меня из колеи.

Всю неделю он находился рядом со мной, никуда не уезжая с территории.

- Я работаю в своём кабинете дистанционно, когда ты отдыхаешь, – спокойно ответил мужчина, когда я буквально вчера поинтересовалась, а не нужно ли ему на работу.

И сегодня Руслан впервые за всё время уехал в город на работу. Я не ждала, что он так рано появится, именно поэтому так смело вышла в одном нижнем белье.

- Освободился пораньше, – хрипит сипло Руслан после моих слов, в которых слышится лёгкая претензия, точнее даже небольшой упрёк, но мужчина и не думает останавливаться.

Меня спасает дочка.

Моё волнение, видимо, передаётся ей. Она настолько сильно начинает меня пинать изнутри, что всё возбуждение сходит на нет.

Скривившись и застонав от боли, я отпускаю ткань полотенца и хватаюсь руками за живот.

Руслан резко тормозит, находясь уже практически возле меня.

- Что?! Что случилось? – теперь он в панике. – Тебе плохо? Где-то болит? Что болит, Алин? Что-то с ребёнком? Вызывать врача? – вопросы сыплются как из рога изобилия, Руслан не даёт вставить мне даже словечко. Вижу, что у него аж пот выступает на висках и на лбу.

Он всё-таки подходит ко мне и склоняется надо мной. Меня сразу окутывает запах Руслана – лёгкий свежий флер с нотками кедра и грейпфрута.

Мужские руки застывают в воздухе. Видимо, он хотел меня обнять, но боится прикоснуться, словно это может причинить мне лишнюю боль.

Жуткая тревога плещется в тёмно-синих омутах, когда я поднимаю голову вверх, чтобы его успокоить.

Стыдно признаться, но даже вздыхаю облегчённо, когда вижу, что от дикой, безумной похоти в его глазах не остаётся и следа.

- Она пинается сильно, – признаюсь. Немного криво улыбаюсь, так как отголоски боли всё ещё ощущаются внутри. – Что-то она сегодня какая-то неспокойная.

Руслан смотрит на мои руки, лежащие на животе.

- Можно? – спрашивает тихо, поднося руку к моей.

Странный вопрос, учитывая, что он часто прикасался к животу, когда я говорила, что ребёнок пинается.

- Без полотенца, – уточняет Руслан, видя моё недоумение. А дальше говорит чуть ли не с мольбой. – Пожалуйста, Аль. Мне это… – сглатывает тяжело. – Надо. Очень.

Вспыхнув, я медлю буквально несколько секунд.

Ну что такого случится, если я разрешу?

В конце концов, он меня видел уже обнаженной в той, нашей прошлой жизни, когда я всё помнила. А сейчас я даже не полностью нагая. На мне нижнее бельё так-то надето. Непрозрачное, плотное, без всяких там кружев и рюшек. Это, можно сказать, как будто купальник.

Словно боясь передумать, быстро хватаюсь за края полотенца и распахиваю его, замирая.

Судорожный вздох Руслана, а потом нежное прикосновение больших горячих ладоней к моей коже.

Мурашки бегут по всему телу, когда мужские руки скользят по животу, пытаясь поймать пинок дочери.

Из-под полуопущенных век я наблюдаю за выражением лица Руслана.

И оно просто непередаваемо. Нежность сменяется на восторг, а тот перерастает в самое настоящее благоговение, когда мужчине наконец-то удается «поймать» дочь. Та зафутболивает пяткой прямо ему в центр ладони.

- Ух ты! – не сдерживаясь, восторженно вскрикивает Руслан, поднимая свои глаза и смотря прямо в мои. – Ничего себе удар!

Пожалуй, это действительно первый раз за неделю, когда мужчина настолько сильно ощутил какую-то часть тела (а то, что это именно нога, у меня вообще никаких сомнений) нашей дочери.

Он выглядит таким довольным, что я невольно улыбаюсь.

- Может быть, ты с ней как-то договоришься, чтобы она не так сильно пинала меня, – у меня даже получается пошутить.

- Неужели так сильно больно? – с нескрываемым удивлением спрашивает мужчина, а я впадаю в некий ступор.

Неужто раньше не говорила ему, какой дискомфорт причиняют мне эти удары?

И если не упоминала, то… почему? Какая была причина скрывать этот факт от любимого мужчины? Не совсем понятно. И очень-очень странно.

Мне настолько неуютно становится от своих мыслей, что я, нервно передёрнув плечами, отступаю назад, разрывая наш контакт с Русланом.

Кстати, о странностях.

Снова кутаюсь в полотенце, резко вспоминая, о чём хотела с ним поговорить.

- Руслан, я хотела спросить, – с решительным видом обхожу его и устремляюсь к кровати. Откидываю полотенце в сторону и быстро надеваю халат.

Завязав пояс, поворачиваюсь снова лицом к мужчине.

- Я залезла в телефон, который ты мне оставил. Там нет ни одного контакта, кроме твоего. Это первое, – нахмурившись, смотрю, как буквально застывает его лицо. – И второе. У меня не было доступа в интернет. А когда я попросила Нину дать мне пароль от вайфая, она сказала, что ты запретил его мне давать.

Мне не нравится, что с каждым моим произнесённым словом вся теплота и нежность в его взгляде пропадают, трансформируясь в какую-то хладнокровную невозмутимость и твёрдый вызов.

Сегодня ужасно странный день.

Сначала этот решительный отказ Нины, нашей домработницы, на мою такую безобидную просьбу – дать мне возможность выйти в интернет.

Затем, после моего возмущения, её слова о том, что это был приказ Руслана.

А теперь… Совершенно неадекватная реакция мужчины.

Да что, чёрт возьми, происходит?!

- Я всё могу объяснить, Алин, – довольно спокойным тоном начинает говорить Руслан, медленно снимая тёмно-синий пиджак. Перекидывает его через руку на манер официанта, держащего полотенце.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Мужчина улыбается краешком губ.

Демонстративно скрещиваю руки на груди и, вопросительно приподняв одну бровь, выжидающе смотрю на него.

- Какая же ты милая, когда злишься, – судя по мурлыканью, настроение у мужчины резко меняется. Сейчас передо мной хитрый котяра с лукаво блестящими глазами.

Ну уж нет! Я не позволю сбить меня с толку.

Сурово сдвигаю брови и уже сердито смотрю прямо в его глаза.

- Да ладно, понял я, – фыркает Руслан, закатив глаза к потолку. – Объяснения довольно просты. Твой старый телефон разбился, когда ты потеряла сознание и попала в больницу. Все контакты были сохранены в самом сотовом, а не на симке. Когда я отдал его в ремонт, там сказали, что починить его не удастся.

- Хорошо, – киваю, принимая его объяснения по первому вопросу, хотя не мешало бы ещё кое-что уточнить. – А почему ты не внёс в список номера хотя бы… ну, не знаю, предположим, своих родителей или сестры?

- Да просто не успел это сделать, – Руслан пожимает плечами, после чего небрежно спрашивает. – А ты хочешь им позвонить?

- Ну… – я немного теряюсь. Само собой, я даже об этом не думала до этого момента.

- Алин, сама подумай, – мужчина тяжело вздыхает. – Позвонишь ты им. И о чем вы будете разговаривать? Заново знакомиться по телефону, так как ты их совсем не помнишь? – Руслан отходит к тумбочке, где стоит графин с водой. Наблюдаю, как он, прежде чем продолжить, наливает себе воды в стакан и делает пару глотков. – Я на сто процентов уверен, что ты будешь чувствовать себя очень неловко при вашей беседе. Само собой, они тоже. Там, может, лучше дождаться их и тогда уже нормально познакомиться.

По словам Руслана, его родители сейчас находились за границей и должны были вернуться только через три или четыре недели.

- Ну, а касательно… номера сестры, – его лицо каменеет. – Я же говорил, что мы с ней сейчас находимся в… м-м-м… небольшой ссоре, поэтому, пока с ней не помиримся, я бы не хотел, чтобы ты с ней хоть как-то общалась. И уж тем более, чтобы это происходило по телефону.

Блин, совсем забыла про этот момент. Он действительно упоминал про ссору с сестрой, когда рассказывал про своих родственников. Упомянул вскользь, не вдаваясь в подробности. А я не стала расспрашивать, так как видела, что ему неприятно об этом говорить. Решила, когда мы побольше сблизимся, так сказать, то тогда и поинтересуюсь, что же у них произошло с Верой.

- А что на счет вай-фая? – спрашиваю я, присаживаясь на кровать.

На какой-то миг его тело, включая лицо, каменеет.

Руслан допивает воду в стакане, и по тому, как он резко и дёргано ставит его на тумбочку, понимаю, что по этому вопросу объяснения такими же простыми, как по первому, не будут.

С тревогой наблюдаю за его приближением.

Он доходит до меня и садится рядом.

- Алина, я должен тебе кое-что… рассказать, прежде чем ответить на твой вопрос по поводу запрета на интернет, – еле слышно произносит мужчина, а у меня сердце начинает тревожно биться.

От пронзительного взгляда Руслана хочется поёжиться, но я неподвижно замираю, внутренне готовясь к…

А к чему, собственно говоря, я готовлюсь?

Голова почему-то совершенно пустая: ни одной мысли или предположения о том, что он сейчас скажет.

- Я кое-что не рассказал тебе, так как считал, что ещё рано говорить об этом.

- Руслан, ты меня пугаешь, – нервный и истеричный смешок вырывается изо рта, когда он берёт меня за руку.

- Но сейчас ты уже чувствуешь себя намного лучше, поэтому я думаю, что пора мне кое в чём признаться.

В висках начинают стучать отбойные молотки. Ладонь, которую Руслан нежно зажал в своих руках, моментально леденеет. Впрочем, вторая не отстаёт от первой, её также обдаёт холодком.

Хочется выдернуть руки и закрыть ими свои уши, чтобы не слушать плохие новости. А то, что они будут именно такими, уж тут сомнений никаких у меня нет. С таким лицом и тоном, какие я наблюдаю и слышу сейчас у Руслана, эти самые новости априори не могут быть хорошими.

Боже! Прошу.

Умоляю!

Пусть это будет связано с чем угодно, но только не со здоровьем моей доченьки.

Не знаю почему, но именно эта мысль пришла в голову первой.

А что, если у неё какие-то проблемы в развитии? Вдруг у неё какая-то патология, с сообщением о которой Руслан решил повременить, учитывая моё состояние? Может, именно поэтому я и потеряла сознание? От того, что что-то не в порядке с малышкой или даже с моим здоровьем.

Возможен же и такой вариант, что Руслану об этом в больнице просто-напросто запретил говорить мой лечащий врач, боясь очередного истеричного припадка, который у меня был в день поступления.

От страха я даже не подумала, каким образом всё это может быть связано с вай-фаем и интернетом.

Я просто, застыв каменным изваянием, ждала признание Руслана.

- Милая, пожалуйста, помни об одном – я очень… ОЧЕНЬ тебя люблю! – голос мужчины становится прям жёстким и давящим.

Вот точно! Или я больна, или наша с ним дочь!

- Дело в том, что до твоей потери сознания мы с тобой… поругались, – печально произносит Руслан, с тревогой шаря по моему лицу взглядом. – Очень сильно поругались.

Слава богу! С малышкой всё в порядке!

Во всём теле появляется слабость. Я даже немного качнулась в сторону, не справившись с накрывшим меня, словно лавина, чувством облегчения.

Тут же ощущаю поддержку крепких мужских рук, которые не позволяют мне упасть на кровать.

- Милая, в нашей ссоре виноват только я! – взволнованный голос Руслана приводит немного в чувство.

Открываю глаза и провожу языком по сухим губам.

- Господи, как же ты меня напугал, –хриплым голосом с упрёком произношу, встречаясь с тёмно-синими глазами Руслана. – Я же подумала, что-то с ребёнком не так.

Подумаешь, какая-то там ссора или ругань.

Это же действительно такая мелочь по сравнению с тем, что я успела представить за эту минуту.