Глава 21

Я медленно сажусь на кровати, прижимая покрывало к обнаженной груди.

Воспоминания и мысли настолько быстро крутятся в голове, словно на разогнавшейся карусели, что даже в какой-то момент начинается легкое головокружение. Крепко жмурюсь.

Внутри всё дрожит от раздирающих меня эмоций. Это просто какой-то сгусток множества чувств: растерянности, волнения, радости и море чего ещё, но больше всего это, конечно же, радость и восторг. И они настолько велики, что мне безумно хочется поделиться ими с Русланом.

- Руслан… Руслан, просыпайся! – быстро поворачиваюсь, открывая глаза, и начинаю тормошить за плечо спящего мужчину.

- Сколько времени? – ворчит он, поднимая голову с подушки и сонно смотрит на меня. – Что случилось?

- Я вспомнила! Представляешь, я всё вспомнила! - возбужденно тараторю я, захлебываясь словами.

Моя взгляд начинает метаться по комнате, и поэтому я совершенно не обращаю внимание на Руслана, на то, как он отреагировал на эту замечательную новость.

- Так… я помню своё детство, почему-то особенно четко, как училась кататься на велосипеде. Меня Славик из старшей группы учил, – начинаю произносить вслух те события и картинки из прошлого, которые именно сейчас особо ярко крутятся в голове. Говорю всё достаточно быстро. Кажется, что проговори я какое-то воспоминание вслух, это будет гарантией того, что оно точно снова не исчезнет. – Помню, как мы с остальными детьми по праздниками к концертам готовились. Ставили часто спектакли и сказки… Блин, точно! Ко мне же это прозвище, Рапунцель, приклеилось как раз после того, как я её сыграла! – смеюсь я, а взгляд так и продолжает бегать по комнате, будто на стенах или предметах в спальне транслируется кино про моё прошлое. Впрочем, куда бы я не смотрела, всё равно перед глазами сценки из жизни.

- Нашу директрису зовут Оксана Владимировна, – продолжаю я, в волнении сжимая ткань у груди. Гробовое молчание со стороны Руслана, но продолжаю выплескивать из себя кучу информации. Правда, боковым зрением всё-таки отмечаю, что он тоже сел, облокотившись на спинку кровати. – И мы всегда, каждый год приезжаем к ней и поздравляем с днем рождения. У неё же как раз в этом месяце… так, стоп! А какое сегодня число? – наконец-то поворачиваюсь к мужчине лицом.

Это так странно, что я намного четче помню, что со мной произошло сто лет назад, а не в последнее время. Знаю, что сейчас декабрь, а вот почему-то число и какой день недели не могу вспомнить.

Глаза у Руслана как будто мертвые. Лицо полностью застывшее, словно из него разом выкачали всю жизненную энергию.

Но даже в тот момент у меня ничего не ёкнуло в груди. Я слишком была взбудоражена возвращением воспоминаний, поэтому не особо озадачилась по поводу его вида.

- Седьмое, - голос у мужчины под стать его лицу, такой же безжизненный.

- Фух, слава богу, ещё не пропустили, - с облегчением говорю я, откидывая с лица упавший на глаза локон волос. – Так надо обязательно позвонить Наташке… Наташка! – тут же переключаюсь, вспоминая о своей любимой подружке. - Представляю, как она обрадуется, когда узнает, что у меня прошла амнезия.

Так, а почему мы с ней так давно не виделись и даже не созванивались?

И тут как обухом по голове. Моя улыбка моментально исчезает с губ.

На первый план выползают все воспоминания, связанные с Русланом - знакомство, свидания и совместное проживание. А потом… наше расставание, моя жизнь после этого и всё, что произошло после того, как я очнулась в больнице.

Меня начинает трясти мелкой дрожью. Я начинаю задыхаться от осознания того, что… сделал Руслан.

Все эти кадры из прошлого выползают, как самые настоящие змеи. Скользкие, страшные - они словно оплетают моё тело, сжимая в своих тисках всё сильнее и сильнее, перекрывая кислород в легких.

Будто пытаясь избавиться от их удушающих объятий, я начинаю отползать в сторону от того чудовища, которое неподвижно сидит буквально в тридцати сантиметрах от меня. Рука сначала взлетает и ложится на горло. А затем поднимает выше и закрывает рот в попытке остановить и не дать вырваться наружу крику боли. Не физической, нет. Душевной. Которая буквально раздирает меня сейчас изнутри на мелкие окровавленные ошметки.

При виде моих телодвижений мужчина, наконец, оживает.

Глаза, вспыхнув дьявольским светом, сужаются. Тело напряженно делает рывок вперед в попытке то ли остановить меня, то ли вернуть на прежнее место, но Руслан всё-таки тормозит себя.

Откидываясь снова назад с мнимой расслабленностью, проводит рукой по своим взъерошенным после сна волосам. Его взгляд, словно пиявка, присасывается к моему лицу. Особенно к руке, которая выполняет сейчас роль кляпа.

Сердце колотится так быстро, что кажется, оно сейчас выскочит из груди. Его стук, наверное, даже мужчина слышит.

Я ощущаю слабые толчки дочери, которой, видимо, передалось моё состояние. И эти пока осторожные, но набирающие силу движения ребенка, заставляют меня пытаться не впасть в истерику, которая вот-вот меня накроет.

Отрываю руку от губ и начинаю делаю глубокие, частые вдохи и выдохи открытым ртом.

- За.. что?.. – сипло начинаю говорить я, так как молчание Руслана меня просто убивает. – Зачем ты всё… это сделал? – слезы скапливаются в глазах, готовые вот-вот пролиться. – Я не… понимаю… - голос садится, а глаза закрываются.

Неужели, последние недели – это всего лишь продолжение его мести? Ему было мало того, через что он заставил меня пройти после нашего расставания?

По щекам текут слезы, которые горячими, крупными каплями падают мне на руки и грудь.

- Почему ты так поступил, Руслан? – онемевшие губы еле-еле произносят эти слова.

Его ответ поначалу даже кажется мне какой-то слуховой галлюцинацией.

- Потому что я люблю тебя! - достаточно жестко и твердо произносит мужчина, вынуждая в неверии мои глаза широко распахнуться.

Что?

Любит?

Я пытаюсь хоть каким-то образом сложить в своей голове этот странный пазл из кусочков фрагментов: его месть и все события после потери памяти со словами “люблю”. Но почему-то не получалось собрать эту картинку.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

В висках начинают стучать отбойные молоточки, вызывая боль. Морщась, тру пальцами висок, словно пытаясь уменьшить её. Не помогает.

Мысли мечутся как бешеные, перехлёстываясь с воспоминаниями, которые цветными картинками продолжают возникать в голове.

- Милая, пожалуйста, успокойся, – Руслан с тревогой подаётся вперёд, протягивая руку, тем самым заставляя меня резко отпрянуть от него.

- Не называй меня так! – требую я, дрожащими пальцами вытирая слёзы на лице.

- Хорошо, – спокойно реагирует мужчина на мой истеричный вскрик. – Алин, давай всё-таки ты немного выдохнешь, и мы спокойно поговорим.

Он прав.

Нам нужно поговорить, прежде чем я уйду из этого дома. Мне нужны объяснения с его стороны, чтобы понять, почему я оказалась снова с ним. И почему за время моего пребывания в новом доме Руслана ко мне ни разу не приезжала Наташа.

- Мне нужно… в туалет и одеться, – стараюсь взять все свои чувства под контроль. – Я приду в гостиную, как только буду… готова.

Я, закутавшись в простыню, неуклюже слезаю с кровати. Практически бегом устремляюсь в свою спальню, где тут же запираюсь в ванной.

Замираю напротив зеркала, тяжело дыша и всматриваясь в свое отражение.

Ну вот… вспомнила всё, как и мечтала. Что я тогда думала? Кажется, что-то о том, как будет замечательно, когда я всё вспомню.

Ну что, Алина, стало замечательно?

Истеричный смешок вырывается вместе с новым потоком слёз. Дочка внутри снова предупреждающе толкается, будто напоминая о себе и о том, что я теперь не имею права скатиться в истерику, думая только о себе.

Злясь на саму себя, я раздражённо вытираю слёзы и начинаю приводить себя в порядок. Через двадцать минут, собранная и решительно настроенная, захожу в гостиную комнату, где на диванчике меня уже дожидается Руслан.

- Думаю, начать стоит мне,– говорит он, как только я усаживаюсь в кресле напротив него.

Смотреть на него больно. Ведь все чувства, которые я когда-то к нему испытывала, тоже вернулись.

- Я знаю, что тебя тогда подставила Вера, – его желваки ходят ходуном, когда он сообщает это. Теперь понятно, почему они в ссоре.

- Она сама призналась? – тихо спрашиваю я, на что мужчина отрицательно качает головой.

- Как только я узнал, сразу приказал найти тебя. И нашёл в больнице.

- Зачем?

- Что зачем?

- Зачем ты захотел меня найти?

- Чтобы… Чёрт, Алин! Я… – Руслан нервно проводит рукой по волосам. – Несмотря на то, что тогда случилось, я продолжал тебя любить, понимаешь! Эти полгода я словно в аду жил. Работал как проклятый, практически двадцать четыре на семь, только чтобы не вспоминать тебя и не слететь с катушек.

- Я тоже работала как проклятая… – от обиды горечь сквозит в каждом моём слове. – Благодаря тебе.

Руслан молниеносно подрывается с дивана, заставляя вздрогнуть от неожиданности, и в два шага оказывается возле меня, присаживаясь на корточки. Он кладёт руки на подлокотники, заключая в своеобразный плен.

Его запах врывается в моё личное пространство, вызывая чувство слабости, которой я не хочу сейчас поддаваться.

Вжимаюсь в спинку кресла, стараясь увеличить между нами расстояние, замечая, как бледнеет его лицо.

- Прости меня, – с мукой в голосе хрипит мужчина, сжимая подлокотники до побелевших костяшек на длинных пальцах. – Я… если бы ты только знала, как я сожалею о своём поступке! Прекрасно знаю, что это не оправдание, но… я чуть с ума не сошёл, когда посчитал, что ты меня предала! Я чудовищно поступил с тобой, и я этого не отрицаю. Но прошу… умоляю! Дай мне хотя бы малюсенький шанс, чтобы загладить свою вину. Позволь мне всё исправить! Клянусь, я больше никогда не буду сомневаться ни в тебе, ни в твоей любви!

Его достаточно эмоциональный монолог заставляет моё сердце сжаться. Голова идёт кругом от раздирающих меня чувств.

Любовь к этому мужчине никуда не делась. Несмотря на его поступок, всё это время я продолжала его любить, как бы это ужасно ни звучало. Наверное, я та, про которых говорят «однолюб». Ведь ни разу не допускала мысли, что смогу так же сильно полюбить кого-то другого.

Я вижу, что Руслану не просто даётся такая исповедь и особенно эта мольба о прощении. Такие люди, как он, обычно не просят. Они либо вообще ничего не выпрашивают у других людей, либо идут по головам, чтобы добиться желаемого.

И то, что он, помимо простых объяснений, всё-таки произнёс «прости», чётко показывает, насколько ему важно получить второй шанс. У меня даже обида немного стихает, но…

Страх преобладает над всеми остальными моими чувствами. Боюсь. Ужасно боюсь того, что однажды Руслан опять поверит чему-то или кому-то, кто захочет устранить меня из его жизни, как его сестра.

Да и то, что он соврал мне в больнице, воспользовавшись моей амнезией, наглядно показывает, что он поступает в первую очередь так, как выгодно ему.

Я же не совсем дура, понимаю, что он использовал потерю памяти себе во благо. Ему представилась возможность вернуть меня назад, и он, конечно же, её не упустил. Только на что он надеялся? Неужели на то, что я никогда ничего не вспомню? Если это так, то это лишь показывает, как низко он может поступать, чтобы добиться своей цели.

Я даже не хочу спрашивать, зачем он соврал. Единственное, что меня интересует– это подруга.

- Почему Наташи не было ни разу ни в больнице, ни здесь? – спрашиваю, опустив взгляд на свои колени.

Мужчина тихо чертыхается сквозь стиснутые зубы, вынуждая меня всю сжаться на кресле, желая оказаться где угодно, но только не здесь.

- Ты… она не смогла пробиться сквозь охрану, которой ты окружил меня, не так ли? – от волнения кусаю губы, упрямо не поднимая глаза.

Теперь понятно, для чего столько безопасников вокруг. Они гарантия того, что ко мне и близко никто из старых знакомых не сможет подойти.

Молчание от мужчины–это знак согласия.

- Она собиралась всё рассказать мне, не правда ли? – сцепляю дрожащие пальцы рук в замок.

Прекрасно зная подругу, уверена, он и увёз меня сюда, чтобы она не добралась, руша весь план Руслана.

- Да. Я пытался с ней договориться, чтобы она не лезла, но она послала меня лесом. И я… Алин, я не мог упустить такой шанс, – в его тоне только суровая убеждённость в правильности своего поступка. Ни грамма раскаяния или смущения.

Мои внутренние силы на исходе. Хочется какого-то успокоения, которого нет и в помине. И даже разговаривать с ним я пока больше не хочу.

Набравшись решительности, я устремляю взгляд прямо в горящие синевой глаза Руслана. Начинаю вставать, вынуждая тем самым мужчину подняться в полный рост и отстраниться от меня.

Смотрю на него снизу-вверх, обнимая себя за плечи, словно закрываясь от него.

- Я хочу уехать к себе домой, – твёрдо произношу я, после чего сразу же направляюсь в сторону двери. – Дай команду кому-нибудь из охраны, чтобы меня отвезли.

- Ты никуда не поедешь отсюда! – уже прикасаюсь к ручке двери, чтобы открыть её, когда мне в спину прилетает категоричным тоном от Руслана.