— 19 —

Ресторан оказался из тех, куда не заходят «по пути» — сюда приходят намеренно, уже зная, что именно здесь проведут вечер. И это наталкивает на мысль, что Олег заранее продумал этот трюк с ужином.

Высокие потолки с подвесными светильниками в тёплых янтарных тонах создавали атмосферу уюта. Лёгкая джазовая мелодия, тихо льющаяся из невидимых динамиков, обволакивала, словно мягкий шарф.

За столиками восседает отборная публика. Мужчины в безупречно сидящих костюмах, с часами, которые стоят целое состояние и женщины в платьях, которые будто сошли со страниц глянцевых журналов. Они почти не шевелились, сидели выверенно красиво, как витринные манекены, лишь изредка скользя взглядом по залу.

Мы с Олегом заняли столик у окна. За стеклом открывался вид на вечерний город, блестящий и тёмный после недавнего дождя. Лужи на асфальте отражали фонари так, будто кто-то рассыпал золото и забыл его собрать.

Сделали заказ. Я выбрала салат и бокал белого, а он, не задумываясь, попросил стейк и томатный сок. Когда официант отошёл, Олег чуть подался вперёд, облокотившись на стол. Его взгляд стал внимательнее, теплее, будто он действительно хотел узнать меня лучше, а не просто интересовался из вежливости.

— Расскажи о себе. Чем занимаешься?

— Росписью стен, — отвечаю ровно, чуть пожимая плечами.

Глаза у него тут же загораются, уголки губ тянутся в искреннюю улыбку.

— Серьёзно? Не просто краской однотонно выкрасить, а прям… индивидуальный декор? — подбирает он слово, щурясь.

— Да, индивидуальный, — киваю в ответ. — По эскизам, под заказчика. Кто-то хочет панораму города, кто-то — лес, кто-то просит что-то совершенно безумное…

На секунду в голове вспыхивает лицо Тимура и его «чудесный» заказ. Даже здесь, за ужином в другом конце города, он словно преследует меня.

«Изыди!» — мысленно фыркаю.

— Круто, — искренне улыбается Олег, не замечая моих внутренних вспышек. — Я бы и себе что-то такое сделал. Дом у меня, конечно, больше в стиле хай-тек, но… было бы здорово.

— Не вопрос, — пожимаю плечами. — Я дам тебе контакты фирмы, через которую ты сможешь всё узнать и сделать заказ.

Он вдруг хмыкает, и в глазах появляется озорная искорка:

— А машину мою расписать можешь?

Я смеюсь, качая головой.

— Ну, это уже другой уровень безумия. Хотя… в теории могу.

— Вот и отлично, — отмахивается он, явно в голове уже рисуя что-то невероятное. — Чувствую на ближайшее время у тебя будет много работы.

— А ты чем занимаешься? — перевожу тему, откидываясь на спинку кресла.

Он берёт бокал, неторопливо отпивает, и в этом движении — какое-то особенное спокойствие человека, который привык, что всё в его жизни идёт по плану.

— Стартап, — отвечает просто.

— Удачный? — уточняю с лёгкой усмешкой.

Он чуть улыбается уголком губ, не из тех, кто любит бить в грудь и перечислять нули на счету.

— Удачный. Мы разработали систему умного учёта и распределения энергоресурсов для крупных компаний. Сейчас работаем с несколькими международными корпорациями.

— Понятно, — киваю, но мысль, которая весь вечер тихо царапает изнутри, снова поднимает голову. — Слушай… насчёт ремонта машины.

Я чуть выпрямляюсь, чтобы он понял, что для меня это важно.

— Мне очень приятно, что ты записал всё на свой счёт, правда. Но… мы не настолько близко знакомы. Я оплачу сама.

Олег чуть приподнимает бровь, но молчит, позволяя мне договорить.

— Я и так благодарна, что ты помог найти хорошего мастера. Но я… не привыкла быть кому-то должной.

Стараюсь улыбнуться, чтобы смягчить слова, но внутри всё равно неуютно. Для меня любая оплаченная за меня услуга автоматически вешает на спину невидимый рюкзак с надписью «Ты должна».

Неважно, требует ли человек что-то взамен или нет — в моей голове этот шёпот начинает жить своей жизнью. И давит сильнее, чем любая реальная просьба.

Даже когда он что-то шутит, я ловлю себя на том, что не могу полностью расслабиться. Мысленно прокручиваю сценарии: Вот он оплатит ремонт, а потом? Будет ждать, что я снова с ним поужинаю? Что-то сделаю? Соглашусь на то, чего не хочу?

Я понимаю, что, возможно, он вообще не об этом думает. Но привычка не быть обязанной никому — особенно мужчине — слишком крепко вросла в меня.

Опыт научил: бесплатные жесты редко бывают просто жестами. За ними почти всегда тянется тонкая, но прочная ниточка ожиданий. И я не хочу, чтобы меня в очередной раз дёрнули за неё.

Олег ставит бокал на стол, смотрит прямо, без тени обиды.

— Алиса, — произносит спокойно, даже мягко, — я взрослый мужик. Если я что-то делаю, то потому, что хочу это сделать, а не потому, что жду, что мне за это будут должны.

Я чуть прищуриваюсь — слишком гладко звучит, но интонация у него честная. Не уговаривает, не оправдывается, просто констатирует факт.

— Я понимаю, но это мои внутренние тараканы, — объясняю, чуть разводя руками. — Сложно с этим что-то поделать.

Олег усмехается, но не насмешливо, а как человек, который, похоже, видел подобные истории не раз.

— Ясно. Но я ее все равно оплачу. Так что… Можешь записать это как… инвестицию в хорошее знакомство. Без процентов.

Я непроизвольно улыбаюсь, но внутри всё равно остаётся эта осторожная пружина — не разжата до конца. Приятно, конечно, слышать, что он не ждёт ничего взамен, но я слишком хорошо знаю, как легко такие слова превращаются в «ну я же тебе помог».

Он словно считывает это по моему лицу, откидывается на спинку кресла и меняет тему, чтобы не давить. А я вдруг ловлю себя на мысли, что вот этот его ход — отступить и дать мне пространство — понравился мне больше, чем сам жест с ремонтом машины.

После ужина Олег провожает меня домой. Я сижу, уткнувшись взглядом в боковое стекло, и наблюдаю, как город медленно плывёт за окном. Кажется, что время чуть замедлилось, и даже воздух стал плотнее, теплее.

Мы подъезжаем к моему дому, и я первой выхожу из машины. Словно стараясь быстрее покинуть салон. Шаг — и всё случается мгновенно: каблук соскальзывает, щиколотка предательски подворачивается, и я успеваю только тихо ойкнуть.

— Осторожно, — голос Олега звучит вполголоса, возле моего уха.

Его руки ловят меня так уверенно, что даже мысль упасть кажется нелепой. Он прижимает меня чуть ближе, и в его улыбке проскальзывает лёгкая насмешка.

— А то мне придется тебя не только возить, но и на руках везде носить.

— Да я сама… — отвечаю, но смех всё же вырывается из груди.

— Держись крепче, героиня, — Олег шагает по лужам, не обращая внимания на брызги, и несёт меня к подъезду, словно это самое естественное в мире.

И именно в этот момент всё тепло обрывается, как будто кто-то роняет на меня ведро ледяной воды.

Возле подъезда стоит — Тимур.

Высокий, тёмный, неподвижный, словно часть ночи. На нём всё просто: рубашка, заправленная в тёмные брюки, но в его облике есть то напряжение, от которого мурашки бегут по спине. Плечи чуть поданы вперёд, руки в карманах, но не для тепла — а чтобы, кажется, сдержать себя. Челюсть сжата, под скулой ходит жёсткая мышца.

И взгляд.

Он прожигает Олега насквозь, останавливаясь на его руках, которые всё ещё держат меня. Этот взгляд не просто злой — в нём есть собственническое, хищное, то, что я когда-то знала и, казалось, забыла. Но вот он — тот самый Тимур, который не терпит чужих рук там, где, по его мнению, должно быть только его касание.

У меня в груди всё сжимается. Смех растворяется без следа. И в какой-то миг мне кажется, что в воздухе между ними уже пахнет грозой — сухой, тяжёлой, готовой сорваться в любой момент.