— 43 —

Проходит несколько дней. Я сажусь на край дивана, смотрю на телефон минуту и всё-таки набираю Олега. Так и не объяснилась с ним, просто исчезла и теперь неловко за своё молчание.

— Привет, — выдыхаю, как только он берёт трубку. — Прости, что тогда… пропала.

— Привет, — отвечает спокойно, но слышно, что насторожился. — Я уже начал волноваться. Всё в порядке?

Пауза тянется, я сглатываю.

— Нет, — говорю тихо. — Мама умерла.

На секунду в трубке становится совсем тихо.

— Чёрт… — он почти шепчет. — Прими мои соболезнования. Мне очень жаль. Если тебе что-то нужно, хоть что-то, скажи.

Такие простые слова, но на душе теплеет. Я вдруг ощущаю, как воздух, словно заключённый в клетке, вырывается из моей груди.

— Спасибо, — произношу искренне. — Но пока вроде справляюсь.

Олег ненадолго замолкает, будто перебирает варианты, и предлагает:

— Давай вытащу тебя на выходных? Небольшая прогулка на катере, думаю, не повредит. Ветер, плед и чай из термоса. Река, говорят, успокаивает.

— Давай, — даже не собираюсь отказываться или делать вид, что не хочу этой поездки.

— Тогда в субботу заеду. Скинешь адрес.

— Ага.

— Алис, — добавляет Олег чуть помедлив. — Я рад, что ты позвонила.

Улыбаюсь и нажимаю отбой. Секунду сижу, глядя на чёрный экран.

Похоронное бюро, зал, цветы — это всё сделал он. Больше некому. Не Олег. Не Светка. Тимур. И как бы ни горело во мне от наших историй, этот поступок у меня из памяти не сотрётся. Никогда. Я не знаю, чем это отплатить, но знаю, что буду благодарна ему за это до самой смерти.

Открываю контакты, нахожу «Тимур». Сердце неприятно тянет где-то под рёбрами, но я всё же жму «вызов».

— Да, — тон у него сухой, собранный.

— Я хочу доделать работу, — говорю прямо. — Закончить начатое.

Пауза. Слышу, как он втягивает воздух.

— Не нужно, — отвечает ровно. — Это была идиотская затея.

— Возможно, — соглашаюсь. — Но я не хочу быть должной. Закончу, сдам — и всё.

— Алиса, ты мне ничего не должна, — в его голосе появляется усталость. — От слова «совсем».

— Это важно мне, — спокойно отвечаю. — Я хочу закончить.

Молчит, потом произносит коротко:

— Если тебе так хочется… Ключи у тебя есть. Я не буду мешать.

— Хорошо. И… спасибо… — не договариваю.

Тимур не произносит больше ни слова. Мы оба знаем, о чём я.

Кладу трубку и ухожу в работу, как в воду с головой. Днём крашу его стену. Вчерами рисую быстрые зарисовки на заказ. Две собаки графитом, маленький акварельный дом на открытке, портрет мальчишки по фото. Деньги нужны и как воздух.

Параллельно квартира постепенно превращается в склад коробок. Я пакую все свои вещи.

Хочу исполнить свою давнюю мечту, которую я всё время откладывала «на потом». «Потом» пришло.

В субботу встречаюсь с Олегом. Низкий рык мотора убаюкивает, ветер прохладный, но не злой. Он подаёт мне плед и я устраиваюсь на носу.

Чай из термоса пахнет чабрецом. Город потихоньку отступает.

— Как тебе? — Олег кивает на воду.

— Хорошо, — признаюсь честно.

— Значит, правильно выбрал маршрут, — он чуть прибавляет газ, катер мягко перепрыгивает короткую зыбь. — Я сюда хожу, когда голова гудит. Скоро, правда, зима, и сегодня день холодный, но летом и в хорошую погоду здесь сказка.

— Часто ходишь?

— Когда жизнь на суше утомляет, — усмехается Олег.

Мы молчим. В такой тишине разговор не нужен. Она и есть разговор. Ветер вытягивает из головы лишнее. Я смотрю, как по воде бегут одинаковые полосы, и впервые за долгое время ничего не считаю — ни ошибки, ни варианты исхода.

— Чай? — Олег открывает термос, наливает в металлическую кружку. — Без сахара, правда.

— Подходит, — соглашаюсь, обжигаюсь, но приятно.

— Алис, — он смотрит вперёд, рука расслабленно лежит на руле. — а расскажи лучше про твою картину для меня. Что за крыши?

— Городские. После дождя. Когда асфальт ещё блестит, а окна, как тёплые пятна, — улыбаюсь краем губ. — Никакого двойного смысла. Просто люблю это состояние между «промокла» и «уже дома».

— Понял, — кивает, улыбаясь. — Повешу в кабинете. Может много лет спустя я окажусь владельцем дорогой вещи.

— Да-да, кисти непризнанного гения.

— Ну а что? — почти смеется Олег. — Не все художники сразу стали знаменитыми.

Мы оба тихо смеёмся. Катер идёт медленно. Олег старается собой прикрыть меня от ветра. Движение мягкое, не навязчивое, будто случайно, но я вижу в этом сознательную заботу.

— Тебе не холодно? — он чуть скашивает взгляд. — Могу куртку дать.

— Нет, правда нормально, — подтягиваю плед повыше, благодарю кивком.

Олег улыбается глазами, ничего не навязывает. Я чувствую его симпатию, его интерес ко мне, как к девушке, но всё равно между нами есть какое-то напряжение. Мы будто-то оба не можем расслабиться.

— Вот там, правее, — показывает он рукой, — песчаная коса. Летом мы сюда встаём, жарим шашлыки, делаем вид, что на море.

— Классно.

Смотрю на маленький островок и понимаю, сколько всего упустила. Сидела в раковине своих мыслей, погруженная в, как мне казалось, горе, и никуда не выходила. А тем временем солнце светило, годы шли, и земля продолжала вращаться…

Олег рассказывает историю про то, как он с друзьями однажды забыл привязать катер и после посиделок плыл до лодки, которую прилично оттащило от берега. Мы смеёмся с ним в унисон. Почти до слез.

— Хочешь порулить? — предлагает, негромко. — Тут мелко, не утонем.

— Давай, — удивляю сама себя.

Опускаю ладони на шершавый руль. Катер послушный, как крупная рыба. Чувствую, как он отзывается на каждое мое движение рулем. Делаю крошечный поворот и вижу, как меняется рисунок ряби.

Олег стоит рядом, но не нависает, только время от времени подсказывает: «мягче», «вот так хорошо».

Когда мы возвращаемся, город снова шумит. Он помогает мне сойти на пирс, но руку убирает сразу, как только я встаю на доски. Жест уважительный, без попытки давить.

— Прогулка сказочная получилась, — говорю, поправляя плед. — Спасибо тебе.

— На здоровье, — Олег чуть склоняет голову. — У тебя щеки порозовели хоть.

Он, будто взвесив что-то, достаёт из кармана сложенную вчетверо открытку.

— Не пугайся, это не «цветы и конфеты», — легко улыбается. — Тут адрес одной маленькой мастерской. У них керасиновые лампы и хорошая кухня. Если когда-нибудь захочешь просто посидеть молча или поработать в атмосферном мест, там удобно. И звонить заранее не нужно.

Я принимаю открытку, чувствую тёплую благодарность и чётко осознаю.

— Обязательно загляну туда. Олег…

— Не нужно, Алис, — останавливает он меня еще до того, как я произношу свою мысль. — Я, правда, рядом в формате «без обязаловки». Меня такой режим устраивает.

— Меня — тоже, — и добавляю, чтобы снять возможные иллюзии: — Сейчас мне хватает дружбы.

Он секунду смотрит прямо. Без обиды, словно хочет что-то еще добавить, но передумывает. Поэтому просто кивает:

— Принято. Френдзона.

Мы идём к парковке. Он держится на полшага позади, открывает калитку, придерживает, чтобы не хлопнула по мне. На прощание мы коротко обнимаемся.

Тёплые, правильные объятья «хорошего мужчины». И всё равно внутри тихо, ровно, без искры. Он действительно хороший. Внимательный, спокойный, умеет не давить. Такой, с кем, наверное, многим было бы легко. Но не мой.

Сердце не трепещет, не отзывается на его шаги. Уважение, благодарность, тепло — всё это есть. Но чувств нет. Лучше признать это сейчас, чем потом учиться притворяться.

— Тогда, если нужно будет дружеское плечо — звони, — говорит Олег с натянутой улыбкой.

— Договорились. И ты.

Сажусь в машину, откладываю открытку на приборную панель. В зеркале вижу, как он возвращается к катеру, проверяет швартовы, не оборачиваясь. Умеет ставить точку там, где не нужно многоточие. Именно это — и ценно.