5. Соглашение

Ночью было тихо. Я слышала лишь приглушённые разговоры Виктора Николаевича с Наташей да звякание стеклянного флакончика о стакан. Наверное, она наливала ему лекарство.

Слышала дыхание Ильи. Не могла понять, спит он или нет. И пока прислушивалась к его дыханию, заснула сама. Проснулась от солнечных лучей, которые заливали комнату. Окно в наклонной стене мансарды ловило рассвет в свою деревянную рамочку.

Мне нужно было поговорить с Ильёй, но он уехал в университет. Ваня тоже отправился по своим делам вместе с Глебом, который заехал за боссом ни свет ни заря. Мы позавтракали втроём — Виктор Николаевич, Наташа и я. Я чувствовала себя отдохнувшей и полной сил. Близость к отцу ребёнка (и, вероятно, к его брату), ощущение безопасности, родные запахи повсюду действовали на меня благотворно.

Вот бы так и проходить всю беременность! Не страдать от головокружений, не тошниться от любого запаха, не раздражаться по мелочам. Я позвонила Марку и долго смотрела на спящего Стёпочку. И на мужа тоже, который тихим голосом рассказывал домашние новости. Он не спрашивал, как прошла встреча с семьёй Лариных, не лез в душу, позволяя решить проблемы самостоятельно, — и этим вызывал моё восхищение.

Не успела я положить трубку, как телефон зазвонил снова. Номер неизвестный, но похож на городской, а не мобильный. Я сразу догадалась, кто звонит.

— Алло, — ответила я, сделав глубокий вдох.

— Привет, Ульяна. Жду тебя на заправке при выезде на трассу. Знаешь, где это?

— Знаю. Я видела её, когда сворачивала в дачный посёлок.

— Отлично. Там есть кафе. Сможешь приехать через полчаса?

— Да, конечно.

У меня тряслись руки, когда я выключила телефон.

Решил поговорить со мной в кафе на заправке, а не дома. Что ж, из этого можно сделать вывод, что он намерен скрывать наши отношения… Чёрт, какие отношения? У нас их нет. Он намерен скрывать мою беременность и нашего ребёнка! Он никому об этом не сказал и не собирается рассказывать. Он хочет жениться на своей Наташе, которая влюблена в него тридцать лет, а меня планирует сбагрить в Мухобор.

То, что я сама выбрала Мухобор, а не Москву, в данный момент значения не имело.

Я закипала от иррациональной обиды.

Заправку нашла без проблем. Припарковала оранжевый «миник» около грязного чёрного джипа со знакомым номером и зашла в кафе. По сути это была столовая с самообслуживанием. Водители, пропахшие табаком и бензином, поодиночке сидели за столиками и ели борщи и пюре с котлетами. Редкие семейные группы с детьми пили чай с ватрушками. Женщины почти все тайком поглядывали на хмурого красивого мужика у окна. Как зачарованные не могли отвести взгляд.

Илья сидел в дальнем конце зала и смотрел в окно, выходившее на редкий лесок. В руках он крутил бутылку воды и выглядел таким одиноким и потерянным, что у меня сжалось сердце. Увидев меня, он расправил плечи и откинулся на спинку стула.

Я села напротив него.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Между нами тут же зажглись искры, воздух наполнился мерцанием, кровь побежала по жилам с удвоенной силой. Целовать бы его сейчас, а не пялиться через стол в какой-то придорожной забегаловке. Я вздохнула и облизнула губы. Илья машинально сделал то же самое, буркнул под нос короткое ругательство и резким движением сорвал крышечку с бутылки. Налил воду в два стакана и один подвинул в мою сторону. Свой стакан он осушил в несколько глотков и вытер мокрые губы тыльной стороной ладони. Казалось, его мучила жажда, только я не была уверена, что водой можно залить тот пожар, который в нём полыхал. В нас обоих.

Я тоже сделала несколько глотков. Ледяная вода охладила горячий рот и горло. Это помогло мне взять себя в руки.

— Я знаю, зачем ты приехала, — сказал Илья хрипло.

— Я знаю, что ты знаешь.

— Я бы связался с тобой позже.

— Правда?

— Конечно. Я не уверен, что моё лекарство поможет, но если ты согласишься попробовать…

— Я согласна, — без колебаний ответила я.

— Оно может вызывать побочки. Ване было плохо. Не знаю, как оно подействует на тебя и ребёнка. Я должен быть рядом, когда ты начнёшь его принимать. По крайней мере, первое время.

— Я согласна, — повторила я.

— Мы должны убедиться, что с тобой всё в порядке. Нужен контроль — узи, анализы и… всё остальное, я плохо разбираюсь.

— Я понимаю. Ты прав, мы должны контролировать.

У меня кружилась голова от его близости. Его тоже вело. Он старался смотреть мне в глаза, но яркий зелёный взгляд то и дело опускался на губы, скользил по шее и груди. Свитер с горлом наверняка не мешал ему представлять меня обнажённой, как и мне не мешала его водолазка. Я знала, что за ней — горячее мускулистое тело, запах которого сводил меня с ума.

Я бы зацеловала его всего. Облизала бы во всех местах, оставила бы засосы, укусы и царапины.

Это мой мужчина.

— Наташа найдёт самого лучшего гинеколога, который принимает в частном порядке. Я не хочу, чтобы ты ходила в обычную больницу. Это может вызвать ненужные вопросы, особенно если твои анализы покажутся кому-то странными.

— Наташа? — переспросила я.

— Она терапевт.

— А-а… — протянула я.

— У неё много знакомых врачей. Она работала в хорошей клинике.

— Вот как? — меня крыло всё сильнее.

Как Илья с этим справлялся?

— Так ты согласна задержаться на пару недель?

Я согласна была сползти на пол и всю оставшуюся жизнь обнимать его колени. Желание прикоснуться к нему, слиться с ним в одно целое сделалось невыносимым.

— Как ты терпишь? — вырвалось у меня.

Он сжал зубы, на скулах вспухли желваки:

— С трудом.

— Мне кажется, я не выдержу, Илья.

— Нам просто не надо… — он с трудом сглотнул, — приближаться друг к другу.

— Как? Мы живём в одном доме.

— Если ты не заметила, я стараюсь к тебе не подходить.

— Я заметила.

— Так будет лучше для всех.

— Особенно для тебя с Наташей, — не удержалась я.

— Особенно для тебя с Марком, — в тон мне ответил Илья. — Ты уже рассказала ему о беременности?

— Нет.

— А почему?

— Я хотела сначала поговорить с тобой.

— Какой смысл разговаривать со мной, если ты всё для себя решила?

— Я не понимаю, о чём ты, — растерялась я.

— Ты решила сохранить семью. Остаться с мужем. В этом случае нужно сообщать о беременности как можно раньше. Чем дольше тянешь, тем больше подозрений.

Я плохо соображала, о чём он толкует. К чему такая спешка с признанием? Какие подозрения? Илья догадался, что я не врубаюсь.

— Ульяна, если ты хочешь, чтобы Марк поверил, что это его ребёнок, нужно вести себя как нормальная любящая жена. А что делает нормальная любящая жена, когда узнаёт об очередной беременности? Правильно! Спешит обрадовать мужа. Она не скрывает эту прекрасную новость. Даже если у мужа появятся подозрения, он не будет докапываться до правды. Марк боится тебя потерять. Он охотно поверит, что ребёнок от него, если ты об этом заявишь или хотя бы промолчишь об отцовстве.

Я ошарашенно слушала своего любимого.

— Ты думаешь, я собираюсь обмануть Марка? Подсунуть ему чужого ребёнка и всю жизнь скрывать правду?

— А разве нет?

— Да с чего ты взял?! — воскликнула я.

Мужик за соседним столиком прекратил есть борщ и посмотрел на меня с неодобрением.

— Потому что все женщины, которые от меня рожали, поступали именно так, — со злой горечью ответил Илья.

Я задохнулась от обиды:

— Ты… Да как ты смеешь сравнивать меня с ними? Ты же сам говорил, что я не такая, что я особенная для тебя…

Из глаз брызнули слёзы, я с грохотом отодвинула стул и побежала к выходу. Илья догнал меня около двери. Схватил за плечо и вывел на улицу. Я брыкалась и выворачивалась, но он крепко меня держал. Оттащил за угол заправки и прижал к стене около установки для подкачки шин.

— Прости, прости, прости, — горячо зашептал он, приблизив своё лицо к моему. — Я схожу с ума из-за того, что ты осталась с мужем. Спать не могу, представляя, как он тебя трахает. Жрать не могу, скучаю так, что выть охота.

В его словах звучали неподдельные отчаяние и ревность. Это было непривычно. Он говорил, что секс с другими людьми ничего для нас не меняет, потому что мы связаны неразрывными кровными узами.

— Раньше ты меня не ревновал.

— Раньше ты принадлежала мне, — вся, целиком, — а теперь ты принадлежишь другому мужчине. Ты выбрала его, а не меня. Это всё меняет, Ульяна. Я пытаюсь справиться со своими чувствами, но это сложно. Чертовски сложно!

Он стукнул ладонью по бетонной стене около моей головы.

Мне хотелось взять эту большую грубую ладонь и расцеловать каждый сантиметр.

Поочерёдно взять в рот каждый палец.

— Я тоже по тебе скучаю, — призналась я, вдыхая воздух, который выдохнул он. Сладкий, тёплый, вкусный воздух. — Недавно я ходила к тебе домой, потому что не могла больше находиться в городе. Мне там душно, я задыхаюсь, меня тошнит. А в лесу хорошо, даже токсикоз проходит.

— Ты ходила в лес не потому, что скучала по мне, а потому, что там твой дом, Ульяна.

— Нет, мой дом там, где мой сын.

Илья с видимым усилием отстранился от меня. По лицу пробежала судорога.

— Который из них?

Я ахнула от неожиданности:

— Ты знаешь, что родится мальчик?

— Да, мальчик. Я слышу, как бьётся его сердце.

Я расплылась в улыбке и непроизвольно прижала руки к животу:

— Сын, второй сын, — меня распирала радость. — У нас будет сын, Илья!

— У вас с Марком, ты хотела сказать.

— Нет, я не буду обманывать мужа! Я расскажу ему всю правду.

— Это может разрушить вашу семью.

— Нет, это ничего не изменит. Марк знает, что у нас был секс. Моя беременность не станет для него сюрпризом. Мне кажется, он что-то подозревает, он уже просил открыться ему. В любом случае он меня не бросит. Ему не помешает ещё один ребёнок, даже неродной. Марк не такой, как ты, он готов воспитывать любого ребёнка — своего, твоего, приёмного.

На лицо Ильи набежала тень.

— Ты упрекаешь меня в том, что я не такой, как другие люди?

— Нет! Прости, я не это имела в виду.

— Я знаю, что ты имела в виду. Если бы у меня был хоть один шанс забрать тебя у Марка вместе со Стёпой, я бы им воспользовался. Но это невозможно. И ты об этом знаешь. Я мог забрать лишь тебя, но ты отказалась, и теперь моего сына будет воспитывать твой добрый и великодушный муж.

Я замотала головой:

— Нет, Илья, нет, ты сам будешь его воспитывать! Я не хочу лишать тебя отцовства. Записать малыша можно только на мужа, но я хочу, чтобы всё было по-честному: Марк будет знать, что это твой ребёнок, и ребёнок будет знать, кто его настоящий отец. Ты сможешь приходить в любое время, общаться с ним, играть, забирать в лес и вообще вести себя как обычный отец. Если он окажется твоей копией и его потянет в лес — что ж, я не буду возражать. Я понимаю, какой сильной может быть тяга. Но пусть он сам примет решение, когда подрастёт, ладно? Я хочу дать ему свободу выбора.

— Вот, значит, как ты расписала нашу жизнь, — сказал Илья, глядя на меня. — Будешь жить с Марком, а я стану приходящим отцом?

— Ты против?

— Нет, — он покачал головой. — Спасибо, что не отнимаешь у меня права на ребёнка. Я ими воспользуюсь.

Я робко улыбнулась. Илья согласился быть отцом, не претендуя на звание мужа.

— Когда ты скажешь Марку о беременности? — спросил Илья.

— Когда мы встретимся. Не хочу сообщать такую новость по телефону.

Он кивнул, одобряя моё решение.

— А моим родственникам я расскажу сегодня за ужином, — сказал Илья.

— Ой, сегодня?

— Мы одна семья, Ульяна. Они должны знать правду.

— И Наташа?

Илья внимательно на меня посмотрел, пытаясь прочитать мысли. Я прямо чувствовала, как он меня сканирует. Я попыталась изобразить равнодушие, но покраснела и смутилась. Илья догадался, что я ревную его к Наташе. Ухмыльнулся одним уголком рта так самодовольно, что у меня ослабли колени.

Как же я его хотела!

— Она тоже часть семьи. Когда отец поправится, мы с Наташей поженимся и уедем в Мухобор. Она устроится в городе, пойдёт работать в больницу, а я… ну как получится.

— Ты веришь, что у вас получится?

— Верю. Она согласна на всё ради меня. Я буду часто её навещать. Возможно, построю дом поближе к лесу, где мы сможем жить вдвоём. Будем брать на выходные сына, когда он подрастёт. Наташа станет отличной мачехой. Ты же не откажешься давать нам ребёнка?

Как я могла отказаться, если минуту назад пообещала ему полные права?

Однако перспектива жить в одном городе с Наташей и знать, что Илья часто её навещает, меня не радовала. А уж если они поселятся вдвоём на окраине Мухобора, где-нибудь у кромки леса и болот, неподалёку от моей бабушки…

— Конечно, Илья. Это твой ребёнок и твоя жена. Только ведь ты её не любишь, — сорвалось с языка.

— Двадцать лет назад я её любил. Или мне так казалось. А Наташа любит меня до сих пор. Она ни разу не обманула меня, не предала и простила всю херню, которую я творил, — измены, хамство, постоянное враньё. — Он скривился, как будто ему было стыдно вспоминать о своём поведении. — Лучшей жены мне не найти, а я постараюсь стать для неё хорошим мужем. Она этого заслуживает. Мне уже не шестнадцать лет, я способен построить нормальные отношения.

В его голосе прозвучала неуверенность. Бедная Наташа! Хотя почему «бедная»? Она получит в мужья человека, о котором мечтала всю жизнь. Она будет умирать от блаженства в его объятиях, а он будет заботиться о ней и оберегать от житейских невзгод.

Умирать от блаженства он способен лишь со мной.

Мы стояли за углом московской заправки, на декабрьском ветру, вонявшим бензином и выхлопными газами, и обсуждали наши планы на будущее. Я замужем и не собираюсь разводиться. Он скоро женится на достойной, супертерпеливой женщине и приложит максимум усилий, чтобы сделать свой брак счастливым. А между нами — лишь зов крови (чёрт бы его побрал!) и малыш, которого мы должны вырастить здоровым и социально адаптированным человеком. Или неадаптированным — и тогда нужно научить его жить в лесу, ловить рыбу и собирать грибы. Или нездоровым, и тогда наш долг — позаботиться, чтобы он выжил в нашем сложном и враждебном мире.

Что ж так тошно-то?

— Ну вот мы и поговорили, — подытожила я уныло. — Все точки над «i» расставлены. Сегодня скажем твоим родственникам, что я беременна, а завтра начнём ставить на мне медицинские опыты. И будем держаться друг от друга подальше, чтобы не сорваться и не… В общем, ты понял.

— Да, таков наш план, — согласился Илья без особой радости в голосе.

Мы направились к машинам.

Как-то иначе я представляла нашу встречу и объяснение. Не знаю, чего я ждала, но точно не делового соглашения двух посторонних людей. Увидев задний бампер оранжевого «миника», я словно наяву увидела грязного, лохматого и израненного «бабая», который прятался от убийц за моей машиной. Вспомнила, как приволокла его в баню и тщательно отмывала от крови и болотной тины. Вспомнила его длинную непокорную гриву, страшные раны на теле и то невыразимое ощущение, будто я нашла и притащила в дом не опасное лесное существо, а нечто прекрасное и безумно для меня ценное.

— Почему я чувствую себя такой несчастной? — пробормотала я под нос.

Илья, конечно, услышал. С его слухом он мог улавливать моё дыхание за несколько километров.

— Потому что ты сделала неправильный выбор, родная, — спокойно ответил он.