Глава 26

Утро начинается не с кофе. Уже не помню, кто сказал эту фразу, но да. Без внутренних, биологических часов, оно начинается с дикого ора будильника, ну или в моем случае с шилопопа скачущего по кровати с криками: «Мама!». Эти крики знаменуют резкий подъем, иначе можно начинать переживать за целостность костей. Нам с Кирюхой срочно нужны раздельные кровати, а лучше разные спальни. К моему глубокому сожалению, отразившемуся на лице в зеркале, в этих апартаментах спальни две, но во второй спит мама и мне совесть не позволит отправить сына туда. Маму жалко.

Умывшись и натянув спортивный костюм с зимними кедами на нескользкой подошве, я вышла на кухню, где уже вовсю орудовала мама, разводя свою любимую бурду под названием «растворимое кофе».

‒ Ты молодец, не все «ненужное» выкинула из моих сумок, ‒ отсалютовала она рукой.

А я каменным изваянием застыла в дверях, видимо, в этом мире это начинает входить у меня в привычку. Отмерла только когда сынуля пролетел мимо и умостился на стуле, всем своим видом показывая, что его надо покормить.

‒ Мам, а ты себя в зеркало видела?

‒ А что, милый костюмчик, и обувь тоже, ты же сама их мне в сумку засунула, да и с агитировала на утреннюю пробежку тоже.

‒ Мамуля, я не про это! Твое лицо!

‒ Мамуля, мамуля, вот ты заладила, знаешь, сколько я лет уже мамуля? ‒ родительница надо мной, похоже, откровенно издевалась.

‒ Знаю, тридцать три, и уже два бабуля, но это не объяснимо! ‒ мой мозг отказывался верить глазам.

‒ Ты про то, что морщины исчезли? Да я тебе открою страшный секрет, ‒ она прикрыла со стороны внука рот ладошкой и, делая огромные глаза, шепотом произнесла, ‒ кожа подтянулась. Везде! ‒ И дико рассмеялась. ‒ Я выгляжу на сорок, а чувствую себя вообще на двадцать. А себя ты видела, ты как раз на двадцать и смотришься, если твой сверлящий взгляд убрать.

‒ Вот это магия, ‒ я задумалась, а резко помолодевшая мама всучила мне бутерброд с зеленью и мясом в одну руку, а чай в другую.

‒ Бегать на пустой желудок так же вредно, как и на полный, ‒ перед Кирюхой приземлилась тарелка с кашей.

‒ Точно, это магия! ‒ меня осенило. ‒ Понимаешь, мой внешний вид не сильно отличался от внешнего вида здешних магов моего возраста, поэтому я не сильно изменилась, ‒ не очень бы хотелось снова стать подростком. ‒ А в твоем возрасте они выглядят значительно моложе, за счет наличия магии, она замедляет процесс старения, а в твоем случае, обращает его вспять. Мам, это потрясающе! Скорее всего, это еще не конечный результат, через пару дней ты будешь выглядеть, как я вчера!

‒ Такой же уставшей? Спасибо дорогая, но я пас, ‒ съехидничала маман. ‒ Но на самом деле, милая, ты уже несколько раз извинялась, что приволокла меня сюда. А пока я вижу лишь положительные стороны твоего, столь опрометчивого, решения, ‒ она обняла меня крепко. ‒ А все остальное мы решим, прорвемся и обживемся. Сейчас только один вопрос на повестке дня, кто сидит с Киркой, пока мы как юные козочки скачем перед физкультурником?

Тут в дверь постучали. За ней оказалась миссис Таркл.

‒ Доброе утро! О! ‒ секретарь округлила глаза, уставившись на маму. ‒ Екатерина Андреевна, великолепно выглядите! Переезд Вам к лицу!

‒ Маргарет, просто Катя, особенно при условии внезапного омоложения. Иначе студенты нас не поймут.

‒ Тогда, когда их нет рядом, просто Марго, ‒ заговорщицки подмигнула женщина. ‒ А я за Кирюшей. Погуляю с ним, пока вы на физкультуре.

‒ А сама пробежку пропустишь? ‒ удивилась моя родительница, а ее новоиспеченная подруга замялась.

‒ Мне временно нельзя, ‒ отговорка так себе, но мы приняли, захочет ‒ расскажет, если не сказала сразу, то давить не стоит, все же мы для нее, хоть и частично, новые люди. ‒ Костюмы только ваши несколько отличаются от формы адептов.

‒ Ну так мы и не адепты, ‒ покрутилась я перед зеркалом в новой спортивке от очень популярной на Земле фирмы. ‒ Пойдем, а то мастер Коул дополнительные круги повесит.

В шесть рук мы одели Кирюшку, немного сопротивляющегося чересчур ранней прогулке, и поспешили на полигон.

Марго мастерски отвлекла Кира стишком, и они отделились от нас по пути, завернув в тихий сад, мы же ускорились, так как уже вовсю шло построение адептов и кучковавшихся преподавателей. Внимание и тех, и других сразу привлекли новенькие, то есть мы. Разговоры в толпе стихли и я, подтверждая свои подозрения, оглянулась, и увидела как за нами, быстрыми плавными шагами грациозного хищника, двигался ректор. Как у него так получается? Я когда была в его теле точно так не ходила. Как же эти люди не заметили разницы? Или просто не хотели замечать? Было удобно, нравились нововведения и все просто проигнорировали очевидные изменения в столь важном человеке, маге? Ну ладно Марго, она догадалась, но молчала, доверилась Брану и государю. Хотя, какая разница, сейчас же каждый в своем теле.

Пока я размышляла, магистр поравнялся с нами и вместе мы преодолели оставшиеся до «спортсменов» метры. Вот только если я потянула маму в хвост растянувшейся шеренги, то Истридж встал к мастеру Коулу.

‒ Доброе утро, Академия! ‒ голос мужчины раскатистым эхом прокатился по территории.

‒ Доброе утро, ректор Истридж! ‒ хором отозвались адепты и персонал.

‒ Обычно новых людей представляют на специальном собрании, но я не буду отнимать у вас личное или учебное время, раз мы и так собираемся каждое утро. Прошу любить и жаловать, мисс Полина Ласткин, с этой минуты мой заместитель по общим вопросам, и мисс Екатерина Разумовская, ее секретарь. Мисс Ласткин, скажите нам несколько слов?

Вот я его сейчас просто ненавижу! Что за странная фамилия? Что я должна сказать всем этим людям? Нельзя было как-нибудь без представлений? Но куда деваться, пришлось топать к нему, нацепив маску снисходительной доброжелательности для него, и искреннюю улыбку, когда повернулась ко всем лицом. Не виноваты же адепты и персонал, что у них ректор такой… Слова нет цензурного, чтобы обозвать.

‒ Здравствуйте, адепты, коллеги. Как уже сказал магистр, я с настоящего времени его заместитель по общим вопросам, не буду отнимать время у занятия физической культурой, просто уточню, что принятие решений по наказаниям, общественным мероприятиям и бытовым мелочам  теперь в моем ведении. Надеюсь, сработаемся. Мастер Коул, ‒ я подошла ближе к нему. ‒ Прошу некоторые послабления на начальном этапе. Все же, мы с моим секретарем не занимались общей физической подготовкой и не потянем нормативы, рассчитанные на весь остальной состав, ‒ еще бы, мама в своем возрасте давно забыла, что такое бег, хотя в бассейн иногда вырывалась, а я после родов никак не могла дойти до фитнеса, то денег не было, то времени.

‒ Конечно, мисс Ласткин, у меня есть легкая программа, по ней будут заниматься вновь поступившие, а пока отработаем на вас, ‒ физкультурник широко улыбнулся и зычным голосом крикнул, ‒ шесть кругов парни, четыре девушки, новенькие ‒ два!

Это был ад, кто меня дергал за язык, когда я вводила утреннюю физкультуру для всех? Новаторша фигова. Мама смотрела на меня волком, пока мы ползли в душ, под хихиканье адептов и довольные усмешки преподавателей. Вот уж воистину, не рой другому яму. Зато ректор уже перед дверью апартаментов кинул на меня взгляд кота, наевшегося сметаны. Довольный взор прямо кричал мне, что вот ты ввела это все, теперь расхлебывай вместе со всеми.

В душе я как раньше уговаривала воду снять боль в мышцах и зарядить энергией, ведь впереди целый рабочий день. Еще и Марго привела подмерзшего Кирюху, нужно срочно искать няню, раз Истридж пристроил маму секретарем. Зачем мне секретарь? Или просто нужно было оправдать ее присутствие?

‒ Мам, давай ты сегодня посидишь с Кирюхой, а я разведаю, где наш кабинет, как тут вообще с устройством, оформляется ли договор о трудоустройстве и какие функции реально придется выполнять. А главное, что за фамилию мне приписал этот несносный мужчина.

‒ Конечно, дорогая, ‒ родительница смотрела на меня как-то ехидно. ‒ Очень несносный, но согласись очень впечатляющий. И викинг куда-то запропастился.

‒ Не сводничай, я его вообще ненавижу! Вот! Всех мужиков, только жди беды от них! Кирюш, тебя я люблю, ‒ я поцеловала сына в щеку, пригладила торчащие в разные стороны вихры на его голове и выскочила в коридор, услышав вдогонку, что одной тоже не сладко.

Одной не сладко, тем более в другом мире. Но, во-первых, после предательства мужа страшно подпускать кого-то к себе, а во-вторых, я не одна, у меня есть мама и сын. С таким боевым настроением я преодолела дорогу до ректората, где уже сидела Маргарет.

‒ Ты жива после пробежки? ‒ участливо поинтересовалась она.

‒ Вроде, вода помогла, ‒ ответила я, прислушиваясь к своему организму и удовлетворенно отмечая, что родная стихия полечила и подзарядила. ‒ Маме сложнее, у нее только воздух, но постепенно привыкнет.

‒ Хорошо, магистр сейчас занят, пойдем, покажу ваше рабочее место, а детали обсудишь с ним позднее.

Буквально в нескольких метрах от ректората, за поворотом, обнаружилась ничем не примечательная дверь. Дверь в мою новую жизнь, в мой кабинет. Небольшой тамбур метров на восемь квадратных, вотчина секретаря, по совместительству моей мамы и сам кабинет метров на пятнадцать, оба помещения завалены непонятно чем и представляли собой печальное зрелище.

‒ Кажется, мой трудовой опыт начнется с уборки, ‒ прошипела я, пытаясь успокоиться и не пойти к ректору, выцарапывать глаза. ‒ А кто сказал, что будет легко?

‒ Не расстраивайся, Полин, он просто проверяет тебя на прочность, тем более, что свою компетентность ты уже давно доказала. А с этим всегда помогут провинившиеся, или те студенты, которые помогали тебе с багажом. Они в восторге от тебя.

‒ Спасибо, Маргарет, ты помогала мне тогда и не оставила сейчас, ‒ я действительно была ей очень благодарна, пусть за небольшую, но все же поддержку. ‒ Пара адептов мне тут не помешает. Можно боевиков и бытовичек, если у них практика сейчас, то можно договориться засчитать занятие.

‒ Сейчас проверю расписание и что-нибудь придумаем, осматривайся пока, ‒ подмигнула женщина и направилась к своему рабочему месту.

Не прошло и получаса, как около меня толпились молодые люди, воодушевленные возможностью побыть за пределами аудитории, а заодно и выслужиться перед новой административной единицей. Преподаватели лишь снисходительно посмеивались, смотря на своих учеников и подбадривали меня, мол, ректор у нас такой, с богатым воображением, каждому свое испытание придумывает, не расстраивайся  хуже бывало. А я и не расстраивалась, ведь благодаря этому фортелю Истриджа мне удалось подружиться мастером Коулом и пожилой преподавательницей бытовой магии, а главное, стать ближе к адептам. Особенно к девчонкам-бытовичкам, благодаря песенке про уборку. Кабинет и приемная становились все чище, света от вымытых окон все больше, а из разных углов доносится нестройный хор голосов, и вокруг сияют улыбки на чумазых лицах, что может быть забавнее?

Будем вытирать и стирать,

Но не перестанем песню петь

В ванной пятна нужно оттереть

Нам ведь это всё

Только радость принесёт

Будем чистить, будем петь

Всё на этом свете

Радугой должно блестеть

Даже в туалете

Голоса замолкли, а я не обращая внимания слевитировала под потолок, что бы оценить пылевой ущерб люстре, продолжая напевать.

Ах, какой судьбы каприз

Я вновь вдали, мой принц,

Прости, случайно

Но, хоть этот странен мир,

А всё ж довольно мил

И это выручает

Хэй... Скучаем

Внизу послышался чей-то надсадный кашель, я потеряла концентрацию и, отпустив воздушную нить, под дружный вскрик присутствующих рухнула вниз. Летела недалеко и недолго, приземлившись в сильные мужские руки. Ректора.

‒ Вам стоит посетить наши лекции по медитации и концентрации, мисс Полина‒ отрезал Истридж синхронный девичий вздох восхищения.

‒  А вам взять дополнительные веса на спину и руки, магистр! ‒ отомстила я ему, довольно топорно, так как прекрасно знала насколько хорошо это тело сложено, все же много времени уделяла этой стороне жизни.

‒ А вам бегать нужно не только по утрам, ‒ прошипел он в ответ, отпуская меня с рук, под возмущенные взгляды прекрасной половины присутствующих, ведь это удар ниже пояса, а женскую солидарность никто не отменял. ‒ Устраиваетесь?

‒ Как видите, ‒ вот желания с ним разговаривать не было совсем.

‒ И помощников нашли, ‒ суровый взгляд прошелся по головам притихших адептов и притормозил у преподавателей и Маргарет.

‒ А то, ‒ съехидничала я. ‒ У вас оказывается замечательный сплоченный коллектив и потрясающие, отзывчивые дети, а какая практика для них, после того завала, что мы разобрали их не страшит ни какая работа.

‒ Даже упокоение восставшего кладбища? ‒ позлорадствовал Истридж

‒ Вот что для девушки страшнее, зомби или стадо пауков? ‒ мило спросила у него я.

‒ Надо полагать последнее? ‒ во взгляде ректора читался вопрос: «Кто такие зомби?», как-то я забылась, надо избавляться от земной речи. Почему-то в его теле наши слова меньше проскальзывали, будто оно фильтровало мой поток мыслей. ‒ Впрочем, не важно, за их, ‒ он кивнул головой на детей. ‒ Воспитание отвечаете вы, и если считаете нужной практику по гонению пыли с пауками, ваше право. Будьте добры, зайдите ко мне ближе к вечеру, когда приведете все и себя в порядок.

После этих слов он развернулся на каблуках и, хлопнув дверью, скрылся в своем кабинете.

‒ Грубиян, ‒ кто-то на галерке выразил единодушное мнение, а у меня на языке вертелись более едкие выражения. Гад редкостный. Как же не хватает Брана, пусть эти перепалки и напоминают мне наши с ним отношения, но сейчас-то я в своем теле.

Еще через час мое новое рабочее место сверкало чистотой, довольные помощники уже давно унеслись на следующие занятия, а я боролась с нежеланием встречаться с высоким начальством. Но от меня сейчас мало что зависит, поэтому, приведя себя в порядок, я направилась к кабинету, в котором совсем недавно проводила так много времени.

‒ Присаживайтесь, ‒ он протянул мне папку. ‒ Это ваша история для общественности, согласованная с Асмондом. Он, кстати, очень рад вашему прибытию и ожидает вас при дворе, как только освоитесь с этим, ‒ ректор кивнул мне на бумаги.

‒ То есть когда я выучу свою легенду на зубок и буду не только знать ее, но и чувствовать как свою жизнь?

‒ Именно.

‒ Спасибо, магистр Истридж, вы много для меня сделали, ‒ это правда, хоть и раздражает, но он ведь не считает себя должным мне, мог бы вообще ничего не делать, просто сдать сразу Асу. А оказаться сразу во дворце, даже под крылышком Тиль, мало приятного. Сейчас я это понимаю. Все же, работа в академии это выход для моей семьи в сложившейся ситуации. На шее у мужчины сидеть я теперь точно не хочу, да Бран мне ничего не обещал, кроме… А что кроме? Что был бы рад, если бы я вернулась. Ну вот она я, и где его носит? ‒ Пойду зубрить, ‒ помахала я папкой.

‒ Полина, постойте! ‒ я замерла, уж больно растерянный вид имел ректор. ‒ Я прошу… Вернее… Вы извините меня, ‒ он замолк, будто не мог подобрать слова. ‒ Я был резок по отношению к вам. Просто, как представлю, что вы были в моем теле, выхожу из себя.

‒ Извинения приняты, ‒ наконец улыбнулась ему в ответ. ‒ Неловкая у нас вышла ситуация. Кстати, почему-то, когда я была в вашем теле, у нас тоже самое происходило с Браном.  Магистр, а от него пока никаких вестей?

‒ Нет, Полина, вы свободны, ‒ буркнул он мне в ответ, утыкаясь в бумаги на столе. Улыбка на моем лице померкла. ‒ До свидания.

‒ До свидания, магистр, ‒ дверь за мной тихо захлопнулась, Маргарет хотела было что-то сказать, но не стала, выразительно покачав головой, а я в раздумьях, что со мной не так, пошла в апартаменты.