Глава 27

Следующая неделя не давала ни шанса мыслям о Бране, повседневные заботы захватили меня с головой. Мама в течение четырех дней просыпалась все моложе и моложе, пока, наконец, не застыла где-то в возрасте «чуть меньше тридцати», я же с трудом тянула на двадцать. Это откровенно пугало, так как адепты не воспринимали всерьез «малолетнюю пигалицу» и пытались игнорировать наказания, вернее, отправляясь ко мне «на ковер», рассказывали одногруппникам, что думают о «протеже ректора». Вот только я не собиралась никому ничего доказывать и пошла по легкому пути, просто пользуясь своим таким редким даром. И из моего кабинета провинившиеся уходили вдохновленными на трудовые подвиги во благо академии: вытирать быль в библиотеки без магии, помогать на кухне с «черной работой» тоже вручную, также присутствовали «наряды» в виварий и оранжерею. К пятому наказанному адепты поняли, что внешность не показатель и начали меня побаиваться, все кроме тех ребят, что помогали очищать кабинет. Они почему-то стали моей группой поддержки. Эти мальчишки и девчонке в свободное время возились с Кирюхой, бытовички и вовсе брали его на все свои профильные занятия. Мама тоже немного освоилась и часто покидала свое рабочее место, чтобы посидеть с внуком на парах по бытовой магии или с первым курсом слушала пары по основам стихийной, пытаясь разобраться в своих новых способностях. Особенности нашего «семейного дара» она поняла очень быстро, и осознала всю его серьезность, благо объяснить ей, как отгородиться от чужих мыслей, влезть под щит или что-то внушить мне не составило труда, я ведь фактически освоила все это практическим путем, методом проб и ошибок. Осталось просто рассказать, как все это проходило. Ну и медитировать всей семьей, хотя Кирюха пока не понимал, зачем ему сидеть на одном месте и «смотреть в себя». Его магия так же как и у мамы начала проявляться, чаще всего спонтанно и я просто не представляла, чего ожидать в следующую минуту. Как воздушник-огневик он представлял опасность для окружающих и себя, это тоже самое, что в нашем мире дать ребенку гранату с выдернутой чекой. Только ничего не изменить, оставалось держать себя в руках и страховать его. Этим и занимались парни с боевого, последствия же доставались факультету бытовой магии. Но страшнее всего, что ребенок, как и любой другой в его возрасте, не имеющий пока точных границ хорошо и плохо, обладал достаточной силой разума, чтобы заставить человека сделать то, что он хочет. Радовало только то, что практически все в академии умели ставить защиту от ментального воздействия, а он оперировал пока сырой силой эмоций и взломать ее не мог. По крайней мере, я так думала.

‒ Мисс Ласткин! Мисс Ласткин! ‒ в кабинет без стука влетела адептка Паго, одна из моих девчонок-бытовичек. ‒ Скорее, там Кирилл в зале стихийной практики с парнями.

‒ Что?! ‒ я подскочила со стула, разом побелев и растеряв всю степенность присущую должности. ‒ Какого фига он там делает? ‒ это я уже спросила на бегу, вылетая за Дени.

‒ Он с нами был, но когда пара закончилась, мы с мальчишками встретились в коридоре, и даже как-то не заметили, как он отпросился у нас и попросился к ним, после рассказа парней о крутом уроке, где они будут разыгрывать «бой». Я пришла в себя первой и сразу к вам побежала.

Это были долгие три минуты, пока мы бежали до нужного кабинета, но я про себя себя же от души поблагодарила за утреннюю физкультуру, пусть немного одышка и мучила, но желания рухнуть в обморок вроде не было. Дверь открыла еще на подлете воздушным щупом и на секунду замерла, увидев, что натворил мой ребенок.

Он превратил трех парней в персонажей мультика «СуперКрылья», один изображал Джета, летал под потолком, доставляя файерболы и прочие доступные заклинания в виде посылок, второй пританцовывая, видимо Джером, помогал ему с земли,  третий искренне пытался помочь пострадавшим, а в итоге попадал под огонь сам, точно Донни. Малой же сидел и приговаривая: «Все приборы включены, включены», играл роль Джимбо и отправлял «посылки». Остальные носились хаотично по залу, только преподаватель Стихий медленно, но верно крался по стеночке ко мне.

‒ Мисс Ласткин, ваш ребенок чудо, я понял все пробелы в образовании моих адептов, но сделайте с ним что-нибудь, пока никто не пострадал. Я даже обещаю, что буду с ним сам заниматься, только амулет от воздействий посильнее приобрету, ‒ вид взрослого мужчины, испуганного моим чадом, привел меня в чувство.

Я сформировала щит и потихоньку пошла к сыну.

‒ Кирюша, зайчик, ты играешь?

‒ Игаю, мам, ‒ повернувшись ко мне сообщил невероятно довольный ребенок.

‒ Сынок, а ты у мальчиков спросил, хотят ли они играть в твою игру? ‒ сын задумался и потерял связь с адептами, те быстро сориентировались и покинули «зону поражения», то есть все спрятались за преподавателя.

‒ Попосил поигать, ‒ резюмировал свою мыслительную деятельность Кирюха.

‒ А они хотели? ‒ настаивала на точном ответе я.

‒ Неть, ‒ уныло протянул сын. ‒ Киил хотел.

‒ Малыш, давай договоримся, люди ‒ не игрушки, нельзя их заставлять делать то, что ты хочешь, ради развлечения. Иначе они не будут с тобой дружить. Тебе же нравится дружить с ребятами? ‒ я махнула в сторону столпившихся адептов.

‒ Да, ‒ кажется, сын был готов расплакаться.

‒ Мой хороший, я тебя не ругаю, мы все ошибаемся, теперь ты знаешь, что так делать нельзя, но извиниться все равно нужно. Ты меня понимаешь?

‒ Да, мам, ‒ я аккуратно обняла отчаянно шмыгающего носом малого, а потом тихонько подтолкнула в сторону «больших друзей». Он подошел к застывшим парням и тяжело вздохнул. ‒ Постите меня, босе так не буду.

Парни выдохнули, начали по очереди обнимать мальчишку, трепать его по голове и хлопать по плечу, приговаривая, что он молодец и вообще, у всех бывают провалы. Все же их совместное времяпрепровождение дает что-то обеим сторонам. Кирюшка вон как разговорился хорошо, и сколько «старших братьев» приобрел, а парни хоть ответственности научатся.

‒ А вас адепты ждут дополнительные занятия по ментальной защите, с преподавателем я поговорю, но за просто так он свое личное время на вас, оболтусов, тратить не обязан, так что готовьтесь к трудовой отработке, ‒ и под дружный печальный стон я покинула кабинет, забрав Кирюху.

Но не успели мы пройти и пары метров, как ребенок заявил, что хочет есть, не долго думая, я повела его в столовую, пока идет пару, она пустует. Вот только там меня ждал очередной сюрприз.

‒ Здравствуйте, магистр.

‒ Добрый день, мисс Ласткин, проголодались?

‒ Да, занятия магией вызывают аппетит у растущего организма, ‒  тут Кирилл подошел к Истриджу и дал руку.

‒ Здасти, магит, ‒  тот посмотрел сначала на меня, а потом осторожно пожал руку мальчику.

‒ Здравствуй, Кирилл, тебе нравится здесь?

‒ Да, мы игали, мама сказала похо, но не гугала, а бои астоились.

‒ Ничего не понял, ‒ ректор растерянно уставился на нас, а я еле слышно прошептала сыну, что с ним в разведку не пойду.

‒ Он играл с парнями с боевого, в зале стихийной практики, ‒ все равно узнает, лучше я расскажу ему сама. ‒ Они не хотели, но он настаивал. В итоге все целы, преподаватель по стихиям учтет допущенные ошибки и возьмет в Кирилла в ученики, а ребята получат дополнительные по ментальной защите. Ну и на стихиях их теперь будут гонять как сидорову козу.

‒ Занятно, ‒ ректор смерил нас двоих взглядом.

‒ Я все держу под контролем, Кирилл осознал свой поступок, извинился и пообещал больше так не делать, ‒ с магистра станется сотворить какую-нибудь пакость, если он подумает, что сын несет в себе опасность.

‒ Надеюсь, ‒ он обратился к Кириллу. ‒ Я очень хочу верить вашей маме, молодой человек. Не обманите мои ожидания, ‒ следующие слова были обращены ко мне. ‒ Полина, как у вас с изучением «легенды»?

‒ Отлично, можете протестировать меня вечером, ‒ и это была чистая правда. История моей новой жизни уже стала моей собственной, мы с мамой даже придумали некоторые случаи из моего «детства» и «юношества». Нас мог выдать только Кирюха, но благо он пока маленький и быстро забудет жизнь на земле, а пока не достаточно хорошо говорит, чтобы заставить кого-то задуматься о нашем происхождении.

‒ Обязательно, только имейте ввиду, ко двору вы поедете одна.

‒ Я понимаю, Кирилл останется с мамой. Здесь.

‒ Замечательно, что мы поняли друг друга, вечером ждите меня. Всего хорошего, ‒ он спокойно удалился, а мы, наконец, добрались до еды.

Пока обедали, я пыталась собрать себя в единое целое. Удивительно, как этот человек на меня действует, он одновременно заставляет его бояться, вызывает странное чувство сопротивления, внутреннего протеста и все же… Нравится мне. Что в принципе невозможно. Он же ужасен, у него отвратительный характер. Даже обсудить его не с кем, скорее бы увидеться с Тиль.