Глава 12

С приездом Кирюши время понеслось с космической скоростью. Я крутилась как белка в колесе. Рано утром уходила на работу, там носилась, как ужаленная в мягкое место. Возвращалась домой поздно вечером, оставшиеся часы посвящала сыну.

За прошедший месяц случились огромные перемены в нашей с ним жизни. Вроде ничего особенного не произошло – всё шло по намеченному плану, и всё же мир вокруг кардинально изменился даже внешне.

В квартире появился ворох игрушек, на сушилке в ванной комнате постоянно висели детские вещички, по телевизору бесконечно шли мультики, на диване валялся вожделенный синий монстр с длинными конечностями и пугающей улыбкой. Возвращаясь домой, я радовалась беспорядку и суете вокруг меня. Как же сильно эта жизнь отличалась от существования, которое я влачила, находясь без родного человечка.

Самым приятным, пожалуй, даже волшебным, стало то, что Кирюше нашлось место в только что открытом муниципальном детском саду на соседней улице. Впрочем, мне было хорошо известно имя колдуна, который похлопотал перед своей высокопоставленной родственницей в комитете образования. Звали доброго волшебника Демидов Алексей Викторович.

С одной стороны мне становилось неловко от мысли, что, возможно, какому-то малышу не досталось место в вожделенном садике из-за того, что отдали место «блатному», с другой – была несказанно рада случившемуся. Садик стал огромным подспорьем для нас с сыном.

Обход врачей перед садом превратился в труднопроходимый квест. Стоило нам с Кириллом переступить порог детской поликлиники, встретить врача в белом халате, как сынишка закатывался в невообразимой истерике: просился уйти домой, кричал, плакал, порой падал на пол, начинал сучить ногами, выгибался в спине.

Родители более «воспитанных» детей косились на меня осуждающе, переговаривались, кто-то лез с непрошенными советами. Я же изо всех сил старалась не обращать внимания на реакцию окружающих. Не станешь каждому встречному объяснять, что ребёнку пришлось одному прожить больше месяца в больнице, куда не пускали родных и близких. Что только чудо и пробивная Елена Калугина спасли Кирюшку от перспективы попасть в приют, когда я боролась за жизнь, а органы опеки не хотели отдавать малыша престарелым, больным дедушке с бабушкой.

Садик же сынишке понравился, туда он ходил с удовольствием. Через три дня с радостью остался на весь день, через неделю обзавёлся друзьями-приятелями. Искренне любил воспитателей, хорошо себя вёл, никогда не капризничал. Показал себя контактным, сообразительным ребёнком, развитым на свой возраст. У меня словно гора с плеч упала.

Один раз в неделю мы ходили к детскому психологу и два раза – по понедельникам и средам, – занимались с логопедом на дому. В кружки я записывать Кирилла не стала, решила, что ему с лихвой хватит общения, которое появилось в последний месяц.

Новые друзья, педагоги, воспитатели, няня, которая проводила с ним время, когда я не успевала или не могла – поначалу это случалось часто, – более чем достаточно для человечка трёх с половиной лет, решила я.

Пройдя стажировку, я окунулась в рабочие будни с головой. Началась подготовка к открытию магазина. Я заказывала товар в отделы, за которые отвечала. Следила за поставками, порой сама принимала, потому что «приёмка» не успевала, и сама же расставляла на полки согласно плану.

После торжественного открытия, в честь которого у нас даже был небольшой банкет в кабинете управляющей, продолжила налаживать контакт с поставщиками. Следила за динамикой продаж, крутилась целыми днями, стараясь успеть везде и всюду, иногда задерживалась на работе, чтобы успеть сделать сегодня то, что будет нужно завтра. Руководство, особенно Галина Акимовна, были мной довольны, а я бесконечно счастлива, что получила это место.

Одним словом, жизнь налаживалась. Я боялась сглазить сама себя, настолько всё удачно складывалось и с сыном, и на работе. Первая полноценная зарплата. Первый поход с Кирюшкой в развлекательный центр в большую игровую зону и кинотеатр. Первый день рождения, куда его пригласили – с аниматорами, воздушными шариками, угощениями.

С личной жизнью дело обстояло хуже, однако, я старалась не заострять на этом внимание, не расстраиваться зря, не гневить бога недовольством. Ведь с самого начала было ясно, что наши отношения начнут сходить на нет, я изначально была готова к подобному повороту. Считала удивительным уже то, что она, эта жизнь, была, пусть и в урезанном виде. Всё общение с Лёшей свелось к эпистолярному жанру – переписке.

У меня банально не находилось сил и времени на встречу, хотя желание близости, что таить, присутствовало. Особенно усиливалось оно ночами, когда Кирюша засыпал на своём диванчике, а я оставалась один на один со своими мыслями и фантазиями. Иногда настолько запредельно откровенными, что я вряд ли бы решилась озвучить их Лёше, а тем более воплотить. Всему виной мой темперамент, который, в отличие от тела, совсем не изменился.

Я не могла толком снять накопившееся сексуальное напряжение, которое увеличивалось с каждой прожитой одинокой ночью. В одной комнате с сыном было невозможно даже обычное самоудовлетворение – я боялась, что Кирюшка проснётся в самый неподходящий момент или, что было бы намного хуже, испугается моих несдержанных стонов. В ванной я тоже не могла рассчитывать на одиночество, в любой момент Кирилл мог отправиться на мои поиски, начать стучаться в дверь, испугаться, что снова остался один.

Приглашать к себе Лёшу стало бессмысленно. Кирюша не отходил от меня ни на шаг, крутился вокруг любопытным хвостиком. Уединиться хотя бы на десять минут не получилось бы. Зная свои потребности и возможности Лёши, я понимала, что несчастные несколько минут не помогут даже сбить охотку.

Сама я ехать к нему не собиралась. Абсолютно не хотела оказаться в месте, где он когда-то жил с женой, а теперь находилась его дочь. Мне казалось, что это какой-то другой уровень отношений, к которому я не стремилась, более того, избегала. Не желала думать в направлении чего-то более серьёзного, чем «мы просто трахаемся».

В итоге за полтора месяца мы встретились всего два раза, оба в гостинице, как тайные любовники. Всего на несколько часов, оставив детей няням. Пролетевшие часы мы провели в горизонтальной плоскости, удовлетворяя потребности тела. Словами Лёши – трахались, как оголодавшие кролики.

Наедине с собой я думала о том, насколько было бы проще, если бы мы с Лёшей жили под одной крышей, спали каждую ночь в одной постели. Мысли о сексе не сводили бы меня с ума ночами, не тянуло бы внизу живота, грудь не наливалась тяжестью каждый раз, когда шов ночной сорочки задевал соски.

Глупые мысли, лишённые всякой логики. Никчёмные желания, которым я старалась не придавать значения. Любой старшекласснице известно, что совместная жизнь с мужчиной – это не только пресловутый секс, но и ведение совместного быта, финансовые, моральные и юридические обязательства. Я отчаянно не хотела ни того, ни другого, ни третьего.

Не хотела сердцем, что боялось влюбиться, допустить душевную близость с кем-либо, ведь это неминуемо приведёт к мечтам, которым не суждено воплотиться в жизнь.

Не хотела умом, который кричал, что я должна держаться всеми силами за собственную самостоятельность, думать о своих, только своих интересах. Кому, как не мне было знать, что стоит поставить на первое место интересы семьи, как моментально становишься заложницей ситуации, жертвой без права выбора.

Не хотела благодаря пресловутому инстинкту самосохранения – по собственному опыту знала, чем может закончиться проживание с мужчиной. Класть на алтарь нелепых фантазий собственное здоровье, благополучие и будущее сына я не собиралась.

К тому же на арену вышла четырёхлетняя девочка по имени Мила – дочь Алексея. Мне совсем не хотелось брать на себя ответственность за чужого ребёнка. Переживать о нём, заботиться. «Обласкать, пригреть, прирасти сердцем» – как сказала мама.

Не желала делить своё внимание между Кириллом и незнакомым ребёнком, у которого была жива и здорова родная мать. Она-то, по идее, и должна была взять на себя эти функции. Впрочем, даже если бы у Милы не было матери, я не уверена, что хотела бы заботиться о посторонней малышке…

Чаще всего у меня не хватало времени на собственного ребёнка. Я эгоистично противилась мысли делить своё внимание между Кириллом и незнакомой мне девочкой.

Благо Алексей никогда не заикался ни о чём подобном. Он мало рассказывал о Миле, лишь когда я интересовалась из вежливости. Постепенно я узнала, что Мила ходила в разновозрастную группу детского сада – Алина решила, что так дочка будет развиваться быстрее, Лёша не возражал. Параллельно занималась в театрально-музыкальной студии и рисованием, последнее ей не слишком нравилось, не хватало усидчивости. А вот танцевала и пела Мила с удовольствием.

У Милы была постоянная няня, которая появилась в полугодовалом возрасте малышки, когда Алина вышла на работу на целый день. Именно няня забирала девочку из садика, отводила на дополнительные занятия, проводила время, когда Лёша был занят.

Ещё Мила, как и всякий ребёнок, просила завести домашнее животное. Лучше всего котёнка, но можно щенка, хомячка или попугая. Лёша возражал, вешать на приходящую няню заботу о несчастном животном, которого завели, а должного внимания не уделяют, не хотел. Зато почти каждую неделю возил дочку в зоопарк и через день заходил в ближайший зоомагазин, где Мила любовалась попугаями, хомяками, морскими свинками и цветными рыбками.

По рассказам дочка Алексея была самым обыкновенным ребёнком. Порой забавным, иногда капризным. Любопытным, разговорчивым, общительным, увлечённым своими нехитрыми интересами: альбомами с наклейками, которые «коллекционировала», раскрасками, куклами, мягкими игрушками, сказками. Она не любила суп с вермишелью, который давали в садике по средам, и обожала блины.

Наверное, мне стоило проявлять большую инициативу в отношении Милы, ведь она была дочерью Алексея, но я ничего не могла с собой поделать, самое главное – не хотела менять своего отношения.

Я искренне не ожидала особенного отношения к Кириллу со стороны Лёши. Мне нравилось, что после расставания в аэропорту они ни разу не виделись – впускать в жизнь сына своего временного любовника не считала нужным. И сама не спешила сближаться с его дочерью. Зачем? Ведь я всего лишь временная женщина на пути её отца, глупо и безответственно вмешивать детей в отношения взрослых.

Зима задерживалась, пролетел февраль, подошло снежное восьмое марта. Местные удивлялись низкой температуре, снегопаду, стелющейся позёмке, я же не понимала их удивления. Знала, что начала жить в другом климате, где в марте ждали капель, первые весенние ручьи, но в душе скорее удивилась бы весне в марте, а не крепкому морозцу.

Побывала на утреннике в детском саду, где Кирилл чётко, громко, с выражением прочел несколько стихотворений и с удовольствием поучаствовал в нескольких сценках. Перед уходом он поздравил воспитателей, нянечек и музыкального руководителя, преподнеся каждой по букету тюльпанов, которые я принесла.

С довольным собой Кириллом мы зашли в детское кафе, где хорошо провели время, а потом отправились в игровую комнату развлекательного центра. Домой попали только поздним вечером.

Высотка встретила нас темнотой во всех окнах. Не горел свет и в витринах универмага, в котором я работала. Оказалось, не было электричества уже половину дня, работал лишь резервный генератор, подключённый к морозильным камерам. Позвонила Галине Акимовне, узнать, не требуется ли моя помощь, оказалось – нет. Меня отправили на праздничные, заслуженные выходные.

Мы с Кириллом поднялись в квартиру по тёмной лестнице, подсвечивая себе путь фонариком на телефоне. По пути я отвлекала его разговорами, зная, что он может испугаться темноты.

О том, что в квартире отключено отопление, я сообразила, когда попыталась включить воду. Вместо ручейка из крана понеслось захлёбывающееся гудение, дважды плюнула ржавая вода, а после воцарилась тишина.

У нас не было воды, отопления и света. И всё это в минусовую температуру на улице. Лишь по календарю была весна, а по факту стояла самая настоящая зима. Тёплая, уютная квартира превратилась в холодные катакомбы без возможности приготовить еду, подогреть воды.

Фонарика у меня не было, зато нашлось несколько свечей – оставшийся атрибут романтической ночи с Лёшей, которую мы когда-то провели.

Кирюшку заинтересовала игра «в древних людей», когда единственным источником света стала свеча, а вот мне совсем не нравилось происходящее. Хотелось знать, когда это пещерное существование закончится. Соседка по лестничной клетке сказала, что аварийная помощь работает, вот-вот должны всё наладить.

В итоге света, воды и отопления не было всю ночь. Утром мы перекусили печеньем с соком, с обедом пришлось сложнее. Выбрались на улицу, где по ощущениям было теплее, чем дома, сходили в ближайшее бистро. Раз уж вышли на улицу, отправились гулять, зашли в торговый центр, посетили контактный зоопарк, снова забрели в кафе, на этот раз для ужина. Вечером нас встретила та же тёмная, холодная квартира. Правда, дали холодную воду, что можно было считать удачей.

Кирюшка играл на моём диване, укутанный в одеяло с головы до макушки. Рядом, на журнальном столике, горели несколько свечей, в углу светился фонарь на батарейках, который пришлось купить для таких случаев. Я уселась на диванчик Кирилла, хорошенечко закуталась в покрывало, открыла сообщение от Лёши: прочитала послание ещё полчаса назад, но за заботами не успела ответить.

«Привет. Дали свет?» – написал он.

«Нет, сижу при свечах. Романтично. Не хватает шампанского и тебя», – ответила я.

«И отопления нет?» – получила ответ на свою попытку флирта.

«Нет», – отправила я.

Поёжилась, накинула плед на голову – смешно, но в квартире у меня мёрзли уши, словно я вздумала гулять в мороз без шапки.

Тут же раздался звонок, не глядя я знала, кто звонит. Мгновенно сняла трубку.

– Привет. Что думаешь делать? – услышала я обеспокоенный голос Лёши.

На заднем плане играла музыка из знакомого мультфильма, невольно я улыбнулась. Нас с Лёшей, окружали одинаковые звуки. Мы жили похожими заботами, одинаково проводили время – в основном под звуки мультфильмов, в компании бесконечных игрушек. В марш-бросках в садик по утрам, в попытках успеть туда же вечером. Наша жизнь, помимо работы, протекала между походами в игровые комнаты, контактные зоопарки, детские магазины.

– Хочу пораньше лечь спать, – призналась я.

Сидеть в темноте и холоде совсем не нравилось. Лучше уснуть, а проснуться уже в тепле, при работающем электричестве. Как в дороге – чем больше спишь, тем быстрее проходит время.

– Приезжайте к нам, – предложил Лёша.

– В смысле? – опешила я.

– В смысле – вызывайте такси и приезжайте. Здесь тепло, светло, есть горячая вода.

– Лёша… – я честно не знала, что ответить.

Не могла прямо сказать, что не горю желанием знакомиться с его дочерью, потому что это намекало на более серьёзные отношения, чем я была готова. Что не хотела видеть квартиру, где он совсем недавно жил с женой, спал с ней в самом полном смысле этого слова. Строил планы на жизнь, любил, радовался, злился.

Не могла позволить себе оказаться на территории мужчины, целиком в его власти. И пусть я понимала, что это вряд ли опасно. Маловероятно, что Лёша закроет меня, применит насилие ко мне или Кирюшке, но опыт упрямо подсказывал, что именно так всё и произойдёт. Ни у одного психопата на лбу не написано, что он психопат…

Илья в своё время производил хорошее впечатление, а потом сломал мне пальцы дверью, когда я попыталась выскочить из его жизни и квартиры. Кто мог дать гарантию, что история не повторится? Известно, что жертвы насилия попадают в травмирующие ситуации снова и снова, с пугающей регулярностью – такова особенность их психики. Вряд ли я была исключением и отчаянно не хотела проходить этот путь снова.

– Понимаю, это неожиданное приглашение, но в нём нет ничего страшного, – будто прочитал мои мысли Лёша. – Если к утру не дадут электричества, так и будете сидеть без света и тепла? За два рабочих дня не сделали, думаешь, на длинных выходных ринуться ремонтировать?..

– Должны. Обещали.

– Обещанного три года ждут, – усмехнулся в трубку Лёша. – Не понимаю, чего именно ты боишься, подозреваю, что даже сама себе объяснить не можешь, почему упрямишься, но подумай-ка о Кирилле, который запросто заболеет в холоде. На улице зима, – напомнил он.

В знак подтверждения слов Лёши Кирюшка громко чихнул, я озабоченно посмотрела на сына. Он действительно мог заболеть, а это, помимо прочего, лишние расходы на няню и больничный, который мне совсем не хотелось брать. Не говоря уже о том, что любая, самая незначительная болезнь Кирюшки пугала меня до трясучки. Слишком живо было воспоминание, что я могла потерять сына… Попросту похоронить его, если бы не моя неосознанная реакция и удача.

– Я поищу гостиницу, – неожиданно нашла я компромисс.

– Удачи, – спокойно ответил Лёша. – Я перезвоню через полчасика.

Гостиницу я найти не смогла. Подходящие по цене номера были заняты гостями города, которые приехали на длинные выходные. Дорогие я даже смотреть не стала – отдавать половину месячного заработка за одну ночь в отеле не могла себе позволить. Дешёвые хостелы, рассчитанные на студентов, не подходили для проживания с ребёнком.

– Нашла? – поинтересовался Алексей, когда перезвонил, как обещал, через полчаса.

– Нет, – сокрушённо качнула я головой, будто собеседник мог меня увидеть.

– Записывай адрес, упрямица, – проговорил он.

А я будто воочию увидела серые глаза в обрамлении ресниц, ямочку на щеке и широкую, заразительную улыбку.