Глава 13

Следующие полтора часа прошли как в тумане. Я собрала необходимые вещи, одела Кирюшу, сказала ему, что едем в гости, где будет маленькая девочка, с которой можно играть, попыталась привести себя в порядок, насколько это возможно в условиях «каменного века», и вызвала такси.

В машине пришлось отвечать на многочисленные вопросы Кирилла, который ёрзал в детском кресле и выпаливал предположения о предстоящем знакомстве с девочкой со скоростью одно в секунду. Я старалась отвлечь сынишку, показывала на «интересные» дома, предлагала отыскивать все синие или все-все зелёные машины, но всё тщетно – место, куда мы ехали, интересовало Кирилла больше, чем все автомобили и дома за окнами движущегося такси.

Переживала ли я? Я была настолько дезориентирована происходящим, что сил на переживания не оставалось. В голове бесконечным потоком проносились сомнения, страхи, желание повернуть назад. Лишь воодушевлённое настроение Кирилла заставляло меня не паниковать сильнее, чем я уже паниковала.

То, что я ехала прямиком к Лёше, ни к чему меня не обязывало. Меня не звали замуж, не настаивали на том, чтобы я заботилась о постороннем ребёнке. Не просили того, что я не могла и не хотела давать. Нет же! Наверное, когда-то это должно было случиться… Все равно не существовало даже гипотетического момента, когда бы это было удобно. Нужно было просто решиться на этот, ни к чему не обязывающий шаг.

Мысленно я проговорила себе это, как мантру, бесконечное количество раз. Меня не зовут замуж. Не просят заботиться о ребёнке. Просто стечение обстоятельств. Случайность, которая ни к чему не обязывает. Ни к чему. Не обя-зы-ва-ет.

Машина остановилась у подъезда многоэтажного дома, я выбралась, помогла выйти Кириллу, оглянулась. Совершенно незнакомый район. Уже обжитая новостройка – об этом говорило здание школы, на которую выходили ряды подъездов. Успевшие вытянуться деревья вдоль школьного двора, несколько детских площадок поодаль, многочисленные магазинчики и кафе, которые я видела, когда объезжала дом.

Позвонила в домофон, дверь тут же отворилась. Прошла мимо хмурой консьержки, которая дежурно поинтересовалась, в какую квартиру мы направляемся, мимо стенда с номерами телефонов экстренных служб, рядов серых почтовых ящиков – всё точно так же, как в любом другом доме, районе, городе. В Новосибирске я жила в похожем подъезде, и даже консьержка внешне походила на ту, что проводила нас хмурым взглядом.

Лёша стоял в дверях квартиры – открыл заранее, не дожидаясь звонка. Я отчего-то растерялась, увидев его в торце длинной лестничной площадки. Мы были знакомы уже несколько месяцев, но каждый новый образ удивлял меня, я словно заново знакомилась с человеком.

Сначала я видела его в только хирургическом костюме, иногда в бирюзовом, иногда в тёмно-синем, порой в белом халате поверх него, с неизменным бейджем, висящем на плотном шнуре. И настолько привыкла к такому образу, что Лёша, одетый в обычные джинсы и свитер, буквально выбил почву из-под ног – я словно видела другого человека перед собой, совсем мне незнакомого.

После адаптировалась к тому, что привычную хирургичку поочерёдно сменяли футболки с разными принтами, рубашки, свитеры, куртки. Да что там, к полностью обнажённому телу я тоже не привыкла мгновенно – уж слишком хорошо оно было. В отличие от меня, Лёша совершенно не стеснялся себя и имел на это все основания.

Теперь же я видела Алексея в однотонной футболке, тренировочных штанах обычного серого цвета и в тапочках. На последних я почему-то заострила внимание сильнее всего. Обычные мягкие домашние тапочки на босых ногах.

– Привет, – сказал Лёша, внимательно посмотрев на меня.

Присел, чтобы оказаться на уровне глаз с Кириллом, который успел подойти к нему и протянул ему руку:

– Привет, Кирилл. Помнишь меня? Я Лёша, – подсказал он.

– Помню, – уверенно отозвался Кирюшка. – А где Мила? – Он отлично запомнил имя будущей подружки, а также цель собственного визита.

– Мила, подойти сюда, пожалуйста, – крикнул Лёша куда-то за дверь.

Почти сразу на пороге появилась девочка, которую я сразу узнала. Поразительно, видела всего один раз, мельком, издалека, но черты лица запомнила хорошо. Светлые хвостики забавно дёрнулись, серые глаза – точь-в-точь как у отца, с такими же опахалами ресниц, – окинули взглядом Кирюшку, меня, посмотрели вопросительно на папу.

– К тебе гость, встречай. Я говорил тебе, помнишь?

– Помню, – бойко и чётко ответила Мила. – Пошли! – Она протянула руку Кириллу, схватила его за рукав куртки, потащила в квартиру. – Я покажу тебе свою комнату и папины домики. Только осторожно-осторожно, там живут сказочные гномики, нельзя их пугать!

Воодушевлённый перспективами, Кирюшка скрылся за дверью, где послышалась возня, детский смех и оживлённая беседа.

– Ну, привет, – проговорил Лёша, одной рукой прикрыл дверь, а второй дёрнул меня на себя, крепко обнял, прошептал в губы: – Соскучился, сил нет.

Он быстро оторвался, потому что с обратной стороны двери возмущённо запричитали, пришлось открывать.

– Папа! – возмутилась Мила, состроив уморительную мордашку. – Нельзя детей оставлять в квартире одних!

– Прости, пожалуйста, сквозняк дверь закрыл. Познакомься с… – он на мгновение споткнулся, я помогла:

– Меня зовут Люба.

Не видела смысла представляться по имени-отчеству. Я не воспитательница в детском саду, не няня или врач – одним словом, не официальное лицо, а приставку «тётя» посчитала лишней. В конце концов, Лёша назвался просто Лёшей, я сочла, что демократичное Люба отлично подойдёт.

– А я – Мила, а это мой папа Алексей Викторович Демидов. Он хирург. У него есть волшебные домики со сказочными гномиками! Правда? – она посмотрела на папу, сощурившись, совсем как он.

Поразительное сходство мимики, при том, что черты лица, кроме глаз, совершенно не походили на Лёшины.

Лёша показал мне квартиру. Трудно сказать, чего именно я ожидала от его жилища, может быть больше следов женской руки – расписных цветочных горшков на подоконниках, фоторамок, картин. Холостяцкого беспорядка, горы неглаженого белья, грязной посуды в раковине, клубящейся пыли по углам. Или наоборот, педантичной чистоты, как в стерильной операционной, где каждый инструмент лежит в строго отведённом месте.

Ни того, ни другого, ни третьего я не увидела. Простая, при этом добротная мебель. Никакого вычурного дизайна, или наоборот, примитивных коробок из некачественного ДСП. На кухне чисто, в гостиной, которую я по привычке про себя назвала «зал», убрано, но стоявшие в хаотичном порядке несколько стульев с рассаженными на них куклами придавали ощущение лёгкого хаоса. Ванная комната с лаконичным дизайном, где на стиральной машине сушились игрушки для купания, а на полочке для геля для душа и шампуня красовались ярко-розовые флакончики.

По-настоящему красивая детская комната с самой настоящей «принцессной» кроватью, обоями соответствующей тематики, шторами и мебелью в цвет. С удобным столиком, доской для мелков, ворохом раскиданных игрушек, пластмассовым замком для кукол в углу. Любая девочка пришла бы в восторг от такой красоты.

Мысленно я вздохнула, вспомнив своё детство – вот уж чего бы не одобрил мой строгий отец, это подобного дизайна, совершенно точно, в его глазах, подобное украшательство приравнивалось к праздности и лени. А ещё подумала, что ужасно хочу подобную комнату для своего сына, в «мальчиковом» стиле, естественно, но чтобы у него был свой маленький, уютный мир, а не крохотный столик со стулом в углу комнаты мамы.

А если хочу – значит, заработаю. Костьми лягу, но у Кирилла будет всё самое лучшее, насколько это вообще возможно в моих силах.

Спальню, которую я рефлекторно не желала видеть, Лёша оставил напоследок. В конечном итоге пришлось подавить в себе иррациональную ревность к бывшей жене. Да, в жизни Алексея были женщины, на одной из них он был женат, доказательство тому бегало по квартире с моим сыном и довольно пищало играя.

У меня ведь тоже были мужчины в жизни, я даже не могу сказать, что один-единственный – муж, а ведь именно подобного ждёт общество от женщины. Глупо было ревновать, особенно с учётом того, что рано или поздно я тоже собиралась стать «бывшей», и не женой, а просто «бывшей».

Ничего особенного в спальне не обнаружилось. Двуспальная кровать с высокой спинкой, с накинутым покрывалом в цвет плотных штор. Продолговатые тумбочки с двух сторон от постели, шкаф-купе на всю стену от пола до потолка, узкая тумба вдоль одной из стен, над которой висел широкоформатный телевизор. Обычная, типовая спальная комната, если бы не…

Пресловутое «не» необходимо было выбросить из головы. Я жила в реальном мире, где следы пребыванию женщины в жизни мужчины не стираются по мановению волшебной палочки.

В какой-нибудь мелодраме герои могли купить новую мебель взамен напоминающей о чём-то или ком-то, сменить место жительства, город или страну. В реальной жизни мы жили от зарплаты до зарплаты, платили кредиты, выкраивали средства на отпуск или дорогую покупку. Расшвыривать нажитое – слишком серьёзная роскошь для почти любого человека в любой части света.

Квартиру Лёша с бывшей женой взяли в ипотеку – не так-то просто молодой семье врачей обзавестись собственным жильём. В своё время помогли родители с двух сторон. Сейчас, благодаря инфляции, платёж значительно уменьшился, но его всё равно нужно было платить, к тому же вопрос дальнейшей судьбы совместного жилья оставался открытым.

В любом случае меня вопрос совместно нажитого имущества бывших супругов не касался, а бессмысленную рефлексию необходимо было отбросить. Спальня и спальня, ничем не отличается от всякой другой, в такой же типовой трёшке.

Правда, была в помещении особенность, поразившая меня до глубины души, которая, откровенно говоря, привела в восторг. Те самые «волшебные домики со сказочными гномиками». Отодвинув одну из дверей шкафа, Лёша показал целый городок из глиняных домиков-подсвечников, расставленный на полках снизу доверху. Прежде я ничего подобного не видела, лишь несколько раз на случайно встреченных фотографиях в интернете. Домишки были копией реально существующих домов в Европе, некоторые производились в Литве, какие-то в ставшей Лёше родной Калининградской области.

Суровый хирург Демидов Алексей Викторович коллекционировал домики-подсвечники, которые действительно напоминали волшебный городок для сказочных гномиков.

Мы сидели в гостиной и делали вид, что смотрим телевизор, кажется, там показывали занимательные истории из жизни сурикатов. Время от времени забегали Кирюшка с Милой, что-то быстро рассказывали и снова мчались по своим делам. Удивительно устроен мир маленького ребёнка, простого предложения «давай дружить» достаточно для того, чтобы действительно начать дружить.

Мне же, несмотря на внешнюю расслабленность, было не по себе. Я отчаянно старалась это скрыть, только получалось у меня откровенно плохо.

– Люб, почему ты нервничаешь? – в лоб спросил Лёша. – Ничего страшного не произошло. Это всего лишь я, квартира находится не в Центральной Африке, в любой момент вы с Кириллом можете уехать.

– Я не нервничаю, – ответила я, уставившись на ладонь Лёши, которая легла на мою ладонь, полностью скрыв её.

– Хорошо, не нервничаешь, – вздохнул он.

– Лёш, я правда не понимаю, что происходит, – нахмурилась я, решив, что лучше озвучить свои сомнения. Хотя бы попытаться, потому что многое я не могла объяснить даже себе. – Не понимаю, что между нами происходит. – Я взмахнула рукой от себя к нему.

– Ты хочешь определённости?

– Нет, я не хочу определённости, на самом деле я ничего не хочу, то есть хочу… но не… – вконец стушевалась я, не зная, как сформулировать, то что хотела сказать.

Более того, я не была уверена в том, что именно хотела сказать. Мне нравилось думать, что наши отношения с Лёшей останутся на уровне «мы просто трахаемся», как говорится, «секс, ничего личного», только наше личное, даже сокровенное, прямо в тот момент врубило мультики, и два голоса подпевало задорной песенке главных героев. Возможно ли оставить отношения на прежнем уровне после… после чего, собственно?

Люди ходят в гости, и это никого ни к чему не обязывает даже в том мире, откуда я родом. Не должно обязывать.

– Я не понимаю, зачем тебе отношения со мной? Что ты нашёл во мне? Для чего тебе всё это?.. Помогать мне, моим родителям. Я не верю, что это только ради секса со мной, – я показала рукой на себя, такую, какая есть: простые джинсы, обтягивающие начавшие поправляться бёдра, белую футболку, сквозь которую просвечивал бюстгальтер, поддерживающий немаленькую грудь, чуть выступающий живот над ремешком джинсов. – Но и в любовь я тоже не верю, прости.

– Секс с тобой, кстати, отличный, – улыбнулся Лёша. – На самом деле мужчины ради годного секса на многое готовы, зря ты списываешь его со счетов, – подмигнул он. – Но дело не только в нём, ты права. Я говорил тебе однажды, возможно, ты забыла – иногда к человеку просто начинает тянуть. Вдруг понимаешь, что это твой человек. Весь, целиком, куском. У меня так было дважды. Первый раз накануне поступления в академию, но тогда я был слишком бестолковый, чтобы понять, насколько редко это встречается, второй – с тобой.

– Помню, – буркнула я.

Это было давно, в больнице. Я была напугана, раздавлена происходящим, и проявляющий интерес молодой, красивый врач скорее раздражал, чем вызывал взаимность. Сродни грациозным движениям танцовщика для человека, прошедшего ампутацию. Изощрённое издевательство.

– С тех пор ничего не изменилось, – пожал одним плечом Лёша.

– Многое изменилось, – возразила я.

Словно в подтверждение моих слов в комнату заскочила Мила, подлетела к папе со словами:

– Достань ваш с мамой свадебный альбом!

– Зачем? – спокойно ответил Лёша, никак не выражая свои эмоции.

– Просто, – привела железный аргумент малышка.

Лёша попытался скрыть недовольный вздох, встал, вышел из комнаты, через минуту вернулся с белым альбом, протянул его дочери:

– Не порви, мама расстроится.

– Не порву, – пообещала Мила, вытянувшись по струнке, тут же схватила альбом и убежала к себе в комнату.

– Каждый день просит посмотреть, – вздохнул Лёша. – Есть цифровые фотографии, очень много, но просит именно этот альбом…

– Она просто скучает по маме, – сказала я. – Фотографии можно потрогать, а картинку на компьютере – нет. Думаю, в этом дело.

Кирюшка никогда не интересовался своим отцом. Он не знал о том, что когда-то у него был папа, который благополучно отказался от него, даже минимальные алименты не платил. Однако, тот день, когда он заинтересуется тем, почему у него нет папы, тогда как почти у каждого ребёнка в группе он есть, был недалёк. На такой случай я приберегла полуправду о том, что папа уехал в другой город и пока не может вернуться, а ещё пару совместных фотографий. Мне оставалось надеяться, что этот день наступит нескоро. Или не наступит вовсе.

Чудеса случаются. Жизнь доказала мне это дважды. Сначала позволив выжить моему сыну, а потом – мне.

– Понимаю. – Лёша скривился, как при зубной боли. – Но это… знаешь, тяжело. Вчера в садике был утренник, все поздравляли мам, а Мила няню, которой пришлось прийти специально для этого. Не обошлось без слёз. В основном из-за доброхотов, которым непременно нужно было уточнить у маленького ребёнка, где её мама и почему не пришла. Конечно, это ерунда, Алина не умерла, а всего лишь уехала по работе, так живут многие, но иногда я просто не нахожу нужных слов для дочери.

Я слушала, почти не дыша. Мы редко говорили на личные темы, особенно о детях. Я закрывалась, осторожничала, откровенность значила для меня одно – самолично дать в руки постороннему человеку инструмент для манипуляции тобой.

Лёша же не форсировал события, скорей всего боялся меня оттолкнуть. Но здесь и сейчас он рассказывал о своих трудностях, проблемах, делился болью, и это стало неожиданной ценностью для меня, словно я нашла самый дорогой бриллиант в мире.

Ужинали мы дружной компанией. Правда, мне пришлось напечь большую стопку блинов. На замечание, что на ночь мучное есть не стоит, Лёша лишь закатил глаза, при случае же шепнул, что ему нравятся мои увеличивающиеся формы.

На самом деле он выразился менее изящно, заявил, что в восторге от моей «знатной жопки», заставив меня засмеяться в голос.

Детей купали по очереди, с огромным трудом угомонили разыгравшийся не на шутку энтузиазм, их бы воля – они бы продолжили играть всю ночь. Естественно, всё бы закончилось слезами усталости, а то и потасовкой – «дружбой» обольщаться не приходилось. Дети на то и дети, чтобы настроение менялось по сто раз на дню, а эмоциональные качели раскачивались с огромной амплитудой.

В итоге после долгих уговоров, Мила отправилась спать к себе, строго напомнив, что папа должен прочитать ей сказку, а мы с Кириллом улеглись на диване в гостиной. Сынишка тоже попросил ему почитать, выбрал книжку с яркими картинками с книжных полок Милы, но уснул раньше, чем коснулся подушки.

Мне же не спалось. Я думать не могла о сне. Игры с детьми, задушевные беседы, совместное приготовление блинов с последующим поеданием и отмыванием кухонной зоны – прекрасно, но стоило мне лечь, немного расслабиться, как мгновенно вспомнила, что у меня были и другие потребности. Куда более серьёзные, чем блины…

– П-с-с, – услышала я от дверей полутёмной комнаты. – Иди сюда, – шепнул Лёша, в то время как Кирюшка выразительно засопел, показывая, что собирается крепко спать первую половину ночи.

Я встала, подошла вплотную к Лёше, настолько близко, что почувствовала лёгкий след парфюма и личный, индивидуальный запах, от которого, если откровенно, у меня всерьёз сносило крышу.

– Пойдём. – Лёша взял меня за запястье и повёл в свою спальню.

Все мысли, которые болтались в моей голове по поводу двоякости ситуации, неприятия того, что именно в этом месте Лёша занимался любовью со своей женой, одномоментно сплелись в тугой клубок, несколько раз истерично взвизгнули и испарились за ненадобностью. Ровно в ту секунду, когда защёлка двери провернулась за моей спиной с выразительным щелчком, и мы остались отрезанными от всего мира.

Лёша сразу нырнул под подол моей ночной сорочки, этим же движением прижал меня к себе.

– Выбрось всё из головы, – прошептал он и подтолкнул к кровати. – Неизвестно, когда такой случай ещё представится.

Я лишь кивнула, выражая полное согласие. На что? На всё!

Проснулась я на диване в гостиной, ночевать в спальне Лёши побоялась. Кирюшка мог проснуться и спросонок испугаться в чужом доме, а Мила, хоть и была малышкой, но весьма сообразительным и современным ребёнком – не стоило рисковать.

Рядом с диваном стоял Лёша и озабоченно смотрел на меня.

– А? Чего? – протянула я, моргнув.

– Проснулась? – спросил он.

– Да, – кивнула я, поднимаясь.

– По плану мы с Кириллом должны были сделать девочкам сюрприз на восьмое марта, – прошептал он, предварительно обернувшись на дверь, я же вспомнила, что сегодня праздник. – Но если ты, проснувшись, не найдёшь сына – это будет очень сомнительный сюрприз.

– Очень сомнительный, – согласилась я.

– Ты не возражаешь, если я возьму Кирилла с собой?

– Не-е-е-ет, – с сомнением протянула я, но всё-таки согласилась.

– Тогда ты останешься с Милой. Мы договаривались с ней, что я утром уйду ненадолго, но если что – позвони мне сразу.

– Ладно.

– Мы пошли?

– Идите, – улыбнулась я и подмигнула. – Обещаю искренне удивиться сюрпризу.