Глава 8

Время обучения пролетело незаметно. Я была рада занять мозги чем-то, помимо бесконечных мыслей о прошлом и неясном настоящем. Дорога в учебный центр сети, где я собиралась работать, занимала почти два часа в одну сторону, что тоже отвлекало.

Первые несколько дней дались тяжело. Поездки в общественном транспорте, внезапные звуки фейерверков, резкие крики, неизвестная местность – всё это выбивало почву из-под ног. Заставляло всё внутри сжиматься от накрывающих эмоций, неясного страха, паники, но отступать я не собиралась. Не могла и не хотела.

Я искала себе занятие – разглядывала город из окон автобуса, прогуливалась по улицам возле входа в метро. Находила интересные уголки, скверы, магазины, торчала на ёлочных базарах. Я совсем не знала города, в который приехала жить и работать. Пришло время познакомиться, пусть пока и не с парадного входа.

Учёба показала, что многого я не знала, что-то стёрлось из памяти за время декрета, в некоторых вопросах изменилось законодательство. Тем интересней было. Приходилось заново вникать в нюансы, запоминать мелочи, многое учить.

А ещё общаться с большим количеством людей. По сравнению с кругом моего общения в последние годы, а особенно – в последний месяц, просто огромным. В основном с женщинами, что не удивительно. Сфера, в которой я собиралась работать, считалась женской, несмотря на то, что работа непростая.

Я не старалась найти себе подруг, понимала, что наше тесное общение временное, но совершенно не чуралась взаимодействия. Становилось приятно перекинуться парой слов с теми, кто не знал обо мне ничего, и не стремился узнавать больше того, что было озвучено сразу: имя, будущая должность и филиал, в котором предполагается работа.

Женщины есть женщины, очень скоро мы выяснили возраст друг друга, семейное положение, имена детей, возраст – всё то, что неизменно всплывает в беседах, если отвлечься от темы погоды.

Оказалось, что я не единственная приезжая. Почти все, кто проходил обучение, были из других регионов. Совпадение это или политика компании, никто не знал. И какая разница? Главным для меня было то, что я нашла работу, проходила обучение. А накануне нового года, в случае, если я хорошо сдам «экзамены», нам полагались несколько выходных дней до момента, когда нужно будет начать стажировку. Значит, я могла поехать домой и забрать Кирюшу раньше, чем планировала.

Правильней было бы обустроиться на новом месте, втянуться в работу, но больше существовать без своего мальчика я не могла. Именно существовать, не жить. Никакие новые впечатления, места, люди, перспективы не могли заменить мне сына.

Эти же две недели у меня ушли на будущее обустройство Кирюши. Необходимо было найти ему частный садик, пока не подойдёт очередь в муниципальном. Няню на первое время, на случай, если задержусь на работе, и болезней – увы, дети болеют, при переезде, при смене климата это неизбежно.

Обошла округу в поисках развивающих занятий для малышей. Чудес я не искала, отдавать сына в дорогостоящие секции, которые требовали постоянного вливания денег и сил родителей, не планировала. Искала кружок для общения Кирюшки с детьми. Тревожилась, что после пережитого и месяцев жизни в далёком таёжном посёлке с дедушкой и бабушкой, сын одичал.

Купила детскую мебель: симпатичный диванчик, который прекрасно поместился в углу комнаты, небольшой столик со стулом, цветные пластиковые ящики для игрушек, что должны были заполонить квартиру. Наконец-то она станет по-настоящему живой, и я окончательно пойму: у меня началась новая жизнь.

Помимо мебели для Кирилла я начала покупать приятные детали интерьера, что придавали временному жилищу налёт жилья постоянного. По которым можно понять, какие люди в нем живут. На крупные, основательные покупки у меня не было денег, я хорошо понимала, что появятся они не скоро – неприкосновенный запас тратился лишь на нужды сына, – но мелочёвку, вроде недорогой посуды, диванных подушек и замену репродукций на стене на изображения, которые мне по вкусу, я могла себе позволить.

Одним словом, я всеми силами старалась вернуться к нормальной жизни. Осторожно, делая лишь робкие, неуклюжие шаги, но впереди маячила надежда на лучшее, и это подбадривало, придавало сил.

Накануне зачётов я плохо спала, вдруг стало страшно провалить, не пройти. Страх этот был необоснованный, точно такой же, как страх громких, неожиданных звуков, однако половину ночи я перечитывала собственный конспект, как это бывало в студенчестве, а потом до утра рисовала в воображении картину, в которой всё, что я с такой любовью наметила, не сбудется.

В положенное время я приехала в учебный центр. Трясясь, как куцый хвост, зашла в кабинет, где сидела «экзаменационная комиссия», состоявшая из тех же преподавателей, что нас учили. Присутствовали несколько заведующих, одна из которых Галина Акимовна.

Я не заметила полчаса, отведенных на моё тестирование и короткий устный экзамен. Ответила на все вопросы без запинки и единой загвоздки. В конце мини-собеседования Галина Акимовна улыбнулась мне и повторила однажды сказанное:

– Сработаемся.

Мне оставалось съездить в отдел кадров для решения бюрократических моментов, и несколько дней до начала стажировки я была свободна в самом лучшем смысле этого слова. Я была при деле, у меня появилось место и время работы, законные выходные и праздничные дни, а часы бесконечной неопределённости уходили в прошлое.

Помимо того, что я хотела как можно скорее закрыть вопрос с трудоустройством, освободить себе дни, которые я могла потратить на поездку домой за сыном, я решила съездить в отдел кадров сразу после экзаменом по ещё одной причине. Алексей. Офис, в котором располагался отдел кадров, находился недалеко от госпиталя, где работал Лёша.

Мне захотелось поделиться с ним радостью, пригласить на ужин. Обязательно за свой счёт – это было важно для меня, как веха, обозначение начала новой жизни. Обязательно самостоятельной и независимой. Я никогда не была воинствующей феминисткой, мне нравилось, когда мужчина приглашал, ухаживал, платил по мере сил и возможностей, но в тот день хотелось пригласить и заплатить самой. Только потому, что я могу это сделать. Наконец-то!

К тому же, назавтра я собиралась улетать, возможно, даже ночью. Алексей должен был отправиться к своим родителям на несколько дней накануне Нового года. Встретить праздник вместе у нас не получалось. Если такие планы можно было считать уместными для наших с ним отношений. Ужин же удобно приурочить к празднованию – хороший повод встретиться, приятно провести время.

А после… что таить, я думала, что мы сможем отправиться ко мне с определёнными планами. За прошедшие две недели Лёша трижды приезжал ко мне, и трижды визиты заканчивались сексом, в котором я нуждалась всё сильнее и сильнее.

Лёша говорил, что это хороший знак, значит, мой организм уверенно идёт на поправку, я же знала: дело в темпераменте, который принёс мне множество проблем. Начиная со смены половых партнёров в юности, заканчивая замужеством и всем, что последовало дальше.

Признаваться в собственной слабости, в том, что секс снова стал мне необходим как постоянный, ежедневный атрибут жизни, я не торопилась. Не хотелось, чтобы Лёша думал обо мне дурно. О, я прекрасно понимала, что мои размышления, комплексы и страхи – всего лишь порождение устаревших догм, навязанных моральных норм, но также знала, что эти нормы оказались живы по сей день. Более того, принимали адские личины и неминуемо выливались дождём женских слёз.

Меня устраивали наши отношения с Лёшей в том виде, в котором они развивались, если подобный формат можно назвать «отношениями». Мы переписывались, подбадривали друг друга, рассказывали о текущих делах.

Постепенно я узнала имена коллег Алексея, некоторых вспоминала, о ком-то слышала впервые. Услышала об его отце и мачехе, которую он искренне считал второй матерью. Они жили относительно недалеко, в Калининградской области, что для меня звучало, как окраина мира. О матери с третьим по счёту мужем и о сестре, рождённой в этом браке. Она только собиралась поступать в медицинский институт и всерьёз рассматривала возможность учиться в Чехии, что для меня звучало ещё более сказочно, чем жизнь в Калининградской области.

В свою очередь я делилась переживаниями и планами, впечатлениями об обучении и новых знакомствах. Говорила о том, что собираюсь за сыном. К слову, Лёша сдержал слово, поговорил с родственницей по поводу детского сада для Кирюши, мне обещали помочь. Не сию минуту, естественно, но в обозримом будущем точно.

Наши отношения не были платоническими. При встрече мы занимались сексом, однажды не дошли до дивана, стола, любой поверхности, которая более или менее для этого предназначена. Взаимно накатило прямо в прихожей, стоило Лёше переступить порог моей квартиры.

Я не знала, сколько женщин было у Алексея с момента развода, не исключала, что кто-то был параллельно мне. Мы встречались не так часто, как можно было бы, и он всегда уезжал домой.

Мысль эта отвращала, была противна даже на уровне подсознания, но разумом я понимала – мы взрослые, свободные люди. Нас не связывает ничего, кроме приятного общения и нечастых встреч.

К тому же, положа руку на сердце, я совершенно не хотела углублять наши отношения, развивать их. Это было бы сродни бережного отращивания хвоста, который потом придётся рубить по кускам с болью и кровью. В то, что Лёша задержится в моей жизни, тем более останется навсегда, я поверить не могла.

Однажды интерес начнёт спадать, пока не исчезнет совсем. Я понятия не имела, чем сумела привлечь такого мужчину, как он. Верить в то, что связь с женщиной, покрытой шрамами на теле и душе, продлится долго, не могла. Здравый смысл лишь усмехался подобным выдумкам.

Лёша не уставал уверять меня, что рубец на животе будет становиться менее заметным, а со временем почти исчезнет, испещрённая же шрамами спина – и вовсе пустяки. Он видел отметины более страшные, чем мои. Только все слова были для меня пустым звуком.

К тому же, меня саму откровенно пугала перспектива долгой и прочной связи. Я не хотела никого пускать в свою с сыном жизнь, даже если это Демидов Алексей Викторович – знаменитый хирург с «волшебными руками», доктор медицинских наук, привлекательный, пожалуй, даже красивый мужчина.

Формат отношений, который складывался у нас, полностью меня устраивал. Я не собиралась ничего менять. Однако, это не сказалось на моём желании пригласить Лёшу в ресторан под предлогом празднования нового года и начала моей трудовой деятельности.

Я освободилась примерно в то же самое время, когда Лёша заканчивал работу. Сделав пару звонков, но не получив ответа, я решила отправиться к нему и подождать у кабинета. Излишняя самоуверенность с моей стороны, даже наглость, но отказать себе в смелости я не смогла.

Скорей всего, на меня подействовала предпраздничная суета. Иллюминация, которая добралась даже до нашего спального микрорайона, в районах ближе к центру и вовсе сияла всеми возможными цветами и фигурами. Спешащие Деды Морозы со Снегурочками, которым я совершенно глупо радовалась, желала счастливого нового года, а они неизменно отвечали взаимностью. Ростовые куклы, раздающие рекламные флаеры, обещающие баснословные скидки на всё на свете. Ароматные ёлки, которые несли прохожие, торопясь украсить свой дом. Атмосфера Нового года во всей красе, которая заставляла верить в чудо вопреки всем доводам разума.

Что могло случиться, если бы я поняла, что у Лёши другие планы на сегодняшний вечер? Ровным счётом ничего. В этом случае я планировала перекинуться парой добрых слов и отправиться домой. Купить по дороге какие-то вкусности, которых обычно не себе позволяла. Устроить крохотный праздник.

Перед тем, как зайти в нужный корпус, я ещё раз позвонила Лёше, и снова без ответа. «По локоть в пациенте», – вспомнила я его слова, улыбнулась и зашла внутрь.

С трудом преодолела волнение. В нос ударили больничные запахи, нахлынули воспоминания, те самые, что я хотела вычеркнуть из памяти навсегда. Я словно снова окунулась в острую боль, которая скручивала тело, и душащее отчаяние.

Быстро стряхнула ненужный морок. Напомнила себе, что я не только жива и практически здорова, начинаю новую, независимую и обязательно счастливую жизнь. У меня были планы на отдалённое будущее – работа, забота о сыне, родителях, особенно маме, которую нужно было уговорить поехать на реабилитацию. И ближайшие – ресторан с Лёшей или маленький праздник для себя самой. То, что случилось в прошлом, должно там и оставаться.

На пятом этаже подошла к знакомой двери, постучала, сразу же заглянула, не дожидаясь ответа. Лёша на привычном месте не сидел, компьютерный монитор глядел на меня чёрным экраном, на углу стола стояла кружка, по центру лежала стопка историй болезней.

– Здравствуйте, – обратилась я к молодой девушке, корпевшей за соседним столом. Если не ошиблась, её звали Ася, она была интерном. – Алексей Викторович скоро будет?

– Рабочий день окончен, – отозвалась Ася, не отводя глаз от монитора, продолжая стучать по клавиатуре. – Алексей Викторович ушёл домой. – Она подняла на меня взгляд, в котором мелькнуло узнавание. – Он только-только вышел, вы буквально на минуту разминулись.

– Спасибо, – ответила я и аккуратно закрыла за собой дверь.

Пошла в сторону лифтов, набрала знакомый номер с тем же результатом, что и предыдущие два раза. Стало неприятно, но никакого вывода я не сделала. Лёша мог поставить телефон на беззвучный режим, мог просто не пожелать с кем-либо разговаривать. У него мог быть сложный день, он мог торопиться купить подарки родственникам или спешить домой, чтобы попросту отоспаться или посмотреть хоккейный матч под бокал пенного. Он имел полное право не взять трубку, даже видя, кто именно ему звонит. По факту я была никем. Временной любовницей, а может, и одной из временных.

Я вышла из корпуса, но вместо того, чтобы направиться к выходу с территории госпиталя, сесть на автобус, на котором я могла добраться до ближайшего метро, а потом отпраздновать в одиночестве своё устройство на работу, я зачем-то побрела в сторону служебной стоянки. Надежда на то, что перехвачу там Лёшу, была минимальной. Я толком не знала, на какой машине он ездит. В марках автомобилей разбиралась плохо. Видела мельком тёмный кроссовер, но надежды, что сумею отличить его от сотни других автомобилей, стоявших на парковке, не возникало.

Тут я наконец заметила знакомую фигуру, ошибиться, несмотря на сумерки, я не могла. Хотела поприветствовать того, кого искала, но отчего-то отвлеклась на девушку в пуховике-одеяле, с накинутым на голову широким капюшоном которая шла по расчищенной дорожке. Лица девушки, а следовательно и возраст, я разглядеть не сумела. Мешала необъятная куртка, которая скрывала всё, вплоть до телосложения. Единственное, что было понятно – рост выше среднего.

Она вела за руку девочку на вид четырёх лет. То, что это девочка, стало ясно по комбинезону малинового цвета и шапочке с меховыми помпонами-ушками. Малышка волокла за длинную розового цвета лапу монстрика, который приводил если не в ужас, то в замешательство взрослых людей, зато прочно занял место в душах детей.

Эти плюшевые игрушки стали настолько популярны, что даже Кирюшка, живущий в сотне километров от ближайшего райцентра, просил купить ему такую же. Я пообещала, но решительно заявила, что позже. Дед категорически не понял бы и не принял такого увлечения внука, а лишнего конфликта с родителями я не хотела совсем.

– Папа! – взвизгнула девочка и понеслась со всех ног в сторону Лёши, волоча за лапы несчастного уродца по земле.

Лёша сделал шаг вперёд, присел, расставил руки и подхватил бегущую кроху, которая умудрилась длинной лапой игрушки вмазать по лицу папе. Он засмеялся, провёл ладонью, стряхивая снег со щеки, расцеловал дочку в обе щеки.

Следом подошла девушка, вблизи стало видно, что это скорее молодая женщина. Примерно моя ровесница.

«Молодая и красивая», – добавила про себя, глянув на ухоженную, с аккуратным макияжем, в модной одежде, с дорогой сумкой через плечо девушку.

Она подождала, пока парочка – папа с дочкой, – намилуется всласть, и лишь когда малышку поставили на ноги, приподнялась на цыпочки и поцеловала Алексея в подставленную щёку. После чего забралась на переднее сидение автомобиля, Лёша же открыл заднюю дверь и устроил дочку в обнимку с лохматым монстром на детском кресле.

За представленной идиллией я наблюдала, отойдя в сторону. Спряталась между углом трансформаторной будки и кузовом припаркованной газели. Оттуда же проводила взглядом осторожно катящийся кроссовер. И только когда он окончательно скрылся из вида, я вышла из своего укрытия и выдохнула, почувствовав ноющую боль в груди.