28. Наша служба и опасна и трудна

— Эй-ей! Притормози, братан, — говорю я и, спустившись с крылечка, встаю рядом с Айгуль. — Чё за дела, вообще?

— А это чё за хер? — не глядя на меня и обращаясь к ней, спрашивает лихой человек в кепке.

С этого расстояния мне неплохо его видно, несмотря на вечернюю мглу. Лицо недоброе, с многочисленными следами драк. Мелкие шрамы, оспины и порезы усыпают его скулы. С такой-то рожей он ещё может кого-то называть макакой?

— Ну, если он не приходил, — повышает голос Айгуль, — как я тебе его найду?

— Да мне пох, — кривит орк губы в ухмылке. — Я тебя предупреждал? Не скажешь, где Киргиз, пожалеешь. Предупреждал?

Она не отвечает, но, судя по виду, этой встрече совсем не рада.

— Я тебе говорил, что увезу и пущу по кругу? Говорил. То есть я какой вывод делаю? Значит ты сама именно этого и хочешь. Правильно? Ну давай, полезай в тачку, поедем развлекаться. Водяра, музон и круг близких друзей.

Второй и третий орки глумливо ржут. Похоже, этим ребятам не привыкать к подобного рода развлечениям.

— Слышь, командир, ты остынь, в натуре, — опять вступаю я. — Никуда она с тобой не поедет. Если есть вопросы, решай со мной. Вы кто такие вообще? Чего хотите?

— Бля… — качает он головой. — Жесть, пацаны. Он чё более лёгкую смерть не мог найти?

Пацаны снова ржут, а их главарь продолжает:

— Ты пасть свою прихлопни, щегол, а то и тебя в наш кружок запишем. Кройки и шитья-нах.

Гогочут. Айгуль бросает на меня короткий взгляд и я понимаю, что она не знает что делать.

— Вы тупые или русскую речь не понимаете? — задаю я вопрос немного острее, чем раньше, и они вмиг замолкают. — Чьи будете? Я непонятно спрашиваю или что?

— А ты не ох*ел, чебурашка?! — восклицает кепка и смотрит холодно-отчуждённым медвежьим взглядом.

— Слушай, любитель мультиков, — говорю я, как мне кажется, довольно разумные вещи. — Вот ты пришёл, не имея никакого уважения и понятия, с кем говоришь и как нужно говорить. Понимаешь меня? Хватает тебе мозгов? Я тебе объясняю, если есть…

— Ты хер моржовый, — перебивает меня главный бандос, начиная свирепеть, — я тебя вы*бу щас вместе с твоими мозгами, в натуре.

Его товарищи весело ржут.

— Если ты от неё чего-то хочешь, — продолжаю я, не реагируя на его слова, — то обратись ко мне или пусть твой босс обращается к Цвету и решает с ним. Если же у тебя вопросов нет, и ты просто хочешь обидеть девушку, то тебе лучше сесть в машину вместе со своими друзьями и уехать. Я ведь вежливо объясняю, правда?

— Да ты чё! — щерится главарь отблёскивая золотым зубом. — Обосраться и не жить, в натуре. А ты не знаешь, что Корней всю вашу шушеру на х*ю вертел? Он только глазом моргнёт, сюда автобус пацанов приедет и всех вас затопчет вместе с вашим Цветом, Киргизом и всеми остальными макаками. Сюда иди-нах. Ко мне подошёл, я сказал.

— То есть ты хочешь сказать, что тебя Корней прислал? — уточняю я.

Боксёры. Твою ж дивизию! Корней — это величина. Его просто так со счетов не сбросишь, и этот конфликт вообще может весь наш проект медным тазом накрыть. Ссориться с ним не хотелось бы. И чего делать? Отдать им Айгуль ради сохранения мира? Брата её я бы отдал, наверное, и то не факт в такой ситуации, а вот с ней вариантов нет. Представляю, что они могут сделать…

— Ты оглох, лупень? — пропускает мой вопрос бугай. — Сюда, я сказал!

— Да ладно, чё ты, — смягчаюсь я и как бы иду на попятную.

— Сюда, сука! Ты сам кто такой вообще?

Я бросаю на Айгуль говорящий, как мне кажется, красноречивый взгляд. Очень надеюсь, она понимает, что сейчас будет, и как нужно действовать.

Японский городовой. В конце концов, я рассчитывал, что Цвет подомнёт Корнея. Правда, согласно моим планам, это должно было бы произойти медленно и плавно, за пару лет. Вот же Киргиз козлина. Из-за него опять траблы.

Но я же не зверь девку на растерзание отдавать. Тем более, в настоящее время она моя подчинённая, и я за неё отвечаю. Да и если сейчас прогнуться, потом уже очень сложно будет исправить положение. Сложно или невозможно даже. Поэтому, переглянувшись и понуро опустив плечи, мы с Айгуль двигаемся в сторону «Копейки».

— Егор! — тревожно восклицает Лида. — Не нужно! Не ходите! Надо милицию вызвать! Егор!

Ну зачем она меня по имени называет? Вот же подпольщица… Я иду не оглядываясь. Сука Киргиз. Хоть бы его достал уже кто-нибудь, чтобы не брать грех на душу…

А Корнея я знаю, в смысле, слышал про него. Он в прошлом боксёр-тяжеловес, и вокруг него спортсменов много, но вот это чмо с золотым зубом и в авторитетной кепке на боксёра не похож. А те два чувака вполне могут быть, хотя нет, третий слишком пузатый для боксёра.

Ну что же, сейчас всё узнаем. Давай, Айгуль, покажи, на что ты способна, не зря же ты тренировалась. Кувырки и прыжки весьма эффектно выглядят, но будет ли от них толк в боевых условиях?

Я не успеваю додумать эту мысль, потому что Айгуль резко подпрыгивает и с разворота бьёт в тыкву парню в «Адидасе». Это происходит неожиданно, но он успевает-таки среагировать и удар приходится вскользь. Реакция есть — дети будут.

Он тут же бьёт в ответ, но Айгуль моментально уклоняется. Неплохо. Ну, а мне чем заняться? Кепка понимает, что ситуация обостряется и, делая шаг назад, достаёт из-за пазухи пистолет. Ну, вот, это же совсем другое дело. Теперь можно не думать, а действовать, подчиняясь условному, выработанному годами тренировок инстинкту.

— Стоять нах! — хрипит он. — У меня волына! Стоять, сказал. Руки в гору!

Ну сказал и сказал, молодец, урка. Разумеется, я подчиняюсь и поднимаю руки.

«Из положения "руки вверх" защищающийся должен быстро сделать шаг левой ногой вперёд и одновременно с этим правой рукой захватить руку противника, а с помощью левой руки выполнить действия…» — звучит в голове зазубренная, выученная назубок формулировка, и тело также заученно чётко выполняет базовые действия.

Тыц, тыц, тыц…

Он пыжится, пытаясь сохранить свою честь и пистолет, но это не каратэ, не бокс и не греко-римская борьба. Это боевая схватка. Доставший оружие, должен быть готовым его применить или сложить собственную голову.

Он истошно орёт, потому что, не желая долго возиться, отбирая его «пушку», я практически ломаю ему запястье, применяя болевой.

Резко и быстро, мгновенно, как молния, выпущенная Николой Тесла, я подаюсь вперёд, выстреливая, как пружина, и бью головой снизу чуть сбоку, наискосок в челюсть человека в меховой кепке. Ну всё, брателло, отключайся, для тебя бой окончен.

Вот что за жизнь я выбрал, честное слово, что мне постоянно приходится иметь дело с подонками и мразями, насильниками и садистами… Нет, чтобы общаться с учёными и поэтами, литераторами и живописцами, а также танцорами и музыкантами…

Он сползает по борту машины и продолжает выть. Живучий гад. Да заткнись ты, не будь бабой. Приходится прописать ему локтем справа, чтобы прекратить эти малодушные стоны.

Как я там сказал? Не будь бабой? Ну, это я зря. Прошу прощения у нежных дам. Айгуль, пока я тут ломаю конечности, в одиночку отбивается от двух орков.

— Милиция! — невероятно громко кричит какая-то слабонервная из окна второго этажа.

Моя милиция меня бережёт! Да, точно! На всё про всё я трачу несколько буквально несколько секунд. Долго сказка сказывается, да быстро дело делается. Закончив с кепкой, подскакиваю к Айгуль и занимаю позицию чуть сбоку от второго чувака.

Наша служба и опасна и трудна.

Пинаю по ногам. Раз, другой, третий. Что, сучка, не привык к такому? Тактарова на тебя нет!

И на первый взгляд, как будто не видна…

Пацанёнок здоровый, прям кабанчик. Что, не до Айгульки стало? Ну иди сюда, слонёнок. Он, не долго думая, заряжает мне правой. Ага, щас! Не так всё просто, мой милый друг.

Если кто-то кое-где у нас порой

Честно жить не хочет…

Я уклоняюсь, пропуская его кувалду и, докрутив парнягу по его же собственной траектории, бью рукоятью пистолета по шее. Больно? Ну, ещё бы.

Значит с ними нам вести незримый бой,

Так назначено судьбой для нас с тобой

–Служба дни и ночи.

Вот и ответ на мой вопрос, почему и зачем мне это всё. Так назначено судьбой, и посему следует смириться. Кто я такой, чтобы спорить с судьбой?

Пока мой архаровец пытается не лишиться чувств, я поворачиваюсь к клиенту Айгуль. Фу, двусмысленно получилось. Не клиент он, а снаряд для отработки ударов. Поворачиваюсь и пинаю по почкам. Не нравится, козлина? А девушек обижать нравится?

Мне начинает казаться, что я Зорро. Точно! Да! Робин Гуд, Зорро и Человек-Паук. Получай, фашист, гранату от советского солдата. Кабанчик-слонёнок мычит, превращаясь в бычка и, оправившись от первого шока, бросается на меня.

Полетаем, дружище? Мне кажется, ты создан для этого. Блин, он явно не боксёр. Реакция у него, как у метателя молота. Я, как муха, пребывающая в собственном временном измерении, спокойно отхожу, освобождая ему путь и даже успеваю сделать подсечку.

Ну а если вдруг кому-нибудь из нас Тоже станет туго -

Хорошие раньше машины делали. Металл — загляденье, толстый. А сейчас, такое ощущение, что из фольги штампуют, как пивные банки.

Что ж, друг друга выручали мы не раз, И не раз согрело нас в тяжёлый часСердце, сердце друга.

Мой кабанчик врубается прямо в заднюю дверцу, причиняя ощутимый и очень даже заметный урон транспортному средству в виде глубокой вмятины. Настоящий лунный кратер. Удар для него оказывается чувствительным, поэтому он, не предпринимая попыток встать, опускается в мелкую весеннюю лужицу.

Боксёр, противостоящий Айгуль в это время уже напоминает зомби. Он просто идёт на человеческое тепло, подчиняясь внутренней навигации, не в состоянии слышать и видеть. Обе брови рассечены, и его залитое кровью лицо производит весьма сильное впечатление. Он кажется вышедшим из фильма ужасов. Вот же иезуитка. Зачем так-то?

Поймав мой взгляд, она разводит руками, типа, не виноватая я, он сам пришёл. Что же, на этом пока можно остановиться. Ключевое слово здесь «пока», потому что, вне всякого сомнения, это не конец, а только начало.

Я аккуратно протираю пистолет тряпкой найденной в машине и, завернув в эту самую тряпку, кладу в бардачок.

— Погнали, — торопится Айгуль. — Сейчас менты примчатся.

Ладно, погнали, так погнали. Мы спокойно поднимаемся на крылечко. Лида стоит бледная, но спокойная. Ну, типа. Типа спокойная. Она крепкая девочка, и сама бывала в разных передрягах, один пьяный Баранов чего стоит, так что всё нормально. Нормально. Как говорят в новейших временах, добро пожаловать в новую нормальность.

Только мы заходим в подъезд, раздаётся звук сирены. Вовремя, однако. Чуйка у тебя, сестра. За развитием событий мы наблюдаем уже из окна. Подравшихся хулиганов грузят в бобик. Сержант садится за руль «жигулёнка» и едет за жёлтым «уазиком». Всё по-домашнему. Чинно и спокойно. Бардачок проверить не забудьте.

— Ну, рассказывай, — киваю я Айгуль, — что это за архаровцы.

Она виновато пожимает плечами:

— Походу, Корнеевские…

— Походу? То есть ты не знаешь?

Она качает головой.

— Они не сказали, что от Корнея?

— Нет. Ну что-то там говорили. Типа, как сегодня. Они же сказали, что Корней автобус пришлёт…

— Ладно, — киваю я. — И когда они появились в твоей жизни?

— Дней десять назад…

— Блин, ну рассказывай уже, — теряю я терпение. — Чего я из тебя выколачиваю ответы? Чего хотели?

— Ну ты же слышал, чего хотели. Брата хотели.

— А зачем он им был нужен не говорили?

Она отрицательно мотает головой и выглядит, как нашкодившая первоклашка. Что-то не пойму в чём дело…

— А что тебе Цвет сказал? — спрашиваю я, чуть наклонив голову.

Она пожимает плечами.

— Ничего? Как это? Прям вот так взял и ничего не сказал? Или…

Она отворачивается.

— Ты что, Цвету ничего не сказала? Но почему? Как это возможно, вообще?!

— Я с ним ещё не разговаривала после того.

— Не ври, он же тебе сообщил, что мы с Лидой остановимся у тебя. Значит вы разговаривали. Почему ничего не стала говорить? Просто объясни, я хочу понять, что происходит.

— Ну, а чего понимать? Приехали быки от Корнея, где, говорят, Киргиз? Типа через неделю если не скажешь, увезём и по кругу пустим.

— И ты что, совсем не испугалась? Если приехали от Корнея, надо же Цвету в первую очередь сообщить было. Или…

Да, кажется я догадываюсь, в чём причина.

— Брателло велел никому не рассказывать, да?

Айгуль кивает. Вот же он козлина.

— И что он ещё сказал? — спрашиваю я потухшим голосом. — Не объяснил, что им от него нужно?

Этот Киргиз обязательно должен подгадить, вот просто обязательно! Даже одним своим существованием и то доставляет неприятности. Отделать людей Корнея, это совсем не невинная шалость, между прочим… Лучше бы они забрали его, честное слово. Вот правда, всем бы от этого только лучше стало…

— Сказал, — говорит Айгуль, поднимая брови, — что всё решит, что Цвета это вообще не касается, и знать ему об этом не нужно. У него, типа, и без этого дел хватает. А это просто шпана и с ними-то он вопрос легко решит.

— Шпана? Корней — это шпана?

— Не, в том плане, что Корней типа даже не знает об этом. Так что можно эту историю просто выбросить из головы и спокойно заниматься своими делами. По-братски, говорит, прошу. Ну, а я что подставлять его должна, если он просит по-братски?

— А он тебе родной брат?

— Двоюродный, — отвечает она. — Его мать сестра моего отца.

— А сейчас твой отец где? — задумчиво спрашиваю я.

— На небесах, — прикусывает она губу.

— Давно?

— Десять лет.

— А старшие братья есть? Дядьки?

— Ну вот, Аскар только.

— Это кто? — хмурюсь я.

— Киргиз, кто ещё, — всплёскивает она руками. — Он Аскар Константинович так-то… У меня родители… погибли, и я у тётки в доме росла. Они меня к себе забрали. У нас родни мало и если бы не Тумановы, меня бы в детский дом отправили.

Тумановы, я так понимаю, это семья Киргиза. Он же говорил когда-то, что отец у него русский.

— А Константин Туманов сейчас где? — спрашиваю я.

— На зоне, где ж ему быть-то. Не знал? Пятнашку тянет… Они с Цветом кореша, прям считай что братья. Цвет помоложе, конечно…

Ёлки-палки, как всё запущено тут у вас…

— Ну и где сейчас Аскар тусуется? И чего он вообще здесь делает?

— Да, — довольно пренебрежительно машет она рукой, — с цыганами что-то крутит, а вот где он, не знаю. Не докладывает. Иногда заходит, но редко.

Вот такая обстановка.

Пока Айгуль варит пельмени… Да, звучит неправдоподобно, но это правда… Пока Айгуль варит пельмени и собирает на стол, вместе с Лидой, конечно, я заказываю междугородние переговоры. Звоню Цвету и рассказываю о последних событиях. Чтобы не шокировать ненароком телефонистку, использую, по возможности, эзопов язык. В общем, суть передать удаётся.

— Сска… — весьма сдержанно выражает Цвет своё мнение о произошедшем. — Их замели?

— Ну, как замели. Не знаю. Закинули в бобик и повезли. Они никакие уже были.

— Зачем так сильно-то?

— Вообще-то не сильно, а ровно столько, сколько им было необходимо. Они ведь были агрессивными. С нашей стороны чисто самооборона была.

— Да, мля. Там где ты, там всегда самооборона на высоте. Про это я слыхал.

— Там кент один дурой размахивал. Чё, думаешь, надо было подождать, пока поливать начнёт?

— Вот дебилы… Они, в смысле. И где она, дура эта?

— В машину им положил, — отвечаю я.

— Ты чё, совсем?! — злится Цвет.

— Мне она не нужна, а их, думаю, задержит на некоторое время у принимающей стороны. Да и хрен с ними, вот реально же долбоящеры. Ты б их видел.

— И как теперь с Корнеем разруливать? Сска…

— Я не знаю, — говорю сердито. — Вообще, это подстава конкретная. Ты знал, что твоего киргизского друга ищут? Я-то вообще не в курсе ваших тёрок. Чего он кому сделал и почему такие бычки приехали, не знаю. Короче, у нас тут планы вроде как, и нам эта хня вообще не в кассу. Отдай им Киргиза своего и поедем дальше.

Знаю, что не отдаст, но не могу не предложить.

— Мля! Не зли меня, Бро! Не вздумай ещё когда-нибудь даже заикнуться об этом. Ты понял?

— Понял-понял… Но какого хера он здесь трётся вообще! У нас большое дело, а он нам всю раздачу портит. Честное слово, хрень полная. Мы сейчас вообще под ударом оказываемся. Я же не знал, что у вас с Корнеем незакрытые гештальты. Мы, по сути, на его территории находимся, а тут такое. Ну и как бы… мы же кэш везём на открытие. Не хотелось бы дать повод его изъять. Охрана нужна прям охеренная. Ты сам-то когда приедешь?

Ночью я внезапно просыпаюсь. Резко открываю глаза и вижу близко над собой бледное серебристое, залитое лунным светом, лицо Айгуль. Она ничего не говорит и молча на меня смотрит. Капец… Ужас… По телу пробегает холодок, усиливаемый нежными звуками музыки, доносящимися с кухни. Опять ночной искуситель Поль Мориа будоражит душу…

— Что случилось? — шепчу я, кое как разлепив губы, пытаясь понять, что происходит.

— А ты ничего, — тоже шепчет она и вдруг улыбается. — Молодец. Чёткий пацанчик. Спасибо тебе.

Я, понимаю, что она стоит на коленях перед моей раскладушкой. Копна чёрных жёстких волос размётана по плечам. Полные губы приоткрыты, глаза светятся лунным серебром. А улыбка… а улыбка у неё красивая…

Я отрываю взгляд от её губ и вглядываюсь в глаза… Они… куда она смотрит… они прикованы к моим губам… Поняв это, я тоже улыбаюсь, и в этот самый момент она наклоняется…