Глава 13

— Добро пожаловать в твои личные покои, — Кмерт склонился перед ней в шутовском поклоне, открывая деревянную дверь.

Девушка со вздохом опустилась на лавку. Ну, вот и приплыли. Новый статус никак не улучшил условий ее проживания. Она была в уже знакомой ей комнате с двумя лавками и окном, забранным решеткой.

Под окном что-то зашуршало. Сняв из-под свечки миску с водой, Лена замерла, разглядывая в колышущейся воде свое отражение. Серые глаза, курносый нос. Ничего особенного. Среднестатистическая. Прилежная школьница, умница-студентка. На практику ее взяли первой. Таких безропотных и безотказных на работе любят. Но никогда она и представить не могла в себе подобного упрямства. Первоначальное оцепенение, после ее внезапного похищения со скучной экскурсии, сменилось глухим раздражением, а потом и злостью на колдунов, которые использовали ее в своих планах, даже не удосужившись не то, что поинтересоваться ее мнением, а просто идентифицировать Лену, как живое существо со своими мыслями и желаниями. За окном снова послышался шорох веток. Гнусаво взвыл кто-то. Лена прижалась щекой к решетке, краем глаза заметив серую тень, мелькнувшую и растворившуюся в мельтешении листьев. Снова напористо и деловито затрещали кусты. В просвете между ветками показались рыжие куртки, послышался треск рвущейся материи, брань и снова все стихло.

— Все интереснее и интереснее, — задумчиво пробормотала Лена, потирая на щеке след от решетки.

— Аленушка!

Лена вздрогнула, оплескав себе ноги из миски.

Из-под лавки показался карий глаз и знакомая норвежская бородка, воинственно торчащая вперед. Домовой выполз целиком, брезгливо стряхнул с рукава налипшую паутину и оглядел Лену с ног до головы.

— Мда, грязновато тут у тебя, — он ловко вскарабкался по деревянной ножке на лавку и еще раз старательно отряхнулся, — чего ж не убираешься, хозяюшка?

— До тебя никто не жаловался, — парировала Лена и тут же возмущенно зашипела, — какая я тебе хозяюшка⁈

— А кто сегодня женою Велиру стал? — фыркнул Гнетко и всей пятерней полез чесаться под бороду.

— Да чтоб ему пусто было, Велиру вашему! Меня, между прочим, никто особо и не спрашивал! — Лена осеклась, заметив хитрый блеск карих глазок и довольную ухмылочку домового, — так ты нечисть мелкая, меня еще и дразнишь? — она замахнулась.

Но тот ловко сиганул за лавку. И уже оттуда донесся его нравоучительный голосок:

— Не дразню, а проверяю. Кто знает, какие золотые горы тебе там наобещали, а хозяйскую голову под топор подставлять неохота.

— Какую хозяйскую голову? — устало вздохнула она.

Гнетко выглянул из-за лавки и, убедившись, что расправа ему не угрожает, снова вскарабкался на лавку.

— А ты не ругайся, а выслушай лучше, — он почесал бороду, выскреб оттуда еще кусочек паутины, скатал ее в шарик и домовито спрятал с карман, — Вольг, как ты в Медвежки ушла, убивался сильно. И Марья с ним до сих пор не разговаривает. А уж как про обручение услышали, так Вольг вообще с лица спал.

Лена тихонько присела рядом, подперев ладонью голову и болтая босыми ногами с которых только что сбросила опостылевшие туфли.

— И что?

— Думал-гадал, потом собрался, меня с собой взял, да к замку пошел. Шел все себя корил, аж зубами поскрипывал. Совсем, говорит, обабился, как семью завел, сердце жиром заросло, коли девчонку в беде бросил.

— Да за что корил-то? — не выдержала Лена.

— А ты не знаешь? — удивился Гнетко.

— Нет, — Лена вцепилась в один из локонов и потянула его вниз, пытаясь распрямить.

— Так знали Вольг, да Марья, что нельзя тебя в Медвежки отпускать. Не спрятаться тебе от Велира. Марья то хотела тебя укрыть, да Вольг уперся. Забоялся он. — Гнетко спрыгнул с лавки и попытался заглянуть Лене в глаза. — Ты не думай, не трус он. За Марью да детей испугался.

— Да ладно, — Лена махнула рукой, — чего уж теперь.

— Хозяин сам до тебя добраться думал, да не подпустили его. По саду везде стражи расставлены. Уж очень Велиру хочется знать, кто тебе, окромя Кощея помогал, да сарафан красный дал.

— Угу, — Лена задумчиво почесала висок, — а чем бы Вольг мне помочь смог?

— Так вот и думай. Хозяин меня к тебе послал. Не зря, значит, знакомились. И велел тебя расспросить — как тебе помочь, да чем?

— Да если бы я знала, — вздохнула Лена. И тут же тревожно замолчала.

За дверью послышались шаги.

— … слушай, Гнетко, — Лена склонилась к самому уху домового, — а ты-то как сюда попал?

— Дык, для домовых то не задача. Главное человека видеть, да знать, а тогда мы в любое место к нему выйдем. Сквозь все преграды пройдем, коли тепло его руки чувствовали. Вот только извини, место то опознать не сможем. Сама думай, давай.

Никаких умных мыслей в голову не шло. Вместо этого Лене в голову опять полезла всякая ерунда. Почему-то вспомнился Медвежьегорский музей и новый зал Карельской мифологии — первый и последний пункт ее Карельской экскурсии. И ее спонтанное решение — поездка в Карелию. Спонтанное ли? Скорее всего нет. До этого ее жизнь была настолько разумной и логичной, что выбирать ничего и не требовалось. Или выбор был настолько явен, что глупо было бы поступать по-другому. Институт — оптимальное соотношение престижного ВУЗа, и количества баллов, которые она могла набрать на вступительных экзаменах. Экономический факультет, конечно. Ведь по маминым словам, он был самым модным в то время. В будущем скучная должность ведущего бухгалтера в фирме, торгующей кондиционерами. Так ведь зарплата неплохая, к тому же чистенький офис недалеко от дома. Всего лишь пятнадцать минут на троллейбусе. И первая стажировка — она же подработка на лето в той же фирме. Чтобы, как говорила мама «закрепиться». Даже в первый в жизни отпуск Лена собралась скорее за компанию. Если подруги выбрали модный в этом сезоне Бодрум, то почему бы и нет.

Здесь же, по сути, происходит то же самое. За нее уже все решили, продумали и даже сшили ей свадебное платье. И вроде все то же самое — решения разумные и логичные. Так почему же ей так отчаянно хочется поступить наперекор? Вплоть до явных глупостей?

— Ну, надумала чего? — недовольно вырвал ее из воспоминаний Гнетко.

Свечи им так никто и не зажег и в чернильной темноте только неярко серело окно в перекрестье решетки. Глаза домового отражали рассеянный свет звезд, проникавший в окно и светились, как у кошки.

— Гнетко, — негромко позвала Лена, — а в замок кто-нибудь извне пробраться сможет?

— Сможет, — домовой поерзал, устраиваясь поудобнее на жестких досках, — колдун какой, али ведьма, коли на всю голову ушибленный, если решится супротив Мегрена идти.

— Ну насчет того, что на всю голову — в этом можно даже не сомневаться, — усмехнулась Лена, — Гнетко, возвращайся к Вольгу и пусть он пойдет знаешь куда… — и Лена склонилась к самому уху домового.

Закат сменился чернотой ночи, а Гнетко все не было. Музыка в праздничном зале становилась все громче. Лена потянулась, распрямляя затекшие руки и ноги. Что ж, идея была изящная, но видимо не сработала.

Дверь ее темницы заскрипела, приоткрываясь.

— Ты, девица, совсем с ума спрыгнула, да? — в проеме полуоткрытой двери злая как сто чертей, стояла, покачиваясь, тетка Кощея, недобро посверкивая глазками из-под припухших век. Из-за ее юбки нерешительно выглянул Гнетко.

— С вами спрыгнешь, — едва слышно буркнула Лена, ощущая как по спине ползет противный холодок.

Но ведьма услышала. Зашипела и встряхнулась, как большая собака, звеня цепочками и браслетами в обилии накрученными вокруг шеи и запястий.

— От тебя поди, отвяжись, — злобно сплюнула она. Глаза у старухи были неестественно черные, словно зрачок был разлит во всю радужку. — Дверь я тебе открыла, стражей убрала. На остальное уж не обессудь, сил нету и так все обереги по дому собрала, уходить мне отсюда нужно. — Старуха качнулась, устало вздохнула и, развернувшись, тяжело зашаркала по коридору. — И учти, — она воздела палец с острым птичьим ногтем к потолку, — одна отсюда сбежишь, да Кощея не освободишь — из-под земли достану, не жить тебе, девица.

— Погодите, — Лена прислушалась к дыханию спящих стражей, — Вы же совсем не удивились, когда увидели здесь вместо Кощея меня!

— Конечно, не удивилась, — ведьма обернулась к Лене и ее еще раз качнуло, ее лоб был покрыт испариной, а черные глаза выделялись на побледневшем лице, — а то я не определю, кто за дверью скрывается — племянник мой, али девка неразумная.

— Так почему же вы все же усыпили стражей и открыли дверь? — Лена растерянно остановилась, глядя на теряющую силы старуху.

— Не пройти мне в подвалы. Знает Велир, чей родственник Кощей. Не работает. Там. Колдовство мое, — старуха говорила все медленнее. Теперь и над верхней губой у нее появились бисеринки пота, — спасай племянника. Иначе не жить тебе, отовсюду достану… — ведьма махнула рукой и грузно скрылась за поворотом.

Еще пару минут раздавались ее шаркающие шаги, а потом и они стихли.

— Ну и кто кого одурачил⁈ — Лена задумчиво почесала бровь и уставилась на нерешительно застывшего в коридоре Гнетко. — пойдем что ли?

— Куда?

— Подвалы разыскивать, — процедила сквозь зубы Лена, — мало было своих проблем, так теперь еще и Кощея искать надо!

Гнетко как-то странно поморщился, но все же спорить не стал.

— Мне тут она того, фляжку передала. Велела Кощея напоить, а то в темнице ему, наверняка, пить не дают. Цепей порвать он не сможет. — Гнетко, будто бы с облегчением всучил Лене округлую фляжку, заткнутую деревянной пробкой.

— Да? — Лена взвесила в руке фляжку, оказавшуюся вопреки зрению довольно тяжелой. На ее боку тускло поблескивал узор, напоминавший съежившегося паука. Она аккуратно обошла ногу полулежащего стража и повернула русалочье кольцо. Под ложечкой засосало, по коже пробежался легкий озноб, а окружающее пространство словно подернулось легкой дымкой. Гнетко со знанием дела оглядел ее с ног до головы и одобрительно кивнул.

— Кольцо русалочье? Дело. Ну, так пошли скорее, чего стоишь?

— Погоди, ты что видишь меня что ли? — прошептала Лена в спину домовому, торопливо вышагивая вдоль по коридору.

— А как же! — Гнетко приложил палец к губам и сам понизил голос, — от людей, да от колдунов колечко тебя спрячет, а от русалок, да домовых не схоронишься, — Гнетко еще раз прижал палец к губам и окончательно замолчал.

За поворотом полулежал светловолосый страж с усиками щеточкой. Он уже начал приходить в себя и теперь изумленно хлопал глазами, оглядываясь по сторонам. В шаге от него валялся выпавший из рук меч. Лена торопливо пробежала мимо, подобрав юбку. Ворс ковра щекотал босые пятки. Как и сказал Гнетко, мужчина проигнорировал ее, мазнув по Лене пару раз бессмысленным взглядом. Рассудив, что подвалы, о которых говорила старуха, находятся в нижней части замка, девушка побежала вниз по лестнице, торопясь избежать встреч с остальными охранниками. Платье шуршало при каждом удобном случае. Гнетко бодро семенил рядом, иногда забегая вперед, чтобы разведать обстановку за поворотом. Деревянные стены сменились каменной кладкой, факелы стали встречаться реже, а прохлада ночных коридоров сменилась зябким холодом подземелья. Они спустились всего на два этажа, а у Лены создалось впечатление, что они уже глубоко под землей.

Их путешествие закончилось у поворота, за которым открывался вид на узкую дверь, за которой просматривалась лестница вниз. Сама дверь была распахнута, но два стража, подпиравшие спинами каждый свой косяк, делали проход вниз совершенно невозможным. Во-первых — они стояли так близко, что, проходя, Лена непременно задела бы их пышной юбкой, а во-вторых — не услышать шорох ткани в гулкой тишине подземелья было бы очень затруднительно.

— Приплыли, — беззвучно прошептала девушка, повернувшись к Гнетко.

Тот растерянно пожал плечами и еще раз высунулся из-за угла, оценивая обстановку. Стражи позевывали, мутно поглядывая вокруг. Окон в подземелье не было, но Лена кожей чувствовала, как на улице становится светлее с каждым мгновением. Скоро заорут петухи и краешек солнца покажется над острыми крышами Медвежек. Лена вздохнула и стянула с себя юбку. Гнетко отвернулся и старательно покраснел.

— Да ладно тебе, — не выдержав, зашипела Лена, убедившись, что бравые охранники заветной дверцы остались далеко позади, — у нас в таких брючках по улице девушки летом разгуливают. Бриджи называются.

Юбка осталась в коридоре на полу за поворотом, по счастью так и не став видимой. Ленин наряд сейчас представлял из себя корсетный верх с открытой шеей и кружевными рукавами и абсолютно целомудренные панталончики до колен. Но Гнетко так старательно краснел и отворачивался, что Лене стало неудобно. Стражей они прошли минуты две назад — Гнетко бесшумно юркнул в проход и скатился, как мячик по лестнице. Лена, затаив дыхание и повернувшись боком. И чуть не испортила всю операцию, споткнувшись на первой ступеньке лестницы. К счастью, в это время наверху раздались голоса и шум шагов. И теперь они крались мимо запертых дубовых дверей с небольшими решетками-оконцами, с тревогой прислушиваясь к нарастающему гулу за спиной. Определить ту, за которой на данный момент находился Кощей, не составляло труда. Возле этой двери тоже был выставлен караул, также как и верхний, подпирающий спинами стены. При приближении Лены стражи резко отлепились от стены и вытянулись в струнку. Гнетко, додумавшийся обернуться первым, бросился в темноту коридора. Лена, оглянувшаяся следом, беззвучно ахнув, метнулась к противоположной стене. В компании Кмерта и десятка стражей, к двери темницы шествовал Велир. Лена судорожно нащупала на груди амулет Вольга и, молясь, чтобы он сработал, принялась отступать вглубь коридора, пока не уперлась спиной в стену. Дверь в темницу Кощея оказалась последней, а обманчивая темнота обернулась черной стеной. Теперь, ощупывая руками прохладные камни и стараясь не поворачиваться спиной к Велиру и его компании, Лена поняла, что оказалась в тупике. Коридор был слишком узким, чтоб пройти незамеченной мимо такой большой компании. Оставалось только ждать. Велир не останавливаясь, откинул засов темницы и прошел мимо затаивших дыхание охранников внутрь. Кмерт наоборот, остался снаружи, повертел головой, словно принюхиваясь и плавно, по-кошачьи направился в сторону Лены, шевеля пальцами, будто щупая воздух. В сумраке подземелья его невыразительное лицо смазывалось, темная одежда скрадывала движения и только узкие очки поблескивали, отражая свет редких факелов. Сквозь пелену заклинания это и вовсе выглядело так, как будто очки плывут к ней по воздуху. Смотрелось почему-то очень жутко. Девушка сглотнула всухую и вжалась в стену, ощущая спиной выпуклость каждого камня. Гнетко жалобно моргал из темного угла, не в силах что-либо предпринять. Шаг, еще шаг. Лена медленно согнула ноги в коленях, готовясь оттолкнуться от стены и броситься мимо колдуна к выходу. Стражи, до того шумно обсуждавшие что-то, как назло, притихли, прислушиваясь к происходящему в темнице. Еще полшага. Лена набрала в грудь побольше воздуха.

— Не тебе, отступнику, рассуждать о чести! — голос Велира прозвучал громко и рассерженно. Видимо, диалога не получилось и стороны сразу перешли к взаимным обвинениям.

Кмерт замер, полуобернувшись к двери темницы и неторопливо направился обратно, прислушиваясь к нараставшей перебранке. Лена аккуратно выдохнула и тихонько съехала по стеночке, сцепив разом задрожавшие руки. Гнетко смахнул со лба капельку пота.

— … коли ты у меня в темнице свою жену разыскиваешь, — голос Кощея звучал намного тише.

В темнице повисла тишина. Видимо, Велир задохнулся от негодования, потеряв дар речи. Кмерт поправил на носу очки и скользнул в дверь темницы.

— … не ощущаю ее, — донесся до Лены его задумчивый голос.

— Я тоже, — голос Велира прозвучал неожиданно ясно и спокойно, — не здесь ее нужно искать.