Глава 16

Колдун и оборотень продолжали что-то обговаривать. Кощей даже принялся чертить палочкой на земле схему. Вольг склонился над ней, стараясь при этом держаться подальше от колдуна. А у Лены в груди поднималось глухое раздражение. Все время страстно мечтавшая попасть домой и забыть весь этот кошмар, она щипала себя за запястье, пытаясь отвлечься и промолчать. Но это не помогало.

Кощей и Вольг опять все решали за нее. Правильно. Убийственно логично, но, даже не попытавшись спросить ее мнения.

— Рискованно, но думаю, это единственный шанс, — Вольг упруго поднялся и принялся собирать их нехитрый скарб.

Кощей старательно затер рисунок и обернулся к Лене, — собирайся, Алена, нам пора.

— Я не поеду с Вами.

Кощей застыл с полуоткрытым ртом. Вольг сыпанул пирожки мимо мешка и тоже вытаращился на девушку. Мужчины стали чем-то неуловимо похожи друг на друга.

— Алена, почему ты не хочешь ехать? — вкрадчиво переспросил Кощей.

Правильный ответ был: «Потому, что я сама хочу решать за себя. Даже в ущерб своему благополучию. И хотя бы здесь. Если за все свои семнадцать лет так и не научилась делать этого раньше». Но Лена предполагала, что тогда Вольг с Кощеем прикопают ее прямо здесь. К счастью, у нее был наготове другой ответ. Лена вытянула руку, высвобождая из-под рукава рубахи тяжелый серебряный браслет.

— Потому, что мне нужно передать это водяному.

… — Я не поеду с Вами…

Сначала я подумал, что ослышался, но Алена смотрела исподлобья, упрямо ковыряя землю носком лаптя. Потом мелькнула глупая мысль, что она все же сообразила, что роль жены Повелителя Приграничья довольно-таки почетна и решила остаться в Верволоке насовсем.

— Алена, — сдерживаясь изо всех сил (Юмал, да где же на них всех нервов-то напастись) вкрадчиво спросил я, — почему ты не хочешь ехать?

— Потому, что мне нужно передать водяному это, — и она сунула мне под нос толстый серебряный браслет. Я посмотрел на лицо Вольга и понял, что если и у меня сейчас такое же кровожадное выражение, то девчонка должна по крайней мере испугаться…

В какую-то секунду ей показалось, что мужчины сейчас быстренько помирятся на почве коллективного убийства. Но Кощей только резко схватил ее за запястье и, перевернув ее руку ладонью вверх, принялся рассматривать застежку.

— Алена, — Вольг обошел костер и встал с другой стороны, — сейчас не время для шуток. Дорога каждая минута.

— Я понимаю, Вольг, но я дала слово передать это водяному, если выберусь из замка.

— Это становится уже смешным, — Кощей оттолкнул ее руку и сел на бревно, едва не наступив на вывернувшегося из-под ноги Гнетко, — за тобой сейчас будет охотиться все Приграничье. Единственный шанс — это попытаться опередить Велира и уйти переходом раньше.

Лена подняла глаза к закатному небу, куда уносились искры от потрескивающего костра. Перьевые облака, расчертившие высь косыми полосками, постепенно наливались малиновым. Где-то наверху хозяйничал в кронах сосен ветер. Солнечный день таял, уступая место прозрачному вечеру. И Ленина решимость тоже таяла вместе с ним. Перед ней стояли двое встревоженных людей, обеспокоенных ее судьбой и рискующие если не жизнью, то спокойной жизнью. Лена совсем по-другому взглянула на озадаченного Вольга, на встревоженного Кощея и опустила глаза, пряча грусть.

— Я понимаю, Кощей, — мягко произнесла она, — но я же обещала. Если бы не кольцо Калиссы, я не смогла бы выбраться из замка.

— Алена, — Кощей раздраженно швырнул в огонь толстый сук. Клуб дыма вместе со снопом искр, взметнулся вверх потревоженной птицей. — Я понимаю, что думать тебе не свойственно, но все же попытайся, — Кощей выдохнул и заговорил терпеливо, как с маленьким ребенком. — Ты понимаешь хотя бы, что сейчас находишься в самом уязвимом положении из всех нас. Стражи и колдуны обнаружат тебя спустя день-два и тебе нечего им противопоставить…

Вольг машинально подбирал пирожки, складывая их обратно в мешочек и не сводя глаз с Лены и Кощея. Часть из них сыпалась мимо, обратно на траву. Гнетко осторожно посверкивал глазами из-за бревна.

— … Вольг тебе пытается помочь, рискуя благополучием своей семьи, а вместо того, чтобы принять эту помощь, ты, как последняя идиотка собирается носиться по Приграничью в поисках Заповедных озер, потому, что русалки просто решили использовать тебя!

Все сентиментальные чувства разом выдуло из Лениной головы.

— Знаешь что, — она швырнула в костер ветку. Искр и дыма получилось поменьше, зато полетели они в сторону Кощея, заставив того отшатнуться, — Вольгу и Марье спасибо огромное, но больше пользоваться их добротой я не в праве. — Лена кинула косой взгляд на сжимавшего холщовый мешок оборотня и снова зло уставилась на Кощея. — А вообще меня много кто использует! Например, экскурсовод из зала карельской мифологии, который похитил безмозглую девчонку, исключительно, чтобы выслужиться перед Повелителем, или ведьма, решившая вытащить своего племянника из подвалов чужими руками! — Лена вскочила. Побледневший колдун тоже. — Теперь я понимаю, что действительно поторопилась с выводами! Какая тебе разница, что творить — похищать девушек из другого мира, или брать в заложники женщин и детей, лишь бы служба хорошо шла!

Наступила звенящая тишина. На бледных щеках Кощея медленно расцветали красные пятна. Лена до боли закусила губу, осознав, что же она только что ляпнула. Она сверлила глазами землю, надеясь, что это поможет ей сквозь нее провалиться. Слова, сказанные в запальчивости, до сих пор жгли ей небо. Но вернуть ничего было нельзя.

— Ты права, — бесцветно произнес колдун, разбивая хрупкую тишину, — мне все равно.

Кощей отвернулся и принялся молча сворачивать плащ.

Тяжелая теплая ладонь легла ей на плечо, заставив вздрогнуть.

— Я пойду с тобой, Алена. Я не одобряю твоего поступка, но я понимаю тебя.

— Не надо, Вольг, — Лена вяло дернула плечом, пытаясь освободиться, — ты единственный на кого еще не объявлена охота. Тебе нужно возвращаться.

Жесткие пальцы на мгновение сжали ее плечо, заставив Лену поморщиться.

— Алена, — голос Вольга тоже стал мягче и вкрадчивей, — я один раз чуть не допустил ошибку, испугавшись за свою семью. Я успел ее исправить. И повторять ошибку я не желаю. Я пойду с тобой.

Оборотень развернулся и пошел собирать рассыпанные пирожки. Последний луч солнца заплутал среди листвы и медленно угас. В лесу быстро становилось сыро и сумрачно. А на душе у Лены было еще хуже. Кощей затоптал костер, не жалея сапог и ни на кого не глядя произнес в пространство:

— До Заповедных Озер часа два ходу, по темноте к утру обернемся.

— Ты идешь с нами? — Вольг был настолько удивлен, что впервые обратился к Кощею нормальным тоном.

«Этак к концу путешествия их и помирить удастся», — горько усмехнулась Лена.

— Да. Кроме меня Алену отсюда вывести некому. А долг он платежом красен. И за отмену казни и за побег из темницы еще расплатиться надо. — Кощей развернул только что тщательно сложенный плащ и, накинув его себе на плечи, направился прямо в густеющую на глазах темноту. Вольг пожал плечами и двинулся следом. А Лене будто бы ледяных кубиков за шиворот насыпали. В себя она пришла только после того, как ее нерешительно подергал за юбку Гнетко и жалобно кивнул на спины мужчин исчезающие в темноте. Лена горько вздохнула, подхватила подмышки домового и торопливо, чтобы не потерять из виду ее спутников двинулась следом.

… Она относится ко всему происходящему как к игре, а значит просто не понимает, какая ей может грозить опасность. Я с внезапной злостью посмотрел на девицу. Она по-прежнему не отвела взгляд. Были бы силы, схватил в охапку, заткнул бы рот и силком отправил бы ее домой. Да сил после побега не было. Оставалось только бессильно сжать кулаки и максимально спокойно, чеканя каждое слово выдохнуть:

— Алена, я конечно понимаю, что тебе думать не свойственно, но все же попытайся…

Не знаю, что ее больше всего задело, но к концу моей тирады она побледнела и затравленно сощурилась. Я уже и сам понимал, что перегнул палку. Ей и так досталось в последние несколько дней. На поляну опустилась тишина, разбавляемая только треском костра.

У девушки жалко закривились губы. Сейчас заплачет, отстранено подумал я. Но Алена и сейчас сдержалась. Только ногтями в ладони вцепилась, так что костяшки побелели.

И срывающимся голосом почти выкрикнула — А вообще меня много кто использует! Например, экскурсовод из зала карельской мифологии, который похитил безмозглую девчонку, исключительно, чтобы выслужиться перед Повелителем, или ведьма, решившая вытащить своего племянника из подвалов чужими руками!

Ледяные слова пощечинами хлестали по щекам. Тишина опустилась после этого гробовой плитой. Я молчал, ощущая как в груди, только оттаявшая, покрывается инеем душа. Хотя какая душа у колдуна… Я встретился глазами с Аленой и она впервые неприязненно отвела взгляд.

— Ты права, — я едва узнал свой голос, — мне все равно.

И пошел собирать вещи. У костра стояла взъерошенная девушка в красном не по росту сарафане, неловко комкая в пальцах край плаща и старательно отводивший глаза оборотень. Теперь поздно что-то менять. Все началось гораздо раньше. Еще когда поступал к Велиру на службу. Хотя нет. Тогда это еще было почетно. Все началось потом, когда Мегрен решил любой ценой заполучить должность Повелителя Приграничья. Пожалуй, еще тогда стоило обратить внимание на слова Агафьи, или на то, что Ягаба… хотя, какая теперь разница? Нечего на других пенять, коли у самого рожа крива. Я накинул плащ. Каяться и просить прощения теперь глупо. Остается только исправить то, что удалось натворить, а дальше — Верволок большой, а если уж и здесь тесно нам с Велиром станет, так и людской мир имеется. На мгновение мне показалось, что Алена хочет окликнуть меня, но она неловко потопталась у костерища, подхватила подмышки ошалевшего от такой фамильярности домового и побежала следом.

Я шагал, старательно отводя ветки и обходя крупные валуны. На душе было тускло и серо, что впрочем и неудивительно, ввиду перспектив, ожидавших меня в будущем. Но, впрочем, ничего непоправимого. И не из таких переделок выбирались. Жив и это главное. Так почему же под сердцем поселилась заноза, царапающая при каждом вдохе и не дающая забыть, то, что нужно забыть поскорее…

Гнетко вскоре пришлось опустить на землю. Ветки деревьев, размытые в сиреневых сумерках то и дело норовили вырваться из руки Вольга и хлестнуть ее по лицу. Кощей задал такой темп, что у Лены через пятнадцать минут уже сбилось дыхание, а через полчаса покалывания в боку сменились тупой однообразной болью. Гнетко пару раз терялся в темноте, но тут же выскакивал откуда-то сбоку. Комары, проникшиеся трагичностью момента и не досаждавшие им на привале, видимо решили, что хорошего понемножку и атаковали все разом. Причем, пока десяток смертников бросались в лицо, заставляя Лену беспорядочно отмахиваться, остальные подло нападали со спины, кусая куда попадет и быстро исчезая во тьме. По лицу девушки стекал пот, заливая глаза. Просить о привале мешала гордость, да и она потихоньку сдавала свои позиции.

Кощей остановился, когда Лена уже готова была плюнуть на все и взмолиться о пощаде. Оглядел крохотную полянку, окруженную парой пышнотелых елок и заборчиком низеньких, но удивительно колючих кустов и удовлетворенно кивнул:

— Здесь остановимся, — колдун вопросительно посмотрел на Вольга, — до утра дальше идти опасно, ноги переломаем.

Оборотень покрутил головой, принюхиваясь по-звериному, и согласно кивнул:

— Пойдет, — он швырнул мешок на землю под одной из елок и исчез среди деревьев, растворившись в темноте, словно кусок сахара в кипятке.

Кощей сбросил плащ, нацелился на ближайшую елку, И принялся с хрустом выламывать нижние ветки, бросая их в кучу у ног Лены.

— А поколдовать не хочешь? — достаточно миролюбиво спросил Вольг, появляясь из-за деревьев с охапкой хвороста, — эдак мы до утра будем лежанки ждать. Гнетко путался у него под ногами, обнимая кучу мелких веточек и завитушки березовой коры, видать на растопку.

— Не стоит. Костер разведем и хватит. Как бы Велир сеть на мое колдовство не раскинул. Он его как облупленное знает. — Кощей вытряхнул из волос сухие иголки и с удвоенной энергией вцепился в следующую ветку.

Ни есть, ни пить чай сил уже не оставалось. Лена сразу завалилась на плащ, накинутый на лапник, и провалилась в сон, едва успев услышать слова Кощея, обращенные к Вольгу:

— Ложись, я с полночи тебя разбужу.

Оно и к лучшему. Ни на угрызения совести, ни на пустые сожаления сил уже не осталось.

Жалкие попытки комаров помешать ей уснуть потерпели полное фиаско.

Открыла глаза Лена когда еще только начало рассветать, выбралась из-под плаща, заботливо кем-то на нее наброшенным и поняла, что сделала это зря. Утренний холод окатил ее с ног до головы, без остатка съедая те крохи тепла, что удалось накопить под плащом за ночь. Девушка клацнула зубами и поспешила к костерищу. Огонь погас, но угли переливались всеми оттенками красного, освещая фигуру Вольга, неловко сгорбившегося на бревне. Глаза оборотня были закрыты, но как только она двинулась в его сторону, он ровно произнес:

— Доброе утро, Алена.

— Доброе, — с сомнением ответила она, ощущая, как ноет каждая косточка после вчерашнего безумного дня, — а я думала ты спишь.

— Слушаю, — Вольг открыл глаза и со стоном потянулся, — если закрыть глаза, слух у оборотней очень обостряется.

— Угу, а где Кощей? — Лена рысью оббежала вокруг костра, подбирая и подбрасывая в костер ветки, избежавшие вчера это участи. Огонек благодарно лизнул подачку и тут же опутал их язычками пламени. Оборотень махнул рукой в сторону их лежанки, а девушка только сейчас заметила, что плаща с лихвой хватило на двоих. Даже на троих. Пристроив голову вместо подушки на ноге Кощея сладко посапывал домовой. Колдун лежал на спине. Его рука свешивалась с лапника и по ней уже вовсю прокладывали дорожку муравьи. Лицо Кощея даже сейчас оставалось сосредоточенным и настороженным. Но, несмотря на это оно приобрело во сне мальчишеские черты. Лена только сейчас сообразила, что колдун скорее всего, не намного старше ее. По человеческим меркам она дала бы ему лет двадцать пять, не больше.

Над ее головой плеснула крылом птица, сбрасывая с ветвей труху и иголки. То ли ночная, торопящаяся укрыться от солнечного света, то ли дневная, полетевшая с утра пораньше по своим птичьим делам. Лена машинально стряхнула мусор с волос и отправилась греться к костру.

Вольг за это время успел спуститься к ручью, журчавшему неподалеку и поставить на огонь воду. Огонь недовольно шипел облизывая мокрые бока котелка. Лена с сомнением покосилась на воду, ледяную даже на вид и раздумала идти умываться.

— Сейчас закипит, разбудим Кощея и можно трогаться в путь, — прервал Вольг ее терзания. — За час до Озер дойдем. Отдашь браслет и будем думать, что дальше делать. У Ягабы уж думаю Велир давно поджидает.

— А ты уже не жалеешь, что Кощей с нами? — Лена протянула руки к огню и блаженно прижмурилась.

— Знаешь, Алена, — Вольг не глядя, сорвал травинку и сунул ее в рот, — я не думал, что он с нами пойдет. Ведь если он сейчас в опале, Кощею всяко легче одному затеряться в Верволоке, чем тебя за собой тащить. Да и вахту свою сегодня честно нес.

— Откуда ты знаешь, ты же спал? — Лена потерла глаза и с надеждой заглянула в котелок. Увы, до кипения ему было еще далеко. Со дна всплывали редкие пузыри, да крутился на поверхности воды спикировавший в котелок лист.

— А кто тебе сказал, что я спал? — невозмутимо пожал плечами Вольг.

— Значит, ты теперь простишь его? — заглянула в глаза оборотня Лена, только сейчас заметив, как они покраснели.

— Нет, Алена, такое не прощают.