Глава 18

Госпожа Ягаба скептически хмыкала, переводя взгляд с осунувшегося небритого колдуна на расцарапанную Лену. На выходе из леса еловая лапа, вырвавшись из руки Кощея, хлестнула ее по щеке. Иоставила на ней паутинку едва заметных, но зудящих царапин, украсив ее и без того спутанные волосы горстью сухих иголок и клоком паутины. Упрекать Кощея у Лены язык не повернулся, тот и так, даже на ее неискушенный взгляд, держался из последних сил, останавливаясь через каждый час, чтобы замести следы и возвращавшийся еще более бледным.

— Ну что, Кощей, служба у тебя видать не очень гладко идет? — мягко усмехнулась Ягаба, заработав от колдуна хмурый взгляд.

Лена сочувственно хмыкнула. Видимо, служба у Велира не прибавляла друзей, и, теперь, оказавшись на другой стороне баррикады, колдун вынужден был мириться со столь прохладным к себе отношением. Впрочем, Вольг смотрел на Кощея уже без неприязни. Совместное путешествие в компании с взбалмошной девицей и назойливым вниманием стражей, кажется, примирили их, хотя ни тот ни другой в этом не признавались. Лена перевела взгляд с Вольга, расслабленно расположившегося в кресле на Ягабу. Нестарая еще женщина в темно-красном платье до полу, вызывала острое желание вскочить из-за стола и склониться в глубоком поклоне. Высокая сложная прическа, в которую были уложены ее пепельные волосы, создавала иллюзию короны. А осанке и царственной вальяжности позавидовал бы сам Мегрен.

— Я думаю, мы здесь собрались не для того, чтобы обсудить мой служебный рост и послужной список, — раздраженно ответил Кощей. Его голос гулко отдался под потолком. Если не считать некоторых деталей интерьера, заставлявших Лену поминутно оглядываться, в гостиной больше никого не было. Селена, не менее высокомерная, чем ее хозяйка, расставила на круглом столе тарелки с мясом и сыром, плетенку со странным сероватым хлебом с вкраплением каких-то трав и орехов. Потом обнесла кофе, при виде которого Вольг брезгливо скривился, и исчезла, загадочно поблескивая глазами. Густая темнота за окном не разбавлялась даже светом звезд. Окна гостиной выходили на лес. В мерцающем свете свечей, истуканы за их спинами, казалось, шевелятся, хотя так и продолжали недвижно стоять с широко распахнутыми глазами. Лена поежилась и незаметно придвинула свой стул к стулу Вольга.

— А они точно только спят? — одними губами (но оборотень расслышал) спросила она, боязливо покосившись через плечо.

— Ягаба сказала, что да, не бойся, — улыбнулся Вольг кончиками губ. Наверное, вспомнил, как Лена, вошедшая в полутемную залу первой с вскриком шарахнулась обратно. Вольг со звериной грацией успел убрать ногу из-под ее размокшего лаптя, а вот Кощею, шедшему следом, она от души оттоптала обе ноги. Впрочем, в этот раз Кощей даже ругаться не стал. Внимательно осмотрел каждого неподвижно застывшего стража, пару раз в его глазах мелькал огонек узнавания и требовательно уставился на колдунью.

— Да спят они. — Ягаба пожала плечами. — Али ты думаешь, я зря тебя в полночь позвала⁈ Завтра на рассвете очнутся, а помнить ничего не будут. И Велиру спокойней и мне.

Лена еще раз покосилась на ближайшего стража. Огоньки свечей, отражавшиеся в его неподвижных глазах, затрепетали, будто мужчина моргнул, и Лене захотелось оказаться где-нибудь подальше.

А колдуны тем временем уже прекратили обмен колкостями и о чем-то тихо беседовали, склонившись над столом. Разобрать о чем они говорят, было нельзя, а по губам прочитать было невозможно из-за полумрака. Лена осуждающе вздохнула и потянулась к мясу, при виде которого, в животе требовательно заурчало — пресная каша за время их путешествия успела окончательно приесться.

— Хорошо, — Ягаба хлопнула ладонью по столу, заставив, чашечку так и нетронутого кофе звякнуть. — Завтра на рассвете я отправлю ее в мир людей. Ну, а тебе лучше самому позаботиться о своей судьбе.

— Я и не просил для себя ничего, — колдун раздраженно мотнул головой, — но тут же склонил голову и совсем другим тоном произнес, — спасибо, Ягаба.

Колдунья поморщилась. — Селена проводит вас потом в комнаты. — Она неторопливо прошествовала к двери и уже из коридора фыркнула. — Поешь, давай, а то свалишься, как красна девица в обморок. — И уже в шелесте юбки и шорохе затихающих шагов до них долетел смешок. — Господин Советник.

— Ну, что вы решили? — Вольг, не скрывая своего любопытства, уставился на Кощея.

— Ничего особенного. — Рассеянно пожал плечами Кощей, разглядывая темный прямоугольник дверного проема в котором скрылась Ягаба. — Алену завтра перед рассветом отправят в ее мир. Тебе тоже лучше уйти до пробуждения стражей. Мне Ягаба предложила остаться, чтобы схорониться от Велира, но думаю, мне не стоит пользоваться столь заманчивым предложением.

— Почему? — жадно переспросил Вольг. — Ты думаешь, она сдаст тебя Велиру?

— Нет, что ты. — Кощей даже нервно усмехнулся. — Ягаба никогда не любила ни Мегрена, ни Велира. Ее даже не стали уговаривать, когда Совет голосовал за избрание его Наместником Приграничья. Но ее голос не сыграл большой роли. Она давно отстранилась от светской жизни.

— Почему же ты тогда не хочешь принять ее предложение? — Вольг потянулся к столу и подцепил кусок мяса.

— Я никогда не был здесь ни близким другом, ни любимым племянником, — Кощей задумчиво покачал вилку в пальцах и отложил ее в сторону, так и не притронувшись к еде. — А с того времени, как поступил на службу к Велиру и вовсе стал незваным гостем.

— А мне показалось, Ягаба отнеслась к тебе довольно благожелательно.

— Мне тоже так показалось. И все же я не хочу обременять ее своим присутствием. Как ни пренебрежительно она относится к Велиру, семейство Мегрена — не те, с кем можно шутить.

Они еще о чем-то говорили и даже негромко спорили, но голоса отдалились и слились в монотонное бормотание. Огоньки свечей очертились оранжевым ореолом, а потом и вовсе расплылись. Вскоре, к ним присоединился еще один, на мгновение высветив лицо Селены, склонившейся над ней.

— Да она у вас совсем спит, — перекрыл невнятное бормотание ее грудной голос.

— У кого это у вас⁈ — попыталась возмутиться Лена, но только вяло отмахнулась.

Пришла в себя она уже на широкой кровати в длинной кружевной ночнушке, скрывающей даже ее босые ноги. Как она сюда добралась, Лена помнила смутно. Вроде бы впереди шла Селена, подняв подсвечник с полудюжиной свечей над головой. В темноте, по мере их продвижения всплывали суровые лица на темном фоне потрескавшихся от времени портретов. Одно из них было настолько реалистичным, что Лена невольно отшатнулась, споткнувшись о ступеньку и попыталась свалиться вниз. Вроде бы ей помешала это сделать Селена, подхватив в последний момент. Потом Селена остановилась у массивной двери, а Кощей и Вольг прошли дальше по коридору, продолжая негромко беседовать.

Комната тонула во мраке, неприятно копошащемся по углам. Темноту разбавлял только огонек свечи, стоявшей на тумбочке возле кровати, да луна, раскатавшая от окна лунную дорожку. В комнате больше никого не было. Поборов искушение сразу повалиться лицом в пышную подушку, она все-таки пробежалась босыми пятками по прохладным доскам пола, задвинула засов и только после этого, позволила себе провалиться в колодец сновидений, послав на сегодня все проблемы куда подальше.

…Тихая улочка, едва освещенная фонарями. Ветер чуть слышно перебирает листву и деревья перешептываются о чем-то своем. Под ногами похрустывает песок. За деревьями угадываются темные контуры домов. Темнота. Тишина. И ощущение абсолютного одиночества. Лена откуда-то знает, что поблизости нет ни одной живой души. В полной тишине за ее спиной раздаются уверенные шаги. Сердце пропускает удар и начинает испуганно трепыхаться у самого горла, требуя немедленно выпустить его отсюда. Лена пытается бежать. Ноги вязнут в песке и безвременьи. Мелькают пустые безлюдные улицы. Провалы темных окон, раззявленные, словно в ожидании жертв, двери подъездов. Шаги преследуют ее. Такие же уверенные и неторопливые. Взгляд выхватывает из контуров безликих домов что-то знакомое. Приземистое здание краеведческого музея. Лена бросается к двери, и тяжелая дверь скрипуче поддается ее усилиям. В коридоре свет от люминесцентных ламп. Белый, режущий. Шаги слышатся снова. Лена бежит вниз по ступенькам, мимо стендов с выцветшими фотографиями, мимо пустой будки сторожа , полусвязанный носок сиротливо свисает со стула. Лена внезапно останавливается. Вместо входа в первый зал музея цементная, абсолютно ровная стена. Шаги приближаются. Лена отступает к стене, широко открытыми глазами всматриваясь в темный коридор. Сажевая темнота в проеме двери остается неподвижной. И только голос спокойный и неторопливый, как и шаги, роняет в пустоту веские слова, разбивающиеся стеклянными шарами у ее ног: «Ты никогда больше не попадешь туда. Ты опоздала…»

Серые сумерки, предвестники рассвета, еще только осторожно окрасили полосу горизонта, не рискуя покушаться на остальное по ночному черное небо.

— Алена, — судя по раздраженному голосу Кощея, стучал он уже давно.

— Да, — голос со сна вполне мог охрипнуть, но почему щеки оказались мокрыми? Лена прокашлялась и уже нормальным голосом произнесла, — да, Кощей.

— Алена собирайся, Ягаба ждет нас. Платье на стуле у двери. — Колдун деликатно кашлянул и удалился.

Лена свесила с кровати ноги и огляделась. Густая ночная темнота разбавилась до серого сумрака. Только в одном углу комнаты мрак никак не желал уступать место надвигающемуся рассвету. А потом он зашевелился, двинулся вперед и приобрел очертания огромного черного кота с трогательно розовым носом и пронзительно-желыми глазами.

— Привет, — Лена рассеянно помахала коту рукой и огляделась, легкомысленно болтая ногами. Деревянные стены ее спальни не нуждались в искусственных украшениях. Узоры на срезах древесных стволов создавали неповторимый рисунок, а желтые доски, то ли еще не успевшие потемнеть от времени, то ли защищенные от этого, казалось излучали мягкий свет. Кровать на высоких ножках, так, что ее ноги даже не доставали до пола, стояла около окна, откуда открывался вид на роскошный, еще не проснувшийся сад. Плотно сжатые бутоны в россыпи росы, и странные деревья с серо-зелеными, будто бы посеребренными инеем листьями.

Через час-другой она будет мирно трястись со своими вновь обретенными попутчиками в теплом скрипучем «Икарусе», вспоминая свои недавние приключения как длинный, путанный и очень увлекательный сон. И вряд ли еще когда-нибудь увидит сумрачного Велира, добродушного и честного Вольга и даже осточертевшего до зубовного скрежета худощавого колдуна с черными волосами и въедливым взглядом прищуренных черных глаз. Впрочем, она ему, наверное, надоела не меньше. Ну и славно, что наконец они освободят друг-друга от совместного пребывания! Кот укоризненно прищурился, по-человечески покачав головой. Но, как только Лена приоткрыла рот, почти уверившись в его разумности, вдруг плюхнулся на пышных хвост и принялся вдумчиво вылизываться, неприлично задрав заднюю ногу.

— Алена! — Кощей раздраженно грохнул кулаком по двери. — Ты все-таки собираешься дождаться Велира⁈ Попрощаться хочешь⁈

— Ой! — Лена бросила всполошенный взгляд на разгорающийся рассвет и спрыгнула с кровати. — Я сейчас!

На стуле у двери висело строгое темно-синее платье с коричневыми вставками. А под ним лежали коричневые плетеные босоножки. Видимо, платье было Селены, потому, что к нему так и просился беленький кружевной передничек. Оно оказалось ей слегка маловато, жало в плечах, но все же налезло. Пока девушка пыхтя пыталась влезть в него, а потом, вертясь, разглядеть себя без помощи зеркала, кот целомудренно отвернулся, а потом и вовсе вспрыгнул на подоконник, изучая пейзаж и свесив в комнату пушистый хвост. Босоножки же оказались наоборот велики размера на два, но затянутые потуже ремешки позволяли им сидеть вполне сносно.

Уже выйдя в коридор и сообразив, что так и не спросила Кощея, куда нужно идти, Лена услышала голоса доносящиеся снизу. Просторный коридор заканчивался широкой винтовой лестницей с хрупкими декоративными перильцами. Видимо с нее Лена вчера и попыталась сверзиться. Портреты, развешанные по стене вдоль лестницы, все также производили гнетущее впечатление, а в свете свечей, обтекавших воском в стенных подсвечниках, казалось, еще и шевелились. Лена побыстрее проскочила мимо них и направилась в гостиную, откуда и доносились негромкие голоса, хорошо разносившиеся под гулкими сводами замка.

Их зачарованные охранники все также стояли вдоль стен гостиной, поблескивая неподвижными глазами. В помощь свечам в подсвечнике на столе, ярко пылал камин. В комнате было уже довольно жарко, Кощей даже скинул кожаную куртку, то ли полученную от Ягабы, то ли снятую с одного из замерших до рассвета Стражей. На шее у него, поверх белой рубахи с открытым воротом, болталось несколько разноразмерных полупрозрачных камушков. Вот это уже явно были амулеты, выпрошенные у колдуньи в перспективе будущих своих проблем с Велиром.

Вольг сидел в облюбованном кресле, хмуро прихлебывая какой-то отвар из большой кружки. Над кружкой вился белый дымок. Глаза у оборотня покраснели, словно он ночью так и не прилег. Ягаба подбросила в котел, булькавший над огнем неаппетитной на вид жижей, щепотку коричневого порошка и обернулась. От едкого травяного духа свербило в носу.

— Доброе утро… чхи! — эхо разнесло ее чих по гостиной.

— Начинаем, — колдунья, прищурившись, поглядела на серую хмарь за окном и кивнула Лене. — Сейчас здесь. — Она махнула рукой на стену между двумя стражами, рыжим и молоденьким пареньком с пушистыми ресницами, — откроется переход, шагай туда и ничего не бойся. Ты окажешься у себя дома, в парке. Где это точнее я не знаю.

— Алена, это центральный городской парк. — Кощей потер красные с недосыпа глаза. Да и вообще, судя по хмурым лицам и покрасневшим глазам соратников, спала сегодня она одна. — В пяти минутах ходьбы от музея. Вернешься туда и сразу уезжай из города. Чем быстрее, тем лучше. Иначе Велир…

— А нельзя перенести процедуру куда-то в другое место, а то они меня нервируют. Такое ощущение, что они подглядывают и вот-вот накинутся на нас. — Лена заразилась мрачностью спутников. Под ложечкой тоскливо засосало.

— А ты думаешь, девочка, Велир зря стражей именно здесь расставил? Переход — он абы где не откроется. Здесь переход, здесь и сторожили они покуда не уснули. — Ягаба бросила в котел веточку из пучка, который сжимала в руке. Полупрозрачная и почти невесомая, она плавно спланировала в котел, но как только коснулась поверхности буро-зеленой жижи, та словно взорвалась. Из ее центра вырвался и с воем скрылся в дымоходе смерч, Лена инстинктивно пригнулась, Вольг вздрогнул.

В деревянной стене между двухстражей появился черный проход с неровными дымчатыми краями.

— Иди, — Ягаба плавно повела рукой, словно повторяя контуры проема.

— Иначе Велир найдет тебя. И никогда больше не приближайся к Верволоку. А не то твое путешествие вполне может закончиться на центральной площади Медвежек вместе с жизнью. — добавил колдун.

Ягаба неестественно нервозно поправила прядку в своей безукоризненной прическе и обернулась к колдуну.

— Кощей, ты уверен, что так будет лучше⁈

— Но, Кощей, почему все-таки я? — одновременно с колдуньей заторопилась Лена.

— Иди, это теперь неважно, — мужчина предпочел ответить ей, а Ягабе лишь нетерпеливо отрицательно мотнул головой и тревожно оглянулся на явственно порозовевшие стволы деревьев, — надеюсь, мы больше не увидимся.

Эта фраза почему-то обидно царапнула.

— Алена…

— Вольг, Марье привет передай.

— Ты, девица, думаешь, я тут привратником подрабатываю⁈ — в голосе Ягабы проскользнули опасные нотки. — Уходи. До рассвета осталось всего-ничего.

Лена закусила губу и шагнула к туманному проему. Ее обдало холодом и сыростью, как будто сразу за переходом была речка, или ночной лес.

— Иди, Алена, — подстегнул ее хриплый и усталый голос Кощея.

— Да. — Она решила больше не оборачиваться и в два шага преодолела расстояние до самой кромки, где кончались доски пола и начиналась чернильная темная неизвестность. Решила зажмуриться, но вместо этого обернулась. Ягаба стояла подняв руку и сжав пальцы щепотью, словно благословляя. Но было заметно, что пальцы уже дрожат, а рука клонится вниз. Вольг смотрел на Кощея приоткрыв рот, словно собирался что-то ему сказать. Кощей стоял возле стола, приподняв правую руку, будто бы собираясь остановить, или окликнуть ее. За его спиной ярко розовел рассвет. Вот-вот должно было взойти солнце.

В следующий момент Лена по-инерции сделала еще один шаг и картинка растворилась в плотном тумане. Темнота тут же раздалась и посерела. Не река и не ночной лес. В сером рассветном полумраке уютный и обихоженный городской парк выглядел мрачно и неприступно. И шел дождь. Капли с шуршанием ссыпались по листьям. Какие-то сразу соскальзывали на землю, какие-то задерживались, дожидаясь товарок, а дождавшись, сливались воедино, и набрав веса с удовольствием срывались прямо за шиворот неосторожной девушке, пробиравшейся между деревьями. Первая лавочка из редко расставленных вдоль асфальтовой дорожки, для отдыха щедро предоставляла только две влажные доски, исписанные неприличными надписями. Остальные то ли сгнили, то ли были нарочно выломаны. Но Лена не обратила на это никакого внимания. Она помнила этот парк. Они проезжали его на автобусе несколько раз. Гостиница располагалась в десяти минутах очень неторопливой ходьбы отсюда. А судя по сумеркам сейчас раннее утро и она вполне успеет вернуться туда, чтобы застать свою группу. Ее сумка сгинула где-то в Верволоке, а значит, денег на билет до Москвы придется занять у доброй Анечки. Это безумие наконец-то закончилось и теперь будет все как обычно. Лена сможет доработать практику. А в ближайшие три года вообще не будет никуда ездить. Ей и этого выше крыши хватило. Да хоть вы ее озолотите! Не нужно ей больше приключений! Ни мрачных типов мечтающих повести ее под венец, не спрашивая ее разрешения, ни вальяжных бизнесменов со съехавшей башней, ни ведьм-людоедок, ни оборотней, обремененных семьей и детьми, ни костлявых отступников, ни… Лена, не обращая внимания на холодные капли, стекающие ей за шиворот, села на подозрительно скрипнувшие доски ущербной лавочки и заплакала.