Глава 25

Ажурная вязь тени от узорной решетки на окне иногда вздрагивала, вспугнутая отблесками пламени из растапливаемого камина. Ягаба еще раз поворошила бересту, скручивающуюся от жара тугими кольцами и аккуратно прислонила кочергу к стенке камина, не торопясь начинать разговор. Селена поставила перед Леной тарелку с чем-то безумно вкусным, пахнущим мясом, специями и жаренным луком. Рот тут же наполнился слюной, а желудок скрутило от голода. Лена даже не стала вспоминать — когда она последний раз ела, ясно было, что очень давно. Об этом ей еще в холле живо напомнило зеркало, мимо которого она проходила. Покрасневшие и ввалившиеся глаза окружали живописные синяки, а бледный, почти землистый цвет лица как нельзя лучше подходил для участия в фильме ужасов про живых мертвецов. Причем, судя по прическе, мертвеца еще и очень испугали перед смертью. Девушка вздохнула и отодвинула от себя тарелку.

— Госпожа Ягаба, помогите мне, пожалуйста.

Колдунья наконец-то отошла от камина и присела на соседний стул, внимательно разглядывая девушку.

— Алена, для того, чтобы идти против законного правления Мегрена мне нужны веские причины, — со вздохом произнесла она, — а я их не вижу.

— Но, — Лена растерянно проводила взглядом Селену, беззвучно передвигавшуюся по гостиной и зажигавшую свечи при помощи длинной палочки, — но Кощею вы помогли!

— С Кощеем мы давно находимся в натянутых отношениях и поверь мне, просто так я бы не стала помогать ему.

— А как же тогда?

Селена, шурша платьем, исчезла из комнаты, оглянувшись и бесшумно прикрыв за собой дверь.

— Русалочье кольцо, — пожала плечами Ягаба, протянув Лене левую руку. На ее безымянном пальце тускло поблескивало молочно-белое колечко, хорошо знакомое девушке. Настолько хорошо, что Лена поморщилась, вспоминая вкус родниковой воды Ледяного озера пополам с железным привкусом крови. Кощей велел Водяному вернуть Лене кольцо, а потом так же спокойно забрал его в доме у Ягабы. На что Лена только пожала плечами, стягивая с пальца тугое и всегда прохладное кольцо. Больше его судьбой она не интересовалась, да и не до того было — впереди было возвращение сквозь дымчато-черный переход. — Вещь редкая, настолько, что стоило рискнуть. — Колдунья отставила руку в сторону, явно любуясь. — А ты, девица, думала в сказку попала? — Ягаба изогнула бровь, наблюдая за работой мысли, отразившейся на Ленином лице.

— Уже нет, — Лена хмуро скрестила руки на груди и отодвинулась подальше от тарелки, вместе со стулом. — Но Кощей говорил, что вы не любите Мегрена настолько, что даже отказались за него голосовать на Совете.

— Не люблю, — Ягаба отщипнула корочку хлеба от ломтя, лежащего перед Леной и рассеянно принялась крошить его на стол, — но мои симпатии и благоразумие порой оказываются по разные стороны Лесьвельги. Признаюсь и ты, девочка, мне очень симпатична, но рисковать всем ради тебя я не стану.

— Что Вы хотите?

За окном заметно стемнело и вечерний свет, льющийся из окон уже явно уступал желтоватому свечей и огня камина.

— Ты знаешь, почему за тобой идет охота? — руки колдуньи с такой силой сжали хлебную корку, что она с хрустом разломилась, просыпавшись сквозь ее пальцы мелкими крошками.

— Да, — Лена принялась разглядывать перепачканные смолой джинсы, избегая взгляда колдуньи, — вчера по радио объявили, завтра глашатаи на Базарной площади обещались зачитать.

— Злишься, Алена, — мягко сказала колдунья, откинувшись на спинку стула и проницательно разглядывая девушку, — злишься, что я оказалась не той доброй колдуньей, которая безвозмездно исполняет желания и приходит на помощь в трудную минуту?

— Наверное, да, но сейчас не об этом. Что я могу сделать?

— Сейчас — ничего…

Хорошо, что она все же сидела. Но пол явно качнулся, даже под ножками стула.

…— Но в дальнейшем ты, или твой наследник, можете стать значительной силой в Верволоке. В общем, мне вполне будет достаточно твоего слова, что ты, или он исполнит одно мое пожелание.

— Помешались вы на этом наследнике! Хорошо, я, или наследник, если он у меня когда-нибудь будет, исполним ваше пожелание! — Лена подняла глаза и, натолкнувшись на выжидательный взгляд Ягабы, решительно тряхнула головой. — Даю слово!

Никаких сверхестественных явлений, сопровождавших в книгах страшные клятвы не произошло. Гром не грянул, свечи не потухли от внезапного порыва ветра. Только из волос выпала на стол сухая веточка и дверь скрипнула, впуская в полутемную гостиную черного кота. Кот небрежно мазнул по Лениной ноге лоснящимся боком и, изогнув пышный хвост вопросительным знаком, растворился в углу, слившись с темнотой.

— Теперь вы мне поможете⁈ — если бы Ягаба отрицательно покачала головой, или потребовала какого-нибудь сложного обряда, для закрепления Лениного слова, девушка наверняка разревелась бы. Сердце отстукивало уходящие секунды, все больше ускоряя ритм. Но колдунья поднялась на ноги.

— Хорошо, отдохни, я все подготовлю. Селена проводит тебя, — последнюю фразу Ягаба произнесла чуть громче и дверь тут же скрипнула, впуская горничную.

— Какое отдохни! — Лена стряхнула оцепенение, накатившее после согласия Ягабы, но контуры комнаты уже плыли, смазываясь по краям. Лена испугалась, что сейчас упадет и вцепилась в спинку стула, последней отчетливою фигурой, оказался черный кот, вспрыгнувший на стол. Его контур в ореоле свечного пламени был словно вырезан из бумаги до самого тонкого уса. Лена махнула рукой, пытаясь стряхнуть избалованное животное с обеденного стола и закрыла глаза.

Пришла в себя она сидя на широкой кровати в знакомой уже комнате. Селена с безмерной брезгливостью на лице стягивала с ее ноги кроссовок. Второй уже валялся рядом на полу. В углу комнаты исходила паром бочка с приступочкой и батареей бутылочек рядом. На скамье лежал ворох одежды, накрытый толстым полотенцем. Селена, заметив, что Лена начала осознавать окружающую действительность, с облегчением уронила второй кроссовок рядом с первым и поднялась.

— Вымойся, — она кивнула Лене на бочку с таким видом, будто прикидывала, а захочет ли Лена мыться и не придется ли ее запихивать в воду силой. И вышла из комнаты, только когда девушка направилась к бочке. А горячая вода, разом защипавшая исцарапанную и покусанную кожу помогла ей покрепче сцепить зубы, чтобы не задать рвущийся с языка детский вопрос: «Но вы же ведь успеете, правда⁈» В конце-концов сейчас от нее уже ничего не зависело. Оставалось только ждать.

Когда Лена уже собралась вылезать из подостывшей воды, Селена сердобольно притащила тарелку с едой, к которой Лена так и не притронулась в гостиной, и с невозмутимым видом вышла, захлопнув за собой дверь. Царапины и укусы зудеть перестали и к сердцу снова начал подбираться страх. Лена выбралась из бадьи и пошлепала к полотенцу и одежде, оставленным для нее горничной. Платье, как всегда жало в плечах, мешая поднять руки, расчески она не нашла, а пятерней мокрые волосы расчесывались плохо, хотя и топорщиться в разные стороны перестали. Какой либо обуви в комнате она не обнаружила, а на мокрые и грязные кроссовки, сиротливо валявшиеся рядом с кроватью, было даже посмотреть страшно.

Полутемный коридор освещался только луной, расстелившей на полу отражения окон. Лена, шлепая босыми ногами, пробежалась по лунным пятнам и ступила на лестницу, ведущую вниз. Картинная галерея, произведшая на нее в прошлый раз неизгладимое впечатление, на этот раз оставила равнодушной. Девушка направилась к гостиной, но притормозила на полпути, заметив под одной из дверей полоску света и различив едва внятное бормотание. Лена прошлась по мягкому ворсу ковра, и приникла глазом к замочной скважине.

В едва освещенной комнате, спиной к ней сидела Ягаба в темной накидке. Ее голова бессильно клонилась на бок под тяжестью высокой прически. На столе перед колдуньей валялись какие-то мешочки, белые полупрозрачные гранулы были рассыпаны по всему столу и даже на полу поблескивали крупинки того же порошка. Рядом с хозяйкой с видом заядлой отравительницы, Селена мешала что-то в деревянной мисочке. От мисочки шел пар и едкий химический запах, отчего у Лены сразу же засвербило в носу и заслезились глаза. Она прижала пальцами переносицу, чтобы не чихнуть и прислушалась затаив дыхание. Бормотала Селена. Что-то неразборчивое, но явно непривычное для слуха. То и дело встречались долгие гласные, которые Селена чуть напевно растягивала. Пару раз промелькнуло уже знакомое «Юмал» и снова бормотание. В тяжелом даже на вид овальном зеркале, стоявшем на столе, отражались двигающиеся искры, будто неумелый оператор снимал звездное небо, все время дергая камерой. Месиво в миске вскипело особенно бурно, выбросив клуб рыжеватого дыма, голова колдуньи бессильно упала на грудь, а зеркало, которое больше не закрывала ее высокая прическа, стало видно лучше. Из-под двери тянуло сквозняком, так что ноги сразу заледенели, а от резкого запаха уже резало глаза. Девушка даже боялась представить, чем же дышат колдунья и горничная в самой комнате. Искры в зеркале пропали, и там наметились контуры какого-то темного помещения. Картинка дрожала и расплывалась, как в расфокусировавшемся бинокле. К тому же точка, с которой велся обзор, находился явно ниже человеческого роста. Вот мелькнул чей-то сапог, а за ним брошенная на пол куртка. Картинка снова расплылась и превратилась в невнятные пятна. У Лены щипало глаза, но она продолжала стойко подглядывать, изогнувшись перед дверью безмолвным вопросительным знаком. На мгновение картинка снова сфокусировалась, явив ей черную кладку стены и кусок деревянной двери с углом оббитым металлом. Звука зеркало не передавало, но впечатлений от просмотра хватало и без акустических эффектов. Вот изображение резко сместилось, словно низкорослый оператор попытался обернуться, мелькнул черный кошачий хвост за которым угадывались чьи-то рыжие сапоги, после чего по зеркальной поверхности запрыгали темные пятна. Лена обессилено прислонилась лбом к двери — значит все-таки Велир выиграл ту схватку⁈ На ее памяти такие сапоги были только у гвардии Мегрена. Картинка в зеркале между тем опять сменилась. Теперь она показывала светлеющий квадратик неба, перечеркнутый решеткой и (у Лены перехватило дыхание) фигуру, свернувшуюся на какой-то тряпке. Даже в полумраке салатовое платье подруги невозможно было не узнать. Картинка снова смазалась, сменившись пятнами, одно из которых так и осталось салатовым. Селена за дверью забубнила что-то неразборчивое. На этот раз фразы были резкие угловатые и неудобные для слуха, как магнитофонная запись пущенная наоборот. Зеркальная поверхность посветлела, явив сначала кисть руки сосредоточенно ковыряющейся чем-то в замке, а потом и фигуру Кощея в разорванной на боку рубахе, причем вид колдуна был снизу. Рядом переминалась с ноги на ногу Таня. Дверь рывком приоткрылась, одновременно Селена гортанно выкрикнула что-то и комнату заволокло сизым дымом. Если прежний запах Лена считала едким, то она ошибалась. Из-под двери вырвался клуб вони такой консистенции, что она отскочила, зажимая нос и расчихалась, нарушив всю конспирацию. Глаза слезились так, словно кто-то брызнул ей в лицо из перцового баллончика.

— Вы не будете дальше следить за ними? — за дверью раздался совершенно спокойный голос Селены, словно жертва химических опытов сейчас находилась не в газовой камере, а в гостиной за чашечкой чая.

— Не маленький, сам вернется. Но если он мне Лемера потеряет по дороге, я ему голову откручу. И выпроводи ты ее отсюда, а то эта надоеда мне своим любопытным взглядом чуть дырку в затылке не провертела.

Лена чихнула еще раз и опустилась прямо на ковер не в силах одновременно бороться с чиханием и истерическим нервным хихиканьем.

* * *

Две девушки сидели в маленьком кафе на три столика с круглыми столами и ажурными стульями. За прилавком, обмахиваясь газетой маялась продавец. Больше в кафе никого не было.

— И что?

— И Наталья Георгиевна сказала, что если я еще раз в ковер-ноте ошибусь, она меня ломтиками настрогает… Тьфу, Тань, это же обычный черный кофе, а я просила купить каппучино!

— Да? А я думала черный.

Лена обреченно вздохнула.

— Ладно, проехали… Что нужно делать, когда видишь зеленого человечка?

— Пить бросать!

— Неа… дорогу переходить. Здорово, да? Лешка айтишник рассказал…

— А ты с ним так и не пошла в кафе?

— Ну, Та-а-ань, ну опять ты за старое-е-е. Давай тему поменяем.

— Давай, — Таня поболтала ложечкой в своей чашке и, подумав, сыпанула туда еще ложку сахара. — Что ты дальше собираешься делать?

— Ничего, Тань, ни-че-го! — Лена так резко отодвинула от себя чашку, что кофе плеснул через край, оставив на скатерти коричневое пятнышко. — Жить я собираюсь дальше. Уже ведь столько времени прошло!

— Всего два месяца!

— Два месяца, — эхом повторила девушка и отвернулась к окну. На улице начинался дождь. Темная туча, тяжело перевалившая через здание суда, теперь недовольно бурчала и поблескивала молниями, заставляя прохожих ускорить шаги. Ветер, до этого безумствовавший на улице, стих. Первые крупные капли дождя ударились о тротуар, поднимая столбики пыли. Мимо окна пробежала тощенькая рыжая девица, придерживая над головой целлофановый пакет.

— Лен, ну скажи. Один раз объясни и я больше не буду приставать!

Туча, наконец-то решилась, и по окну забарабанили частые капли. Асфальт потемнел, а прохожие, до этого пытающиеся скрыться от дождя быстрым шагом, плюнули на солидность и перешли на бег.

Тогда тоже шел дождь.

Они стояли под одним зонтиком на перроне — Таня, зябко прячущая ладони в рукава и Лена, хмуро вглядывающаяся в серую дождевую муть, в которой терялось переплетение железнодорожных путей. Кощей, беспечно засунув руки в карманы джинсовой куртки, мок поодаль, хотя деликатная Таня и предлагала присоединиться. На подбородке колдуна розовел почти уже исчезнувший шрам, а из-под ворота куртки виднелась белая повязка.

Где-то вдалеке, перекрывая перестук капель по зонтику, залязгал сочленениями приближающийся поезд.

— И никогда больше сюда не возвращайтесь, — колдун неловко мазнул рукой по поясу, словно пытаясь нащупать несуществующее оружие и тревожно оглянулся.

Кроме них на перроне никого больше не было. Старушки, с торбами вареной картошки и горячих пирожков предпочитали поджидать прибывающий поезд под навесом у здания вокзала, а пассажиров, садящихся на поезд в Медвежьегорске, не было. Даже ворона, до того потрошившая пакет с объедками возле мусорного бака, с достоинством убрела под сень разлапистого клена и теперь, склонив голову, следила оттуда — не покусится ли кто-нибудь на ее богатство. Бабушки торопливо зашуршали целлофановыми плащами, готовясь встречать потенциальных покупателей. Серая еще нечеткая за дождем змея поезда выползла, подсвечивая себе путь желтоватыми глазами.

— Хорошо, не приедем. — Лена переступила с ноги на ногу, отходя от натекшей лужи.

Кощей и Таня подозрительно на нее покосились, но Лена не обратила на это внимания, разглядывая приближающийся поезд.

Сонная проводница спустила поржавевшую по углам лесенку и отошла в сторону, пропуская рвущегося на утренний моцион небритого плюгавого мужичка в спортивных штанах и разношенных шлепках.

— Ну, до свидания, Кощей, — Таня, неловко ткнувшись, поцеловала колдуна в щеку и закинула сумку на плечо.

— Пусть лучше будет — прощай, — поморщился колдун, — так мне спокойней будет.

— Прощай, Кощей, — Лена протянула колдуну руку, на пальце мягким золотым светом сверкнуло кольцо.

— Я очень надеюсь на это, — колдун нахмурился и, аккуратно сжав ее пальцы, внимательно посмотрел в глаза. Наверное, впервые за все это время. Лена не стала отводить взгляд, или закрываться ресницами. Поезд хрипло прогудел и тронулся.

— Лен, скорее уже!

Что разглядел в ее глазах колдун — так и осталось его секретом. Лена вскочила на подножку, едва не соскользнув ладонью с мокрого поручня. Таня помогла удержать равновесие, двумя руками вцепившись ей в куртку.

За изломанным извилистыми путями дождевых капель стеклом мужчина неловко махнул рукой и, не дождавшись, пока поезд скроется из виду, развернулся и пошел прочь, сжимая ладонь на воображаемом эфесе и цепко поглядывая по сторонам…

— А Кощей сказал, что как ему не хочется верить в это, но мы еще встретимся, — внезапно сказала Таня, мысли которой текли параллельно.

Лена, поднесшая в это время чашку к губам, поперхнулась и раскашлялась.

— Когда это он успел тебе сказать⁈ — успокоившись, спросила она, флегматично стряхивая с блузки капельки кофе.

— Там, на перроне, — Таня подала ей салфетку.

— Что-то я не припомню, чтобы вы там разговаривали.

— Конечно, не помнишь, ты там на поезд медитировала, а он сказал, что Велир привык добиваться своего. С первого раза может и отступился бы, но когда уже такие силы на это положены.

— Неровно облезет ваш Велир. — Лена все же нервно покосилась в окно, за которым ливень уже сменился мелким частым дождиком. — Уже два месяца прошло и все спокойно. Так что обойдется без меня и Велир, и Ягаба, и… Короче, все обойдутся. Мне и здесь хорошо. — Она с сожалением заглянула в опустевшую чашку, а потом в оконное стекло, испещренное дорожками капель. — Ну что, разбегаемся, или еще кофе закажем?

По улице, неспешно разбрызгивая мутные лужи, проехал темно-зеленый внедорожник.