Глава 32

Сначала Лена развлекалась, вспоминая лица разбойников, почему-то решивших, что она ведьма. Потом вспомнилась Таня, которая должна была вернуться через пару дней. Вот она озадачится. Кошка, будем надеяться, найдет, что поесть. В миске еще оставался корм, а в сумке колбаса на бутерброды. Ноги резво топали, подгоняемые морозцем. Мысль о том, что ее должен был уже давно нагнать обоз, забрела к ней под шапку ближе к полудню. Ровное белоснежное поле, по которому вился широкий тракт, — редкая картина для Верволока. Взгляд здесь больше привык к горам и оврагам, на худой конец к лесам и быстрым речкам. Хотя, лес наблюдался в виде темной полосы на горизонте. Вокруг была звенящая морозная, и какая-то первобытная тишина, только под ногой звонко похрустывал снег. И белое искрящееся покрывало вокруг. Немного портили картину следы, ровными цепочками исчертившие все поле. Волчьи!

Благоразумные ноги сами повернули было назад, но через несколько шагов сами же и остановились. На обратном пути ее вполне могли ожидать очухавшиеся, и еще более обозленные разбойники. А впереди? Впереди ночь в неизвестной местности. Лена завертела головой, оценивая перспективы. Вдохновения они не вызывали. Девушке живо представились сказочные богатыри, наверное, также вертевшие головами у каменюк, с выдолбленными каким-нибудь шутником надписями. «Направо пойдешь — головушку сложишь, налево пойдешь — неизвестно куда придешь, прямо здесь останешься — прямо здесь волки и съедят!» Ну уж нет! Лена развернулась, и торопливо пошла в прежнем направлении. В конце-концов хозяйка ночлежного двора говорила о двух днях пеших переходов. Значит, кто-то эти пешие переходы совершал. (Иначе как бы они это посчитали⁈) И значит где-то на половине пути должно быть жилье, где можно погреться, и переждать ночь. Успокоенная, рыжеволосая девушка уверенно зашагала по тракту. А светлая мысль о том, что пешие переходы скорее всего совершались в летнее время года, вряд ли в одиночку, и на сто процентов вооруженными хоть чем-то людьми, пришла Лене в голову только тогда, когда стемнело.

Ночь. Над головой мерцали мириады звезд, чьей-то щедрой рукой рассыпанные по небу. Слева угрюмо чернел лес, справа белело поле. Лена быстро шла вперед, сдерживая себя, чтобы не перейти на бег. Надежды на жилье в этой местности угасали с каждой минутой. На данный момент Лена их уже похоронила. Местность была явно не обжитой. Девушка чутко прислушивалась, страшась услышать звук хрустнувшего под чужой ногой, или лапой (и неизвестно еще что хуже) снега. Но вскоре могильная тишина стала угнетать ее еще больше. Лес молчал, поле безмолвно внимало. А самое жуткое — безмолвие не было пустынным. Казалось что-то, или кто-то затаилось рядом, с интересом наблюдая за одинокой (и явно ненормальной) путницей. Еще через полчаса Лена была готова самоубийственно запеть, чтобы услышать хоть чей-нибудь голос. Хотя бы и свой собственный. И чего греха таить, надеясь большую часть того, что ее могло съесть, отпугнуть своими вокальными данными. Хотя и меньшей ее вряд ли по кусочку хватит.

Лена глубоко вдохнула, и открыла рот, готовясь запеть-заорать что-нибудь торжественно-патриотическое, вроде «Врагу не сдается наш гордый Варяг…», и подавилась первым же звуком. В лесу между деревьев светился тусклый огонек. Девушка застыла на месте, как вурдалак, застигнутый криком петуха в чистом поле. Еще час назад готовая кинуться к любому признаку жилья, теперь Лена осторожно оглянулась. В этой местности не жили люди. От основного тракта не отходили в сторону тропки, не было даже одиночных следов, срезавших дорогу к своему дому. Ни сломанного, и отброшенного на обочину тележного колеса, ни обломанных веток. Ни лая, или запаха дыма, служивших верным признаком приближения жилья. Ничего. Только призрачный свет, между деревьев.

Девушка вздохнула раз, другой. Не навздыхав себе никаких умных мыслей шмыгнула носом, и повернула в сторону огня. В конце-концов глупо пройти мимо возможного спасения, и стать волчьей трапезой. Временно переквалифицировавшись из былинного богатыря, вертевшего головой у указательного камня, в индейца-воина, Лена начала аккуратно пробираться между деревьев, про себя чертыхаясь и звучно треща ветками. Огонь вскоре преобразился в уютно светящееся окошко с Т-образным переплетом. Из трубы тонкой струйкой прямо в небо уходил дымок. Собак видно и слышно не было, но где-то за домом тихонько заржала лошадь. Лена разглядывала просто-таки рождественскую картинку из-за дерева, не решаясь приблизиться. Окна домика были плотно разрисованы морозными узорами. Пару раз мелькнувший смутный силуэт, и снова ничего. Только подрагивающий огонек свечи. Словно специально укрепленной на окне. Сколько девушка простояла бы так, если бы не очень голодный, а может просто не в меру музыкальный волк не завел соло шагах в ста за избушкой. У страха глаза велики. Почти почувствовав у себя на лодыжке сомкнувшиеся зубы воображаемого волка, девушка куницей взлетела на крыльцо, и, презрев все правила приличия, без стука распахнула дверь. И поняла, что лучше бы ее все же съели волки!

Небольшая комната, начинавшаяся сразу за дверью, почему-то без привычных в Верволоке сеней, освещалась пламенем свечей в небольшом подсвечнике на столе. Одинокая тонкая свечка, свет которой и углядела девушка среди деревьев, была прилеплена к оконной раме. Обстановка комнаты была довольно типичная и небогатая. Пара лавок, печь, широкий стол, накрытый белой льняной скатертью с тонкой вышивкой. А за столом… Лене захотелось покусать саму себя. Стук двери прервал непринужденную беседу усталых путников. Велир с бокалом в руке отбросил с лица прядь волос. Кемач так и замер с вилкой, занесенной над деревянным блюдом с дымящимся мясом. Только Кощей, кажется, не был удивлен. И все трое уставились на нее. Немая сцена, куда там театральным режиссерам, когда за постановку берется Судьба, грозила затянуться надолго.

Ладонь, прижавшая ее плечо, заставила Лену вздрогнуть, приходя в себя.

— Что, Аленушка, не стоит переоценивать верность друзей, и коварство врагов, не правда ли⁈ — Кмерт аккуратно поправил позолоченную оправу у себя на переносице, не выпуская ее плеча.

Лена дико оглянулась. Охраны не было. А что если рвануться, спрыгнуть с крыльца и в лес. По темноте может и удастся скрыться. И немножко побегать наперегонки до первого волка, — ехидно подсказал внутренний голос.

— Отпусти ее, — Велир поставил бокал на стол, и посмотрел на девушку печально улыбаясь. Кмерт нехотя разжал ладонь, и, обойдя ее, отступил в дом. Путь к выходу был свободен.

— Алена, — все с той же печальной улыбкой Велир медленно вышел из-за стола, не думая приближаться к ней, — не бойся, пожалуйста. Я обещаю, тебя здесь никто не станет удерживать силой, и ты сможешь уйти в любой момент, когда пожелаешь.

Девушка заколебалась. Видя ее сомнения, Велир что-то тихо сказал брату. Тот поднялся, поддержал за руку покачнувшегося Кощея, и они, прихватив Кмерта, вышли в соседнюю комнату, плотно притворив за собой дверь. Велир и Лена остались одни.

— Прикрой, пожалуйста, дверь, холодно, — очень по-домашнему попросил ее Великий Колдун.

Лена в последний раз глянула в темный проем, и захлопнула дверь. Как мышь собственную мышеловку.

— Поужинай со мной, — тихо произнес Велир.

И тут девушка поняла, что в колдуне изменилось, настолько, что просто резало слух, как фальшивая нота в мелодии. Велир просил. Исчезли властный голос, презрительный взгляд. Перед ней стоял просто уставший человек, готовый принять любое ее решение. Лена несмело покосилась на разложенные на столе кушанья, на склоненную голову Велира, и, решившись, села за стол. Не отравить же он ее решил. Перед ней стояла чистая тарелка, как для нее приготовленная. Велир, видя замешательство девушки, сам положил ей на тарелку мясо и плеснул в бокал вина. По бокалу пробежались рубиновые искорки — отблески свечей. Лена критически понюхала вино. Смутить колдуна не удалось, Велир только терпеливо улыбнулся, как на шалости маленькой и очень капризной девочки, и поднял свой бокал.

— За тебя.

Лена исподлобья взглянула на него, и пригубила вино. Ощущение того, что она все глубже залезает в пасть к дракону, усиливалось. Впрочем, идти все равно было некуда. Вино было горьковатым и терпким, как и ее мысли.

Подумать только, она добровольно ужинает с Велиром. Колдуном, от которого она шарахалась, как от прокаженного. А будь в тот раз Кощей менее расторопен, вполне возможно, что так и не смогла бы вернуться в свой мир. Впрочем, Кощею, судя по всему, ситуация не казалась безумной. Такие враги раньше, а теперь…

— Ты повзрослела и похорошела за этот год, — вырвал ее из размышлений голос Велира.

Лена вздрогнула от неожиданности, и подняла глаза. Велир задумчиво рассматривал ее поверх бокала.

— Почему Кощей с вами? — задала Лена вопрос, мучивший ее с их первой встречи в квартире.

— Потому, что он все понял правильно. Опальный колдун в Приграничье живет как правило ярко, но недолго. Нельзя идти с прутиком против стального меча. И Кощей прекрасно это понял. А самое главное, он понял это вовремя.

Ровный неторопливый голос лился в уши, разъедая последнюю надежду «А может быть…».

— Это он показал вам дорогу к нам?

— Да, от него мы узнали путь к вам.

«Неправда», — неуверенно вякнул внутренний голос. И затих. Кощей был единственным здесь, кто знал их новый адрес.

— Ты можешь сама спросить его, если хочешь, — Велир привстал, собираясь позвать сотрапезников.

— Нет, — резко ответила Лена, — я не хочу говорить с ним.

Велир с готовностью вернулся на свое место.

— Возьми еще мяса, а я пока распоряжусь, чтобы тебе приготовили комнату. Куда тебе идти среди ночи⁈ — Велир вышел, прикрыв за собой дверь.

Лена опустила глаза. Ее тарелка была пустой. Привкус мяса на языке ясно давал понять, куда все это переместилось. Девушка в переживаниях не заметила, как подчистила всю тарелку. Хорошо, хоть не напилась еще с горя. Лена прокрутила бокал в пальцах, и отодвинула его подальше. Отблеск бокала на белой скатерти алым росчерком повторил ее движение. И снова встала перед глазами ночь перед казнью. Нестерпимо красная полоса на щеке Инора. И тщательно сдерживаемое отчаяние в голосе Кощея «Отпусти их, Инор» Тогда она подумала… Девушка невесело усмехнулась своим мыслям.

— Комната через пять минут будет готова.

Лена выронила вилку, которой смущенно тянулась к блюду с мясом. Переживания, погони, нервы, стрессы, вот только аппетит, вместо того, чтобы пропасть, разыгрался с удвоенной силой.

Шагов она не услышала. Велир стоял за ее спиной.

— Зачем я вам понадобилась? — Лена попыталась, как и прежде, улыбнуться, но сама почувствовала, что вышло косо и неубедительно.

— Я хотел пригласить тебя на Королевский Бал.

— А что, добровольно с вами девушки уже и не идут⁈ — получилось гораздо лучше. У Велира едва заметно дрогнула бровь.

— Я хотел пригласить на Бал именно тебя, ведь хочешь ты того, или нет, ты являешься моей женой.

— Велир Мегренович, а может ну его, разведемся, пока сковородками друг-друга не поубивали⁈ — А вот теперь совсем хорошо — ехидная улыбка, и невинный взгляд серых глаз из-под челки. На душе было муторно, но Велиру об этом знать не обязательно.

Великий Колдун погрустнел.

— Боюсь, что это невозможно. Обручение в Верволоке — это совсем не то, что роспись в районном ЗАГСе.

— Очень жаль, — Лена выудила вилку из-за плетеного кувшина, и, насадив самый большой кусок мяса, стала аккуратно транспортировать его на свою тарелку.

— Зато я могу вернуть тебя в твой мир после Бала. Кусок мяса до тарелки так и не доехал, бесповоротно испортив белоснежную скатерть. Лена недоверчиво подняла глаза.

— Если ты сама этого захочешь, кончено.

— Я вам не верю!

— Разве я тебя когда-нибудь обманывал?

— Никогда, — вынужденно признала девушка, — никогда вы на этом не попадались, — Лена покрутила в руках пустую вилку, — хорошо, я пойду с вами на бал, а потом, вы вернете меня обратно в мой мир.

Она встала. Велир галантно (этого у него не отнимешь) протянул ей руку, которую она (нарочно поколебавшись) царственно приняла. Сопровождение ее в комнату прошло на высшем уровне. Немного испортило впечатление ее упрямое желание прихватить куртку и шапку, оставленные у двери, но девушка настояла на своем. Побег, если таковой случится, лучше всего претворять в жизнь в теплой одежде, особенно, если речь идет о зимнем лесе.

А, войдя в комнату, Лена мгновенно забыла о своих планах, а также уверилась в том, что Велир все же умеет читать мысли. Перед ней стояло то, о чем она мечтала все свое не очень длинное, но очень насыщенное путешествие по Верволоку.

От огромной бочки с водой, почти в ее рост, поднимался пар. На скамейке лежала горка махровых полотенец, шампунь в белой пластиковой бутылке и мыло. Девушка лязгнула засовом, и через пять минут уже погрузилась в горячую воду по самый нос, блаженно прижмурившись, и выбросив из головы все печальные мысли.

— Т-твоей выдержке можно только позавидовать, б-братец, — Кемач задумчиво потеребил бородку. Велир не обернулся, продолжая подкладывать дрова в раззявленный зев печки. Вскоре по его склоненному лицу заплясали красные отблески разгорающегося огня.

— И все же не м-могу взять в т-толк, к чему такие мучения с этой д-девицей? — Кемач плеснул вина в свой бокал и прокрутил его в пальцах, разглядывая на свет.

— Королю нужны будут доказательства. А любое применение Силы, или Заклинание он ощутит сразу, едва мы войдем в зал. Так что на бал она должна придти сама. Но после… — Велир, наконец, обернулся к брату. От спокойствия и смирения не осталось и следа. Колдун был бледен от ярости. Глаза мрачно сверкали, казалось, притянув к себе свет свечей, догорающих на столе, — после бала я прослежу, чтобы она горько пожалела о своих словах. Всех вместе, и каждом по отдельности, — закончил он свистящим шепотом.

— А как же т-твое слово? Т-ты обещал вернуть ее в м-мир людей.

— Обещал, — Велир хищно улыбнулся, — но я не обещал оставить ее там. И оставить ее в покое.

* * *

Стук в дверь попытался притвориться кусочком сна. Но Лена все же открыла глаза. В дверь постучали более настойчиво.

— Войдите, — девушка закуталась в одеяло и щелкнула щеколдой.

В комнату, пригнувшись, вошел страж. На вытянутых руках он нес длинное платье цвета слоновой кости. И серебристые туфельки — «лодочки», поблескивающие в луче зимнего неяркого солнца. Поверх этого великолепия лежала огромная и нереальная в этом зимнем лесу бордовая роза.

— Господин Велир просил передать, что лошади будут готовы через час, — страж склонился в поклоне, и, оставив свою ношу на ближайшей лавке, пятясь, скрылся за дверью.

Лена проводила его глазами, спрыгнула с лавки, и недоверчиво подошла к платью. Вблизи роза казалась еще более нереальной. Большая, с бордовыми лепестками, исчерченными черными прожилками. На темно-зеленых листьях блестели капельки росы, или растаявшего снега. Девушка взяла цветок, и тут же уронила, прихватив губами уколотый палец. Шипы у розы были не менее впечатляющие. Оставив колючий цветок в покое, Лена вернулась к платью. Светло-бежевое, из гладкого поблескивающего материала, с жемчужной отделкой, и «королевским воротником» стоечкой, оно было бесподобно. Лена задумчиво провела пальцем по гладкой прохладной ткани. Прекрасное, безупречное. И не первое… Первое было тогда, в ее первую встречу с Велиром, и Верволоком. То на нее надели силком. А это… А это уже готова сама надеть⁈