Глава 6. Никитка

– Значит, вернусь я на следующей неделе, – поведал Загорулин, глядя на хмурые лица коллег. – Ну же, бодрее. Не надо делать вид, что вы все будете страдать.

Будем страдать, дорогой Всеволод Николаевич. Просто до боли, до крови, до отвращения. Будем страдать, что вы уезжаете на такой маленький срок!

Совещание, что называется, удалось. С утра шеф умудрился всем перепортить настроение, а потом мило сообщил, что в связи с производственной необходимостью вынужден срочно отбыть в Санкт-Петербург.

И всё бы ничего, но часть сотрудников прекрасно знает, что у него там живёт любовница, а остальные уже успели наслушаться сплетен. Мне тоже насплетничали. Я только диву даюсь и мысленно восхищаюсь: как можно таким быть и при этом почти всё время выходить сухим из воды? А выходить и впрямь получается, не без этого. Все шишки вечно летят на сотрудников.

– А что с семинаром? – подала голос Анастасия Сергеевна, подперев подбородок кулаком.

Короткая стрижка, внушительные формы, цепкий внимательный взгляд карих глаз. Главбух «Адаманта», вроде как в прошлом ещё и аудитор. Страшно грамотная женщина, с такой спорить – сделать себе больно сразу во всех местах.

– На вас вся надежда, – невинно захлопал глазами Загорулин. – Поедете вы и Ксения, раз уж у меня не выходит.

Услышанное заставило меня приподнять бровь и невольно податься вперед. Нет, консалтинговый семинар – это, конечно, здорово. Но вот неплохо бы об этом узнавать не чисто случайно, а всё же по-человечески. Учитывая, что семинар будет проводиться за городом. Там просто так не получится выйти из офиса, поймать такси и назвать адрес. Два дня – не шутки. Надо выглядеть соответствующе. Да и вообще… Внезапность Загорулина я с каждым разом не люблю всё больше. Хитрый гад.

– Моё присутствие там обязательно? – как можно более деликатно поинтересовалась я, стараясь улыбаться. Улыбайтесь! Этим вы всех бесите!

– Конечно-конечно, – закивал тот. – Это же не так просто, серьёзное дело.

И тут же получил укоризненный взгляд от начальника коммерческого отдела, который тоже ну совсем никак не мог отправиться на семинар, потому что написал заявление ещё на той неделе. Я не вникала в суть причины, но приказ на предоставление трёх дней за свой счет визировала лично.

Анастасия Сергеевна покачала головой. Она тоже явно не в восторге.

– Голубушка, спасите, сами понимаете – дело серьёзное, – залепетал Загорулин, но тут же перешёл на другой тон: – Впрочем, я знаю, что на вас можно положиться.

Я и главбух переглянулись. В её глазах приблизительно те же чувства, что и у меня на душе. Выхода не оставалось.

– Вопросы? – невинно поинтересовался Загорулин, обводя присутствующих взглядом.

Да какие уж тут вопросы. Отпускал бы побыстрее, работа, мать её.

Перед уходом на совещание заметила, что на почту пришло новое письмо, но так и не просмотрела. Вроде как ничего срочного не должно было появиться, но кто его знает? А теперь, после того как Загорулин произвел обмен энергиями, выплеснув на всех негатив и забрав хорошее настроение, надо ещё воспрянуть духом и постараться не думать о гадостях.

И вообще, сегодня-завтра должны дать зарплату. Да ещё и вкупе с обещанной премией за два отбитых вопроса в марте. Ожидание согревало душу и радовало сердце.

Покинув кабинет Загорулина, я сразу направилась к себе с мыслями про деньги и про то, что с ними можно сделать.

Хотелось сладкого. Вспоминалось, как говорил начальник на прошлой работе, выходя от гендиректора после головомойки: «После секса надо покурить». Только вот секс в мозг с Загорулиным – бр-р-р. К тому же я не курю, а заменяю это дело куда более вкусными вещами.

Потом загляну в буфет, решила я и села за стол.

Шевельнула мышкой. Ага, новое письмо же. Иконка – женщина с весами на зелёном фоне. Буквы стали неважны, потому что это сочетание я сразу узнала. «Фемида». Противно засосало под ложечкой, хоть явных причин на то нет. Но интуиция подсказывает, что расслабляться не стоит.

Общество с ограниченной ответственностью «Кирана», иск прошлого года. Опять везде Касумко умудрился наследить. Я пробежала глазами суть документа. Говорят, нельзя бить людей, но Касумко я бы отметелила с удовольствием.

Захотелось схватиться за голову. Да уж. Теперь, после того как «Фемиде» удалось придавить «Адамант», могут косяком пойти старые дела. Тех, кто сумеет оплатить услуги «Адаманта», разумеется. Да уж.

Отчаянно хотелось придушить Лебедева. Не со зла, а так… для профилактики. Всего лишь работа. И, надо заметить, хорошо сделанная работа. Но что ж так быстро-то! Едва одно спихнул, тут тебе ещё подарочек. Не расслабляйся, Вава, будь в тонусе.

Бездумно потянувшись к ежедневнику, я пролистала несколько страниц. Загорулин уезжает. Вопрос «Кираны», если посидеть сегодня вечером, можно уладить. Никто не будет доставать и мешать ненужными поручениями. Значит, смогу спокойно съездить к Никитушке и вернуться. Слава богу, Загорулин отпустил на пару часов, не вникая в детали. Велел только подготовить необходимые документы. Сам явно пребывал где-то в собственных мыслях. Даже не пытался ехидно намекать на «жениха».

Я с шумом захлопнула ежедневник. Бред сумасшедшего. Надо дотянуть хотя бы до понедельника. Принимать решения без шефа тоже не годится. И в этот раз Лебедева стоит снова направить к Загорулину. Если и сожрёт, то двойная польза. И «Фемиде», и «Адаманту». Может, тогда начальственную должность займёт нормальный человек. Вон, Александр Сергеевич, например, заместитель по производству. Вроде бы толковый мужик и ведёт себя куда более сносно.

Хотя, что-то подсказывало: к Загорулину так просто Лебедев не пойдёт.

***

Больницы я не люблю. Да и кто в здравом уме их может полюбить-то?

Но каждый раз, когда я приходила к Никитушке, всегда становилось не по себе. Попадать в больницу – страшно. Попадать в больницу, когда тебе пять лет – невыносимо. Кое-как удалось забрать ребёнка у родителей-алкоголиков и отправить к тётке в Пермь. Точнее, даже не тётке, а дальней родственнице, которая согласилась приглядывать, но сразу сказала, что денег на лечение нет.

– Деньги будут, – сказала тогда я.

Сама не знаю, почему решила взять на себе заботу о чужом мальчике.

Во всяком случае, лечение Никитки – одна из причин, по которым я всё же решилась переехать в Пермь. С точки зрения холодного расчета, Никитка мне никто. Сын соседки лучшей подруги Дианки. Диана теперь мотается между Херсоном и побережьем, помогая бабушке. Но в отношении малыша её решение было неоспоримым: помогать всеми силами. Ребёнка она знала с рождения и видела, как сползали на дно его родители.

От Дианки я и узнала, что срочно необходима любая помощь. Пришлось по максимуму использовать свои связи и возможности.

Вспоминать об этом не хотелось. Не слишком приятный период жизни. Я осталась одна, разошлась с парнем, который сообщил, что ему со мной неинтересно. С работой в тот момент случился полный швах. Всё это сложилось в причудливую мозаику, и я поняла: надо всё менять. А тут Никитка. Чужой, слабый и неожиданно почему-то такой близкий. Порой мелькает мысль про усыновление. Но пока что-то она слишком далекая.

В общем, через время у ребенка стала заметна одышка. Синие губы. Срывающийся голос. И странная пустота в глазах.

Ни у меня, ни у Дианки не было лишних вопросов. Обе, по сути, остались без родных и близких, поэтому могли позволить себе помочь.

Тетрада Фалло. Сочетание четырёх аномалий, сложный порок сердца, при котором необходима операция – иначе ребёнок долго не проживёт. То, что я слышала, никакого радужного настроения не приносило. Зато все страшные медицинские термины и названия запомнила так, что разбуди ночью – от зубов отлетит. Пожалуй, въелось в мозг на уровне профессионального.

В этот раз Никитушка спал.

Впрочем, пообщаться с врачом необходимо. А с ребенком можно поговорить в следующий раз. Когда Загорулин снова куда-то смоется. Или в следующие выходные. Точно, после этого долбаного семинара.

– Ох, Ксения Георгиевна, – послышался приятный женский голос, и я быстро отошла от окна, через которое смотрела на своего неофициального подопечного.

Рядом стояла симпатичная, но уже не молодая женщина. Главврач клиники «Сиана», Анна Валерьевна Сурикова. С собранными на затылке русыми волосами с проседью, внимательным взглядом зелёных глаз, лучиками морщинок в уголках век и губ. С ухоженными руками и идеальным маникюром. Неизменно в белом халате с синей нашивкой в виде волны – логотипа «Сианы».

– Добрый день, Анна Валерьевна, – немного натянуто улыбнулась я, стараясь говорить как можно спокойнее. – У вас будет минутка?

– Да-да, – кивнула она. – График сейчас невероятно плотный, но мне очень нужно поговорить с вами.

Я невольно бросила взгляд в сторону Никитушки.

От главврача это не укрылось. Она только украдкой вздохнула и поманила за собой.

– Идёмте же.

В кабинете Анны Валерьевны светло, просторно и пахнет ванилью. Солнце освещало, кажется, даже самые далекие уголки. Широкий стол, бумаги, ноутбук. Шкафы, заполненные папками. На стене – анатомические карты. Или как их там… Да уж, тут не особо хотелось вникать. И плевать, что можно показаться жутко необразованной. За глаза уже этой образованности.

Анна Валерьевна говорила. Уверенно, спокойно, будто обволакивала карамелью – такое мягкое сопрано, убаюкает так сладко, что и анестезии не потребуется. Словно пыталось укрыть от болезненных слов, насквозь пробивающих защитную оболочку.

– Чем раньше сделаем операцию, тем лучше. Пройдёт в два этапа. Мы наблюдаем ухудшение состояния.

Да, знаю. С таким пороком живут до десяти лет. Если повезёт – до двенадцати. Нужны деньги. Я понимаю, куда от этого денешься.

Не то чтобы я не знала этого. Но все деньги уходят на поддержание текущего состояния. Ладно, можно что-то придумать. Поговорить с Дианкой, пусть потрусит своего работодателя. Да и тут можно что-то сделать. Всё же обещанная премия – приличная сумма. И если поскрести по сусекам да кое-как затянуть ремень…

Всё равно не клеится. На что-то надо жить. Пока ещё питаться воздухом я не научилась.

– Вы меня слышите? – участливо уточнила Анна Валерьевна.

– Да, конечно, – кивнула я.

Конечно… Только вас и слышу.

Нужно время.

Повисшая тишина заставила поёжиться. Я прекрасно понимаю, что сейчас не могу дать ответ. Но и тянуть нельзя.

– Я приду на следующей неделе. Или…

– Через две? – безэмоционально уточнила Анна Валерьевна.

Стоит рассчитывать собственные силы и возможности. Переборов трусливое бахвальство и четко понимая, что за неделю не раздобуду нужной суммы, я подтвердила:

– Через две.

Гостинцы для Никитушки пришлось оставить у главврача. После разговора я чувствовала себя настолько мерзко, что не хотелось никого видеть. Благо Никитка всё ещё спал. Поэтому обошлось.

На улице по-прежнему светло и тепло. Совсем другая жизнь, далекая от запахов лекарств, опустошающей белизны и леденящих душу звуков: шагов, шороха накрахмаленных халатов и тихих вздохов. Ибо громко вздыхать в клиниках не принято. Даже если всё очень плохо.

Я бросила быстрый взгляд на клинику. Едва заметно качнула головой и сделала глубокий вдох. Несмотря на теплую погоду, руки заледенели. Поморщившись, потёрла ладони друг о друга. Снова началось. То ничего-ничего, то будто просыпается. Не смертельная и не совсем болезнь, но вещь малоприятная. Особенно когда проявляется в разгаре весны и лета. Ничего, с этим можно бороться. Поменьше нервничать и нормально есть. Даже у хохотушки Вавы есть проблемы с нервами, факт.

Взглянув на часы, я довольно хмыкнула. Так-так, есть время нормально пообедать без угрозы быть вызванной Загорулиным в самый неподходящий момент. Искренне надеясь, что шеф ускачет до его возвращения, я без зазрения совести свернула к ближайшему кафе.

«Есть надо со смаком, – любит приговаривать тётя Сара. – Иначе это не питание, а сплошной садомазохизм. А оно вам надо?»

Подрабатывая около года в Одессе, я успела пожить с тётушкой, прокачать кулинарные навыки («Ой, ты даже умеешь что-то приготовить? Так я покажу тебе, как надо!»), набраться достаточно здорового взгляда на жизнь и немного стереть из памяти черную полосу прошлого.

Сара Абрамовна – очень-очень дальняя родственница моего отца. Но при этом принимает только обращение «тётя Сара».

В кафе оказалось уютно. Милый полумрак, несколько столиков, шоколадно-вафельная обстановка. Видимо, хозяин заведения – сладкоежка. Ну, или ему достаточно комфортно принимать посетителей в такой обстановке.

А так как я сама фанатею от сладкого, то ничего против не имею. Сахар, сливки, орешки в кофе. И какую-нибудь прелесть вроде шоколадного тортика. Свободный столик оказался у окна. И в углу, и хороший обзор на зал. Вертлявая, но жутко симпатичная официанточка расторопно приняла заказ и унеслась на кухню. Однако долго просидеть не удалось: открылась входная дверь, и в зале появился Сергей.

Заметив меня, хмыкнул, заправил за ухо выбившуюся из хвоста прядь и подошёл к моему столику. Повесил на спинку стула пакет, сел напротив.

– А я-то думаю, чего у нас неожиданно тишина, – чуть с ленцой сказал он. – Оказывается, часть народу свалила, а часть ещё до работы не дошла.

– Это ты о себе? – невинно уточнила я.

Сергей только фыркнул, взял продолговатую менюшку с кофе, стоявшую на столе, и сделал вид, что внимательно изучает ассортимент. Хотя я уже успела выучить, что программист – существо некапризное. Точнее, сисадмин. Но никак не могу переучить себя использовать именно слово «программист». Ну нравится оно мне!

Так вот Сергей… пьет всё, что видит, если напиток смахивает на кофе.

– И о себе тоже, – неожиданно миролюбиво отозвался он. – А тебя как сюда занесло?

Я секунду поколебалась. Говорить про Никитку почему-то не хотелось. С другой стороны… никакого криминала не было. И вообще – моё личное дело. Поэтому и формулировку выбрала безликую, но не грубую:

– Помогала знакомым.

Сергей относится к когорте понятливых, поэтому только подозвал официантку и сделал заказ.

– Пицца у них изумительная, – невозмутимо обронил он. – А под пиво так вообще чудесно. Но зарплата…

Я нахмурилась.

– А что с зарплатой? Будет задержка?

Вот этого не хотелось бы. Совсем не хотелось бы.

– Да нет, – отмахнулся Сергей, – дадут, голубчики, куда они денутся. Час назад главбух такой концерт устроила, что шеф сбегал по-над стеночкой, прикрываясь папкой.

Я остро пожалела, что не наблюдала этого лично. Губы сами растянулись в улыбке.

Вернулась официантка, поставила передо мной потрясающую ароматную лазанью и горячий кофе с тирамису.

– Люблю Анастасию Сергеевну, – пробормотала я. – Что за женщина!

– Пожалуй, Загорулин её побаивается, – задумчиво сказал Сергей. – И порой я его понимаю. Жалко, конечно, будет, если она уволится.

– С чего бы это? – приподняла я бровь, снимая салфетку с ножа и вилки. – Она ещё молодым фору даст. Да и сама, если не ошибаюсь, только-только переступила пенсионный порог.

– Никому больше этого не говори, – с непроницаемым лицом вдруг сказал Сергей. – Тайна возраста главбуха священна. И если ты пронесёшь об этом хоть слово дальше, тебя убьют сразу же.

Я поперхнулась кофе. Сергей участливо улыбнулся.

– По спинке постучать?

– Нет, благодарю, – откашлявшись, выдохнула я, утирая выступившие в уголках глаз слёзы. – А то ещё ненароком нож воткнёшь.

– Хорошее предложение, – не смутился он. – Но, знаешь, говорят, юрист может выйти из гроба и преследовать до конца жизни. Вот я думаю, правда ли это?

Я принялась за еду.

– Профессиональная тайна. Если я тебе всё расскажу, потом будет неинтересно. К тому же… похоже, тайну прекрасного главбуха я знаю не одна.

Сергей сложил руки на груди. Ничего не сказал, но явно оценил возврат шпильки. Что ж, с умным человеком и поговорить приятно.

– Так… почему она должна уволиться-то?

– Загорулин всё порывается расширять производство, – хмыкнул Сергей, внимательно следя, как перед ним ставят пиццу. – Знаешь ли, у него какая-то идея-фикс. Как всё это будет смотреться – кто его знает? Учитывая, что у нас и сейчас-то… Да и сокращения идут. В общем, я поверю, что «Адамант» загнется, но точно не пойдет в рост. Мы прозагорулили всех клиентов, которых только могли.

Продолжать он не стал, сделав вид, что увлечён едой. Но и не стоило, я всё прекрасно понимаю. Всё держится на коллективе, он и впрямь очень неплох. И портит тут всё только шеф. Ложка дёгтя в бочке меда. Только вот беда, что это ложка всем управляет.

С обедом управились быстро. Сергей сообщил, что ему надо зайти ещё в сервисный центр, как раз ждал, когда те откроются. Я сразу направилась в «Адамант».

В коридоре я столкнулась с неприлично счастливой Ирой, которая прочирикала, что шеф уехал… совсем уехал, и грозы ничего не предвещает. Во всяком случае, в ближайший вечер. Настроение немного поднялось. Даже письмо по «Киране» не ввело в уныние. Здесь всё же не так, как с прошлым контрактом.

Внимательно изучив документы, я ухмыльнулась:

– А мы ещё пободаемся, господин Лебедев.

Умение играть, когда почти нет выхода, может вызвать уважительное отношение к проигравшему, но результата явно не будет. А тут есть восхитительная лазейка. Мало того, что претензия составлена не слишком точно, так ещё и в контракте указано, что стороны не в обязательном порядке взыскивают друг с друга штрафы за несоблюдение договорных обязательств, а «имеют право взыскать». Достаточно утончённая формулировка, позволяющая потанцевать на тонкой грани и уйти от нежелательного результата. Контракт составлял юрист «Кираны», явно не Касумко. А если ещё поднять документы по сдаче материалов и предоставлению оборудования? Хм, это будет интересно. Ну-с, приступим.

Засидевшись до восьми, я даже не сразу сообразила, что в кабинет заглянули. Анастасия Сергеевна только покачала головой и поправила сумку на плече. Увлекаясь, я часто забываю смотреть на время. Да и зачем, когда идёт кураж, когда чувствуешь, что можешь доказать свою правоту и показать, что на что-то способна?

– Ты, никак, ночевать собралась? Я всё ждала, когда явишься за расчетным, но поняла, что молодые сотрудники ко мне ходить больше не собираются.

Я потёрла затекшую шею. Да уж, что-то действительно увлеклась. И глаза уже пекут, пора бы и впрямь закругляться. Ещё домой добираться.

– Неужто обходят вниманием такую роскошную даму? – попыталась отшутиться я. – Негодяи!

Но, поймав взгляд главбуха, в притворном испуге подняла руки:

– Всё-всё, сдаюсь и не смею перечить.

Анастасия Сергеевна прошла ко мне и положила на стол прямоугольный листок.

– То-то же, – буркнула и тут же вздохнула. – Вот как Коля пытался пораньше смыться с работы, так ты тут засиживаешься. Будто отрабатываешь всё то, что он нагулял.

Я глянула на расчетный. Внутри будто что-то оборвалось. Я нахмурилась. Что за ерунда? Молча, краем уха слушая Анастасию Сергеевну, взяла листок в руки и просмотрела расчеты ещё раз.

Выражение моего лица не ускользнуло от главбуха. Я, не проронив ни слова, подняла взгляд. Немой вопрос. Уж она-то точно знает. Сама же присутствовала при распоряжении премировать молодого специалиста.

Анастасия Сергеевна вздохнула, потом тихо пояснила:

– Отменил всё, даже приказ велел сделать. Пыталась ему объяснить, что так не пойдёт, да только он слушать не стал.

– Приказ? – повторила я, не веря своим ушам.

Голос вышел неожиданно хриплым.

Анастасия Сергеевна посмотрела на меня с жалостью, такой тщательно скрываемой, истинно женской.

– Да, сам подписал без всяких виз, поэтому ты даже в курсе не была.

Ещё как… не была. Тварь.

Слов нет. Это ж не упустил финта с «Фемидой», всё запомнил, сволочь. Не стал устраивать словесную порку, просто убрал деньги. Действительно, способ хороший. Очень даже хороший – показать сотруднику, что спорить с начальником не годится, даже если тот не прав.

Никитка, господи…

Усилием воли сохраняя невозмутимость, я положила расчетный на стол. Поверхность неожиданно показалась горячей, почти раскалённой. Или это снова руки заледенели?

– Мы что-нибудь придумаем, – попыталась приободрить главбух. – Всё же это… неправильно. Я от него не отстану.

Я натянуто улыбнулась.

– Что вы, Анастасия Сергеевна. Не вызывайте на себя гнев. Просто…

Что просто? Что?! Сказать, что это моя ошибка, язык не поворачивался. Потому как… да. Я не смогла защитить интересы «Адаманта», но и противник, извините, не абы кто. А делались бы все дела сразу нормально, так и не надо было бы заливаться соловьём перед Лебедевым.

Что делать? Сразу так и в голову ничего не приходит, зато удушливой волной подкатывает паника. Всё же премия обещалась немалая, минимум две зарплаты. Я ещё тогда удивилась такой немыслимой щедрости. Но Загорулин так лучезарно улыбался и нахваливал, что… поверила. Идиотка и дура полная. Теперь урок будет. Не жди от жизни слишком многого, а от начальника с переменчивым настроем – тем более. Видимо, шеф просто надеялся, что после премии задеру перед ним юбку.

На задушевные беседы я сейчас не настроена. Перекинувшись ещё несколькими фразами с Анастасией Сергеевной, я всем видом показала, что надо закончить важное дело.

Та дама понятливая. Распрощавшись, она покинула кабинет.

Компьютер давно выключился, настольная лампа тоже. Скоро будет темно, солнце давно зашло. Но никуда идти не хотелось. Впрочем, сидеть, бездумно растирая холодные пальцы, и смотреть в одну точку тоже глупо.

За две недели взять деньги просто неоткуда. Диана? Так быстро не сможет. Занять? Я вас умоляю, у кого? С одной стороны, да, это не граничный срок. А с другой… как смотреть Никитке и врачу в глаза и говорить: знаете, ничего не получится.

Вава, ты точно идиотка. Не паникуй заранее!

Я резко поднялась, ещё раз проследила, чтобы на столе был порядок. Спрятала в ежедневник злосчастный расчетный. В конце концов, подработку никто не отменял. Собраться и не впадать в истерику. Бывало и хуже. Работы на самом деле завались. Надо просто суметь её найти. Очень быстро.

О том, что очень быстро не получится, думать не хотелось.

Всё, домой. Только домой. Утро вечера мудренее.

Ещё и этот идиотский семинар. Господи, дай сил не прибить Загорулина и держи его в Питере так долго, как только сможешь. Потому что вдруг отчаянно захотелось пойти в тир прямо сейчас. Но при этом бы раздобыть не пневматику, а что посерьёзнее…

А потом сесть за все художества. И Никитке это точно никак не поможет.

Домой. В кровать. Всё остальное – потом.