Глава 7. Дракон встречает Лебедя

Ночка выдалась ещё та. Сначала сборы, потом попытка заснуть. Но организм резко передумал спать, а мозг одну за другой подсовывал глупые мысли. Например: «А давай прямо сейчас погладим то зеленое платье? С рюшами».

Я себя признала сумасшедшей. Ну куда? Куда это всё?

А потом встала, открыла шкаф и посмотрела на платье. Хм, не будем спешить. Женщина без рюшей – что мужчина без самомнения. И то и другое не слишком нужно в жизни, но почему-то её украшает.

В итоге, заснув глубоко за полночь, я вскочила по звонку будильника в шесть. От желания послать всё подальше и не выполнить прямое распоряжение Загорулина спасли только привычка рано вставать и привычка же работать на совесть.

Будучи жаворонком, я весьма неплохо справилась с этой задачей, однако аппетита никакого. В коем-то веке. Поэтому кофе на скорую руку и хватит, там можно будет отыскать что-то съедобное. Загорулин обещал полный сервис, а вряд ли бы он согласился поехать куда-то, где не кормят и нет комфорта.

Консалтинговая компания «Киримо» даже организовала транспорт, что невероятно приятно. Несколько фирм, подавших документы заранее, попали на самый первый рейс.

Когда подъехал красно-белый микроавтобус с круглым логотипом компании, я успела понервничать, попереписываться с Дианкой, обдумать сложившуюся ситуацию ещё раз, замерзнуть, устать от каблуков и для профилактики обругать непунктуального водителя.

В автобусе оказалось на удивление тепло, неудобство прохладного утра оказалось решаемо. Анастасия Сергеевна уже была внутри. Молча оглядела меня с ног до головы. С трудом сдержала улыбку.

– Нет-нет, ничего не говори. Всё видно.

– Молчу, – буркнула я, поправив платье на плече. Нафига я прицепила эту брошку из нефрита?

Села рядом c Анастасией Сергеевной, постаралась сделать вид, что всё на самом деле так и задумано. Хотя главбух всё же сказала с юмором, поэтому мрачное настроение несколько развеялось. В конце концов, с ней надо провести два дня. Пусть не всё время, но пересекаться мы будем. Так почему бы не настроиться на одну волну?

– Всё так плохо? – со вздохом уточнила я.

– Хотела бы я такое «плохо» в своём возрасте, – проворчала она, доставая из сумочки зеркало. – Хорошо вам, молодым.

– Наговариваете на себя, Анастасия Сергеевна, – совершенно искренне улыбнулась я.

Ей определённо нравится, когда убеждают, что она юна и прекрасна. Ну и пусть. Ещё неизвестно, чего сама пожелаешь спустя пару десятилетий. Главное, определить нотку человека, как говорила одна моя знакомая – преподавательница в музыкальном училище. Человек, нотка которого явственно прозвучала, вполне понятен и ясен. Можно взять эту нотку и наиграть целую мелодию. При этом будут довольны оба.

– Мой тебе совет, – вдруг тихо сказала Анастасия Сергеевна. – Побольше слушай, поменьше говори. На таких мероприятиях никогда не знаешь, кто и что о тебе запомнит. А деловой круг узок, это только видимость, что всего много. Ты девочка умная, но всё же осторожность не повредит.

Анастасия Сергеевна так и не взглянула на меня, однако я всё поняла. И только молча кивнул.

Как дивно совпадает моё настроение и правила поведения на семинаре. А значит, не стоит перенапрягаться.

Но я даже не подозревала, что напрячься придётся. И ещё как…

Неприятности начались вместе с лекцией. Нюансы проведения внутреннего аудита, международные стандарты, практика внедрения и прочее. Лектор, солидный такой бородатый мужчина, профессор экономических наук, сертифицированный аудитор. Говорил четко, хорошо поставленным голосом. Во всяком случае, спать не хотелось. Я слушала с огромным интересом. И мысленно даже успела поблагодарить Загорулина, что тот умчался в Питер. Ну и посочувствовать Анастасии Сергеевне, которая направилась в другую аудиторию. Как она выразилась: «Мой серпентарий ждёт меня». И всё было хорошо. Ровно до того момента, когда в аудиторию зашёл ещё один человек. Благо сделать это можно было, не отвлекая лектора, но… Я просто невовремя бросила взгляд в сторону двери.

Лебедев.

Воздуха вдруг не хватило. Какого он явился… Мои пальцы бессознательно впились в металлический круглый корпус ручки, хоть пока ничего и не писала. Так, спокойнее. Он даже не смотрит в твою сторону, что за неуместная паника?

Память услужливо подсунула картину сгущавшихся за окном сумерек и расплавленного серебра взгляда, от которого вся решимость таяла, словно лёд на солнце.

А рядом с Лебедевым – красотка в красном костюме. Такая блондинка. Очень блондинка. Не в плане ума, а скорее в плане этакой… вышколенности. Прекрасная фигура, ухоженные волосы, отличный макияж, сумка за такие деньги, что даже страшно подумать. Дорогая штучка. На такую смотришь, и сразу хочется покурить – получаешь оргазм на расстоянии.

Я перевела взгляд на лектора. Смотри только туда, Вава. Нечего пялиться назад, не твоё дело. Лебедев и будет подбирать себе птичку по размаху крыльев. Толстенькие рыжие дракончики его не интересуют.

Только вмиг стало жарко, и появилось ощущение, что кто-то разглядывает меня с огромным интересом. Весьма доброжелательным интересом сытого хищника, который ещё не решил, что будет делать с жертвой.

Последняя мысль мне совсем не понравилась. Внутри плеснула злость. Черта с два, а не жертва. Да и… что за эмоции? Не стоит из всего этого делать трагедию. Некоторые при решении вопросов прерываются на перекур, некоторые – на обнимашки. Ничего не поделаешь, такая манера ведения дел. И вообще обнимашки помогают разрядить обстановку, потом очень дельные мысли приходят.

Захотелось дать себе звенящую затрещину, смачную такую. А ещё не думать, как хорошо на Лебедеве сидит тёмно-серый костюм, как пахнет его кожа и чуть изгибаются в довольной улыбке губы.

Образ лектора смазался, смысл лекции доходил через раз. Попытка сосредоточиться помогла, но ненадолго. Не сходить с ума мозг отказывался, мотивируя тем, что гормоны против. А кто я такая, чтобы спорить с гормонами?

Сделав глубокий вдох, я всё же взяла себя в руки.

Так, это замечательно. Главное, продержаться до конца лекции и не повернуть голову. А там уже при выходе… Возможно, Лебедев вообще уже забыл о произошедшем? Ну, не в смысле склероза, а в смысле…

Никакого другого смысла придумать упорно не получалось. А хвалёное самообладание грозилось расползтись по швам в любую секунду. А учитывая совет главбуха… да уж, вляпалась так вляпалась.

Но даже хрупкая видимость покоя слетела, когда я осознала, что Лебедев вполне мог видеть моё вчерашнее письмо по «Киране» и задать несколько вопросов. Конечно, есть надежда, что сотрудники ещё не успели передать его гендиректору, всё же пришло оно намного позже того времени, когда у нормальных людей заканчивается рабочий день, но… мало ли. Может, у Лебедева настолько зуб на «Адамант», что он жестко контролирует дело.

– На этом у меня всё, – громко сказал лектор, улыбнувшись и обведя взглядом сидевших. – Возможно, есть вопросы?

В ответ – немая тишина. Такая, что хочется взвыть. Спросите хоть что-то! Но весьма проблематично задавать вопросы, когда надо обдумать услышанное. Да ещё и через раз.

– На этом я завершаю лекцию. Надеюсь, это вам поможет в будущем.

А потом сказал ещё какие-то слова, почти ничего не значащие. Всё так, исключительно вежливость. Слушатели начали вставать, переговариваться, тихо посмеиваться.

Долго сидеть нет смысла. С аккуратностью, граничащей с ненормальной педантичностью, я собрала свои вещи. Медленно встала из-за стола. Неторопливо обернулась, чтобы направиться к выходу. И, подняв голову, встретилась с внимательным взглядом Лебедева, стоящего в нескольких шагах.

Внутри образовалась пустота. Но профессиональный рефлекс делать вид, что ты рада партнёрам в любом месте и в любое время, сделал своё. Вежливая улыбка появилась на моих губах сама. Да и взгляд получился что надо.

– Добрый день, Глеб Александрович.

Очень-блондинка куда-то отошла, и слава богу. Ничего лишнего. Лебедев тоже само спокойствие.

– Добрый, Ксения Георгиевна. Господин Загорулин правильно сделал, что в этот раз приехал на семинар не в одиночестве.

По тону невозможно понять, что именно хотел сказать: рад меня видеть или нет.

Я на секунду заколебалась: сказать правду? Хотя тут же тайны нет. А даже если б Загорулин тут был, то обходил бы гендиректора десятой дорогой.

– Всеволод Николаевич в этот раз не смог приехать. Вместо него здесь мы с коллегой.

– Неудивительно, – внезапно произнёс Лебедев, заставив меня широко распахнуть глаза.

С трудом сдержав смешок, я вдруг осознала, что напряжение отступает. Что бы там ни было, Лебедев ведёт себя вполне доброжелательно. И ни взглядом, ни словом не намекнул на прошлое, словно и не было никакого приезда в «Фемиду». И остального… тоже не было.

Мы спокойно вышли из аудитории, я в общих чертах рассказала, что было в начале лекции, Лебедев несколько посетовал, что пропустил такой увлекательный материал.

Показалось на секунду, что в серых глазах вспыхнули серебристые искорки. Смешливые такие, ироничные. Во рту резко пересохло. И как-то стало неинтересно, что если поговорить ещё немного, то можно опоздать на следующую лекцию. Что там, налогообложение? Да, важная тема. Вдруг бухгалтера придётся наставить на путь истинный? Не Анастасию Сергеевну, но мало ли кругом бухгалтеров?

И самой тут же захотелось расхохотаться. Да уж, мысли что-то одна глупее другой.

– Вы спешите? – деликатно поинтересовался Лебедев, до этого всем видом показывавший, что направляется к выходу.

Я посмотрела на дверь аудитории, где вот-вот должна была начаться лекция. Мотнула головой:

– Ещё минут пять в вашем распоряжении.

– Вот как…

Одобрительно так, мягко. Хищник доволен. Распоряжаться – это можно. Вот, глаза теперь уже откровенно смеются.

– Знаете, Ксения Георгиевна, я вчера просмотрел ваше письмо касаемо «Кираны». Весьма любопытно, но есть вещи, которые бы хотелось обсудить в деталях. Вы хотите посетить все лекции?

А вот последнее сказано явно с издевкой, легкой такой, воздушной.

– Постараюсь, – в тон ответила я, мысленно желая ему провалиться на месте. – Но там уж как получится.

Миг – тишина, потом одобрительный кивок.

– Когда освободитесь, наберите меня.

Выхода нет, пришлось соглашаться. И улыбаться. И дай бог не говорить, что видала я его обнажённым, пляшущим в мужском кабаре. Эх, тоска…

Некоторое время не двигалась и молча глядела в спину уходящему гендиректору «Фемиды». Я вдруг осознала, что с удовольствием бы поучилась у него так вести дела. Вроде бы ничего не сказал лишнего. Но тень повелительного тона не скроешь. А если обе стороны заинтересованы, то результат – вот он. Можно было, конечно, придумать отмазку, только… к чему? Потянуть время? Вопрос от этого не решится.

В голове царили разрозненные мысли, упорно не желающие выстраиваться в цельную картинку. Я шумно выдохнула и, потянув на себя дверь, вошла в аудиторию.

Пока есть возможность услышать что-то новое и интересное, ею надо воспользоваться. А письмо, «Кирана» и разговор могут подождать.

Но отделаться от странного тревожного чувства, что вот сам Лебедев ждать не будет, не удавалось.

***

Забавно, от чего иногда зависят встречи и расставания. И от чего зависит твоё нахождение в том или ином месте.

Увидеть коллегу на периодическом отраслевом мероприятии – ничего необычного, верно? Даже закономерно как-то. Но если не ожидал его там встретить, невольно подумаешь какую-то мистическую чушь о судьбе и предназначении. А всего-то предназначения – чей-то ленивый начальник, который все равно ничего не поймет на юридическом семинаре, вот и норовит избавиться от докучливых поездок, положенных по рангу.

В этот раз Загорулин прислал вместо себя Ксюшу Вавель. Я планировал ей позвонить и пригласить, например, вместе пообедать или поужинать, но… не так же.

Поначалу привычная паранойя даже шепнула, что встреча не случайна в другом смысле, не в том, который вкладывают в это понятие романтики. И я бы, может, поверил, но помешали два обстоятельства. Во-первых, я и сам сюда приезжать не собирался. Должен был ехать Федералов. Однако случилось то, что всегда случается в больших семьях – нагрянули дальние сибирские родственники.

Ириска со стоном вцепилась в брата и заявила, что одна это нашествие не выдержит. Потому что родственники… Они, конечно, ребята замечательные, но не упускают возможности смотреть на тебя тоскливо и с сочувствием: «Когда же ты, деточка, выйдешь замуж?» В случае Игоря – женишься. Но в силу возраста и опта он уже умеет держать оборону, у Ириски пока с этим плоховато.

И хоть Федералов пытался выполнить свой юридический долг передо мной и «Фемидой», но… потом понял, что не может оставить сестру на съедение «доброй родне». А я… я понял, что надо куда-то выбраться. Совмещу приятное с полезным.

Во-первых, с течением лет на этих семинарах сложился традиционный кружок постоянных деловых партнеров, людей с солидными связями. А во-вторых, я мог бы прозакладывать месячный доход своей фирмы против авторучки, что Ксюша не ожидала меня здесь увидеть. Эмоции можно изобразить или спрятать, но такую мгновенную панику в глазах не подделаешь.

Вполуха слушая лектора, который рассказывал вещи полезные, но уже знакомые, я то и дело украдкой косился туда, где застыла напряженная спина в ярко-зелёном легком пиджаке, накинутом поверх платья с кокетливыми рюшами.

Дресс-код, разумеется. Но такой… очень женственный. Ксения вообще такая… настоящая женщина. И сдобная фигура её ни капли не портит, и рыжие волосы и улыбка… прекрасны. Обычно офисных служащих хочется сравнить с сухарями, если они не креативщики и нудные правоведы, но Ксюша… Вкусная и безумно ароматная шанежка, которую хочется ухватить за бочок. Её рыжая шевелюра так резко выделяется среди рядов коротко стриженых затылков и строгих женских укладок.

Эффектная девочка, особой и неповторимой эффектностью, мимо которой не пройдёшь. Хоть и далеко от принятых стандартов красоты.

«А еще девочку можно подержать в объятиях и потискать, – подсказал ехидный внутренний собеседник. – Что ты и сделал не так давно».

Я чуть не облизнулся, вспомнив ощущение упругой горячей кожи под пальцами, рваное дыхание, запах ванили и корицы, от которых кругом пошла голова… И чувство, словно летишь с крутой американской горки, аж дух захватывает – это с моим-то опытом романов!

У меня было много женщин. Разных. Поэтому толк в них я знаю. Глеб Лебедев – это не Дон Жуан, это Ромео из нашего времени, вовремя умеющий остановиться.

Жалко, что последняя Джульетта-Ольга никак не может принять то, что всё закончилось. И даже сюда явилась, хотя я искренне надеялся, что не пересекусь с ней здесь.

В общем, я терпеливо дождался конца лекции. Интересно, а госпожа Ксения, рыжий Вавельский дракон, смогла на ней сосредоточиться должным образом? Поздоровалась…

Та-а-ак, а она нервничает. Мне не показалось, в серых глазах то ли паника, то ли усталость. Захотелось сказать, чтобы она не переживала, не собираюсь я тут напоминать о совместной шутке и… уточнять, что хочу, чтобы эта шутка переросла во что-то более серьёзное. На самом деле хотелось и напомнить, и – чего греха таить – повторить все случившееся. А то в прошлый раз… не понял… не дообнимал.

Ксения держалась спокойно и вежливо, я мысленно поставил ей плюсик в графу «умение владеть собой». Подтвердила насчет Загорулина, рассказала о первой части лекции. В глаза смотрела хорошо и невинно, не виляя взглядом и не опуская его. Упрямо смотрела, настороженно. И все равно чуть тоскливо. А еще выглядела немного уставшей и какой-то расстроенной.

То ли на работе упахивается, то ли что-то личное – ведь не спросишь. Но вот про «Кирану» спросить как раз можно. Не зря же я лично намекал радостным партнерам «Адаманта», что лучшей благодарностью фирме будет рекомендация их работы другим клиентам, имеющим претензии к господину Загорулину. Загорулить – так по полной!

Намеки вышли толстоваты, зато сработали как надо – еще одно предприятие решило предъявить «Адаманту» счет за старые грехи. И нет, мне совершенно не стыдно, глупости какие. Мной понемногу завладевал азарт игры с достойным соперником – лучшее чувство, доступное юристу-практику. А когда достойный соперник ещё и прекрасная соперница, то о-о-о… Да! И как теперь Вавельский Дракон будет вести дело, когда к нему примешивается личный интерес?

Дождавшись обещания позвонить, я пошел на следующие занятия семинара, но быстро сообразил, что в этот раз программа рассчитана на… менее опытных зубров, скажем так. Поэтому досидел до перерыва и ушел в буфет, где уже был кое-кто из постоянного круга.

В конце концов, перекус – святое.

– Ага, вот и Глеб подтянулся!

Анатолий Кириллов, бывший зам прокурора одного из пермских судов, приветственно помахал рукой.

– Как дела?

– Дела шьются, – ухмыльнулся я, принимая легкий раздолбайский тон старых знакомых на отдыхе.

Заказали коньяка, я взял горячее, а сладкоежка Анатолий – два куска торта. За окном что-то возмущенно щебетали птицы, а жизнь на несколько минут показалась простой и приятной. Пока Анатолий не заговорил:

– Слышал я тут краем уха, что у тебя вопросы были с «Адамантом»?

Я пожал плечами. Информация разлетается быстро. Загорулин, видимо, уже переговорил со всеми, с кем мог.

– Не у меня, а у их бывших партнёров. А что?

– Да так… Поговаривают, там у тебя невеста завелась?

– Невесты сами так просто не заводятся, – хмыкнул я, – мне ли тебе говорить об этом?

Анатолий сделал вид, что его это не касается. Но про его женитьбу на красотке Алёне, которую он соблазнил и пытался бросить, знали все. Именно пытался, потому что Алёна оказалась очень умной бабой и прибрала к рукам всё состояние Кириллова.

– Это да… – замялся он. – Но то я… Это ж Лебедев у нас жених всем на зависть.

Он помолчал, а потом резко перевёл тему:

– А ты, говорят, расширяться думаешь? Хочешь на международный уровень всерьез выйти?

– Да какой там международный, – поморщился я. – Толя, мы с тобой еще в СССР родились, для нас Украина не загранка. Долгие связи так просто не порвешь, да и не надо рвать. Или ты тоже политикой пропитался, как… этот торт – кремом?

Свести все к шутке не удалось. Анатолий на торт глянул с ухмылкой, а вот на меня – многозначительно. И спрашивать больше не стал, явно оставшись при твердом убеждении, что я что-то скрываю. На прощание намекнул, что если что – всегда рад обсудить партнерство. И клиенты у него за рубежом имеются… Я абсолютно не понял, как именно собирается с ним сотрудничать Кириллов, занимающийся узкой сферой торговли антиквариатом, но на всякий случай сделал заинтересованное лицо.

Разговоры о политике я не люблю так же, как Ириска Федералова – о замужестве. Но нельзя же всех на свете посылать? Поэтому надо притворяться дипломатичным и приличным мужчиной.

А потом как-то быстро наступил вечер. Кто-то засел в буфете, продолжая симпозиум (угу, видел я, сколько пустых бутылок там уже стоит); кто-то разбрелся по номерам с той же целью…

Освежаться и налаживать деловые связи (то есть, выражаясь просторечно, бухать и трепаться) мне не хотелось. Вечер хорош, жаль тратить на пьянку.

Я прошел на небольшую террасу, куда гости еще не добрались, встал у перил в классической позе курильщика, только вот без сигареты – так и не закурил за все эти годы, удержался. Бросил – и хорошо. Но в какой-то момент понял, что здесь не одинок.

А еще – что случайности просто обожают пошутить над паранойей. Неподалёку спиной ко мне стояла очень знакомая рыжеволосая девушка в зелёном платье. И чувствовался запах ванили, который нельзя ни с чем перепутать.

Пару секунд я колебался – окликнуть ли? Может получиться глупо, будто я слежу за Ксюшей. И ведь та обещала позвонить, но уже вечер, а звонка всё нет. Стесняется? Или не знает, о чём говорить?

В застенчивых юристов я уже давно не верю. Застенчивый юрист – это как пчела, которая рада приходу медведя. Проще предположить, что госпожа Вавель решила ограничиться чисто деловым общением, старательно избегая даже намека на двусмысленные ситуации. И сделать вид, что случившееся тем вечером было всего лишь шуткой. Наивная… Как будто я сделаю вид, что ничего не произошло.

Но в позе Ксюши я сумел разглядеть слишком много напряжения. Поэтому всё же решил сейчас не лезть. Возможно, день у неё был суматошный. В первый раз в «Киримо» всегда много всего. Нужно свыкнуться, разобраться, что надо слушать, а что лишнее.

Я сделал шаг назад. Семинар не сегодня заканчивается – успеем ещё поговорить… Но уйти так и не смог.

Развеселая компания, сидевшая в буфете, решила переместиться на свежий воздух. Шумной ордой прокатилась по единственному ведущему сюда коридору и ввалилась на террасу. Следом профессионально покорные официанты уже несли два легких пластиковых столика…

Ксюша отошла от перил, повернулась – и у меня внезапно томительно ёкнуло в груди.

– Глеб Александрович?