Глава 22

АНДРЕЙ

Вышел под конвоем старшего брата и отца моей Лизы.

Хрень какая-то. Брат смотрит волком, а Никита Борисович по плечу похлопал. Не разочаровался? Или думает, что мы с Лизой просто гуляем, потому не стоит о моем моральном облике переживать?

Хм, а если бы у меня была дочка, и я бы нашел её парня в ментовке, я бы смог вот так по плечу его похлопать? Нет, скорее, запретил бы дочери связываться с отморозком.

— Я вам все объясню, — сказал и брату, и Никите Борисовичу. — Потом, как Лизу найду.

— Лиза нам уже все объяснила. Не стоит, — буркнул брат.

— Теперь бы найти её. И под замок посадить, — нахмурился Никита Борисович.

— Я сам с ней разберусь, ладно? — взглянул на будущего родственника, прощупывая почву.

В глазах Лизиного отца промелькнула злость, а затем он хмыкнул, и махнул рукой.

— Разбирайся. Главное, дочь помоги найти. Разбаловали дуреху, — покачал он головой, снова и снова набирая Лизу.

Я получил на руки свои вещи, и присоединился к Никите Борисовичу. Названивать не стал, один раз набрал, услышал гудки, и… ничего. Не отвечает. Но телефон включен.

— Есть догадки, куда ваша принцесса усвистала? — подал голос Антон.

— Ясно, что к Витьку.

— Разделимся? — предложил Никита Борисович. — Я к Виктору, а ты, Андрей, в эту вашу деревню. Может, вернулась, и легла спать? Еще подруг её обзвоним, может, к кому из них поехала плакаться? Хотя… бред.

Искать мелкую заразу надо. Ну вот какого хера она дома не сидела? Специально же звонил не адвокатам и брату, а ей, родимой. Точно, получит у меня! Только сначала нужно Лизу найти, а потом уже учить уму-разуму, что иногда неплохо бы вести себя как приличная девушка, и позволить мужчинам самим разобраться.

Так, можно и правда разделиться, объезжая знакомые адреса, а можно… отследить её телефон. Можно? Можно, почему нет? Так мы точно время не потеряем.

Это я и озвучил.

— Тогда возвращаемся, — Антон так и не сел в машину, снова захлопнул её, и мы вернулись.

Прошли мимо дежурного, и дальше по коридору. Тоха постучал в кабинет, из которого я вышел буквально пять минут назад, и, не дожидаясь разрешения, мы вошли.

— Рус, нужна помощь, — начал Антон.

Не нравится мне то, что за мою девушку просит брат. Потому я выступил вперед.

— Можешь отследить номер моей девушки?

— У меня хватает работы. И такими вещами не я занимаюсь, а другие специалисты, — последовал усталый ответ.

— Рус… — начал брат, и я шепнул ему:

— Я сам, Тоха. Спасибо, но я постараюсь договориться сам.

Он ухмыльнулся, и снова захотелось вмазать ему по роже. Антон из той породы людей, которые родились уже сорокалетними. И для него я, кажется, навсегда младенцем останусь в ползуночках.

Так, ладно. Собачиться не будем. Не время.

— Отследить вы не можете, но могут другие специалисты? Знакомые, как я понимаю? — я сел напротив следователя. — Для меня это важно. Помоги, и я в долгу не останусь.

— Неужели деньгами предлагаешь отблагодарить? — усмехнулся мужик.

— Почему сразу деньгами? — удивился я, хотя мне и денег не жалко было бы. — Например, у меня скоро защита диплома. Юрист, кстати, будущий. Если нужна моя помощь по работе, то я готов отдаться в рабство.

Сначала губы Руслана Соколовского искривляла улыбка, но сейчас он призадумался. Как и я сам. Бизнес — это отлично, конечно, но начинать нужно снизу. Сразу свою адвокатскую практику открывать — тупость. А вот поработать под началом опытного следователя — это перспективно. По знаниям. Потом можно устроиться адвокатом по уголовным делам, и через несколько лет открывать свое дело.

Уголовка меня всегда привлекала, не то что всякие дела по банкротству и разделу имущества.

— Так что? Ты находишь мне Лизу, отслеживаешь её номер, и еще одного человека, а я за это несколько лет работаю помощником. Младшим следователем, или хоть кем.

— А ты полезным-то будешь?

— А ты как думаешь? — оскалился я.

— Он без мыла везде пролезет, — все же, не выдержал Антон, и вставил свои пять копеек.

— Ладно. Давай номера, кого нужно пробить. И, — Руслан понизил голос, — парень, не советую держать меня за дурака. С тебя должок. Возможно, мне понадобится помощник, возможно, стребую что-то другое. И ты…

— И я выполню, — перебил я, и отдал свой мобильник Соколовскому.

Он кивнул, встал, отошел от нас, набирая, наверное, того самого специалиста, который может пробить локацию Лизы. А я обернулся на брата и, наконец-то, увидел в его глазах уважение.

Ко мне.

Дожили. Стоило пообещать устроиться к следователю, так я сразу для Антона — любимый брат.

Подождать пришлось всего пятнадцать минут, и мы получили адрес. Отследили локацию Лизы и Вити, и, как и следовало ожидать, они находятся рядом.

Я знал это, конечно, но… черт, все равно ревную. Этот ублюдок её целовал, обнимал, и… дьявол! Не буду думать о том, чем они занимались.

— Твои данные я знаю. Кинешь меня с долгом — урою, — мило пообещал Соколовский напоследок.

Мы вышли. Внутри разгорались злость и азарт с каждым пройденным шагом. Вред кудрявой Витя причинить не мог — ссыкло он, но нервы, думаю, потрепал. И за это он ответит. Только теперь не по морде получит, что я считаю куда честнее всяких интриг. Нет, теперь без физического вреда, раз больше мне нельзя попадаться.

Я просто его уничтожу.

— Друзья мои, вам запомнится этот день, когда вами чуть не был пойман Булатов Андрей, — хохотнул я, и сел в машину к брату. Антон снова включил режим неодобрения, и я фыркнул. — Лиза бы оценила шутку. Ну что, едем спасать?

— Едем, — постановил Никита Борисович.

И мы поехали.

* * *

ЛИЗА

Мыслей много. Панических. Главная: все оказались козлами. Только время с такими «помощниками» потеряла.

А Витя — главная сволочь из всех! Но придется ехать к нему, торопиться, чтобы…

«А зачем он меня зовет, собственно? — пришла мне в голову ясная мысль. — Давить будет? Шантажировать? Но разве сейчас, когда Андрея обвинили в хранении наркотиков, меня есть чем шантажировать?»

Да и замуж за него идти… хм, ну даже если бы я согласилась, то разве папа бы допустил это после всего, что узнал? Да и не принадлежит мне доля в его компании, мне только машина принадлежит и часть нашего дома, где помимо меня еще куча людей прописана.

Я притормозила у знакомого магазинчика, проверила наличку, и решительно вошла внутрь.

— Добрый день. Чем я могу вам помочь? Подсказать вам по ассортименту? — доброжелательно поинтересовался парень за кассой.

Я хмыкнула, и выдала:

— Перцовый баллончик, кастет, резиновую дубинку, и… так, а что еще не запрещено Уголовным Кодексом?

— Вам ведь для самозащиты?

— О да, — улыбнулась я.

Испуг прошел, на его место пришла злость.

Ну Витя, ты попал! Отыграть обратно хранение наркотиков будет не так легко, даже если он заберет заявление. Видимо, сначала он хотел с меня поиметь денег и связей папы, а потом просто решил отыграться. Затем и зовет. Чтобы я унижалась, чтобы на коленях ползала ради призрачной надежды.

Такие моральные уроды любят строить из себя богов.

Хрен ему!

— А диктофоны у вас есть? — поинтересовалась я, когда набрала милых штучек для насилия.

— Есть, — кивнул парень, и с опаской взглянул на меня.

— Давайте. И кассету тоже.

— Он не на кассете.

— Отлично, — потерла я руки.

На телефон может не получиться записать все, а я планирую именно записать наш с Витенькой разговор. Если понадобится, выбью из него нужные мне признания. Поможет это Андрею — отлично. Не поможет — хоть душу отведу.

Довели.

Не собираюсь я больше быть хныкающей жертвой, и ждать у моря погоды, пока все вокруг строят из себя важных людей, которым слова для меня жаль. Андрей бы на моем месте так и поступил. Приехал бы, и вломил Вите.

Впрочем, он именно так и поступил. Потому и за решеткой…

— И плевать! Теперь я Андрея понимаю, — сжала я руль. — Иногда проще отсидеть, чем терпеть!

Прощай, пацифизм, я была твоей верной адепткой, но это время в прошлом.

Сверилась с навигатором, и свернула на нужную улицу. Затем во двор спального района, и припарковалась. Резиновая дубинка оказалась очаровательной, вдобавок ко всему, небольшой. Я спрятала все эти атрибуты пыток в одежде, и вышла из машины.

Поднималась в лифте, и пыталась успокоиться. Сразу бить не буду, может, все же, у Вити проклюнулась адекватность? Может, на мировую пойдет?

Ну а если нет, то пусть пеняет на себя.

Я позвонила в тридцать третью квартиру, и услышала за ней шаги. Вполне себе бодрые. А говорил, что переломан весь. Но открыл мне какой-то очень худой парень.

— Я к Вите.

— Проходи.

С виду наркоман какой-то. Если таких там толпа, то меня никакая бита не спасет, как и перцовый баллончик.

— Мы так не договаривались, — повысила я голос. — Мы про встречу наедине говорили.

— Заходи, — услышала я крик Вити. — Лёха уходит, это его квартира, живу здесь временно.

Я вошла в коридор, засунув руку в сумочку. Если кто полезет, то сами виноваты, у меня кастет. Но этот Лёха принялся обуваться, а затем вообще вышел из квартиры.

— Иди сюда, — снова услышала я гадкий голос Вити.

Тьфу, ну как я могла на него купиться? Ведь большинство парней — нормальные, что бы мои подруги ни говорили. Не козлы, ни мудаки, а вполне себе неплохие ребята, особенно если вспомнить моих одноклассников и парней из группы.

А мне вот попалась эта коричневая ароматная кучка. С виду — шоколадный маффин, а если ткнуть, то выясняется, что дерьмо.

Я вошла в комнату, и улыбнулась. Витя лежит на кровати, застеленной засаленным бельем. Он и правда переломанный, избитый так, что живого места нет.

— Чему улыбаешься?

— А я вежливая, вот и улыбаюсь, — опустилась на стул, и с наслаждением продолжила разглядывать Витю.

Хорошо его Андрей отходил.

— Почему не в больнице?

— Переломы закрытые. Ненавижу врачей, — буркнул Витя с неудовольствием.

Он смотрит на меня также жадно, как и я на него. И с каждой секундой парень мрачнеет.

Ха! Ждал-то дурочку, размазывающую сопли и слезы по лицу. Но я, может и дурочка, раз уж приехала сюда, но и ныть больше не собираюсь. Тем более при этом недобром молодце.

— Зачем пригласил?

— Ты хочешь своего Андрея вытащить?

— Хочу, — кивнула я. — Только как? Выйти за тебя, составив при этом брачный контракт? Серьезно? Думаешь, мне это позволят?

— А почему нет?

— А потому что я своей семье всё рассказала. Папа просто не позволит мне этого. Ты в пролете дорогой. И ништяки от моего отца тебе не достанутся. Прости, жить тебе без богатой папиной дочки, — развела я руками. — Или ты думал, я буду молчать, и ничего не расскажу родителям?

— Я думал, что ты умнее.

— Я тоже думала о тебе только хорошее. А теперь давай серьезно поговорим, — стерла я с губ улыбку. — Ни за что не поверю, что ты такой идиот. Ну не мог ты всерьез подумать, что я выйду за тебя. Издевался ведь?

Вгляделась в избитое, искромсанное лицо парня, и удостоверилась — да. Весь его шантаж — это издевка надо мной. Хотел заставить меня нервничать, идти на глупости, и… своего добился, чего уж там.

Но, главный вопрос, зачем ему это все?

— Ты ведь со мной встречаться начал, чтобы к папиной компании подобраться?

— Да, — ответил Витя. — Раз ты так просишь, то слушай — всё дело именно в твоем отце. Виноват именно он.

— В чем именно виноват мой папа? — усмехнулась я. — В том, что я — его дочь? И я, о ужас, не оценила тебя?

— А что во мне плохого?

— То, Витя, — кивнула я, наслаждаясь тем, как он бесится от своего имени.

Ох, сколько же он настаивал, чтобы я называла его Вик, а не Витя. А я не понимала, что в его имени плохого. Витя, Виктор — красиво же.

Боюсь, теперь я ни с одним Виктором подружиться не смогу. Ассоциации.

— То, что ты за меня не боролся, — продолжила я. — Да, я любила Андрея, но я была настроена против него. И если бы ты не устраивал истерик, если бы просто взял, и увез меня сразу же от него, у тебя бы все получилось. Я не намеревалась его прощать. И быть с ним не собиралась. Но ты ведь сам поспособствовал, чтобы мы помирились.

— И чем же? — скривил он губы. — Тем, что вел себя адекватно?

— Чем ты поспособствовал? Да тем, что я сравнила вас. Наглядная картина, знаешь ли!

— Тебе нравятся не мужчины, а гамадрилы? Которые не словами, а кулаками дела решают? Любишь быдло? И виноват во всем я?

— Он хоть боролся за меня. Не строил обиженку, узнав, что мы с тобой вместе. Не шантажировал, а делал что мог. А ты что делал? Впрочем, — махнула я рукой, — ты ведь и не любил меня. Итак, я слушаю, в чем же виноват мой папа?

— Да во всем, Веснушка, — передразнил он меня домашним прозвищем. — Я ведь устраивался к нему на работу, ты в курсе? Прошел все этапы собеседования, оставалось одно — у Никиты Борисовича.

— Так, — кивнула я, нахмурившись.

Этого я не знала.

— Я чертовски хотел на него работать, а вакансия была одна. И конкурс на неё огромный. Но я был лучшим! Английский в совершенстве, китайский, курсы ораторского мастерства, отличные характеристики из ВУЗа. На всех этапах собеседования я видел в глазах и сбшника, и персональщиц, что место мое. Я и так это знал. Знаешь, какая зарплата была обещана? Дохрена какая! И перспективы! И карьерный рост! Ездить по миру, договариваться с крупными клиентами по грузоперевозкам, представлять фирму на форумах и выставках. Я именно для этого учился!

— А папа тебя не взял, да? — угадала я. — И других вакансий в нашем, немаленьком, к слову, городе, нет? Мы же не в деревне? Или обидки взыграли, что вместо тебя, талантливого, взяли на работу чуть более талантливого?

— Взяли не талантливого, а тупицу, — окрысился Витя. — И это я не из зависти говорю, Лиза. Сокурсника моего взяли. Прогуливал, знание языков слабое… да он вообще ничтожество. Достоинство его только в том, что смазливый, да девки от него текут. Андрея напоминает твоего.

Я осторожно включила диктофон в сумочке, убедилась, что запись идет, и продолжила слушать.

— Значит, он объективнее был лучше тебя. Я-то здесь каким боком? И Андрей? И папа?

Что он несет вообще?

— Он был хуже по всем характеристикам. Не чуть-чуть, а капитально. Илья — то еще дно, его даже отчислить хотели. Ну да ладно, — усмехнулся парень, и тут же поморщился от боли. — Секретутка твоего отца отсутствовала как раз. Я пришел на собеседование, и он практически пообещал мне, что должность моя. Впечатлился пройденными курсами, даже подключился по видео с переводчиком, который гонял меня по языкам. Я вышел из его кабинета, и увидел Илюху, который тоже пришел на собеседование. Удивился еще, что он первый тур прошел. Поправь мне подушку.

Я хотела послать его, но передумала, и молча выполнила эту «просьбу»

— Секретутки не было, как я уже говорил, и…

— Не секретутки, а помощницы. С папой моя мама работает. Следи за словами!

— Ладно. Помощницы не было в приемной, а мне интересно стало, как Илюху твой отец отбреет. Он реально тупица. И, знаешь, что я услышал? Во-первых, Илья работал уже у них каким-то жалким сисадмином, а во-вторых, и в самых интересных, речь пошла о тебе.

— Обо мне? — удивилась я.

— О да! Твой папаша предложил Илье должность, пообещал обучить тому, что он должен на ней уметь. Карьеру пообещал и перспективы. С условием… знаешь, с каким?

— Да говори уже! — рявкнула я.

— Условием было — утешить тебя. Дочурка, мол, исстрадалась без трахаля, и Илье предложили занять свято место, — с удовольствием пропел Витя.

Что?

Что???

— Вранье! Наглое вранье! — прошипела я, склоняясь над парнем. — Ты что несешь? Крыша поехала от обезбола? Или ты на наркоте? Папа в жизни бы такое никому не предложил!

— Ну, он не такими словами оперировал, — подмигнул Витя, — но смысл я верно передал. Говорилось о тебе. Что дочь чахнет, одна учеба на уме. Не ест практически, а все из-за тяжелого расставания. И на сыновей его приятелей не смотришь, того и гляди в монастырь уйдешь. Вот Илье и предложили тебя выгуливать, а потом сделать так, чтобы ты сама его бросила. Либо, если вдруг у обоих чувства проснутся, то Никита Борисович не станет мешать. А взамен — должность, на которую Илья не подходит по компетенциям, обучение, картера и, возможно, родственные связи. Думаешь, мне приятно было это слышать?

Мне и самой как-то неприятно. И это если мягко сказать. А если не мягко — я в бешенстве.

Илья… это не тот ли, которого папа приглашал к нам на ужины? Еще и жил у нас пару недель, якобы, квартиру его соседи затопили. А оно вон как. Не затопили его, а папа подсуетился.

— И ты решил меня найти?

— И я решил тебя найти, — согласился парень.

— Но мы столкнулись случайно!

— До этого мы много раз сталкивались, Лиза. Я узнал твой маршрут до университета, в вашу столовую ходил, в кафе, где ты встречалась с подругами. Подходил к тебе, заговаривал, и ноль реакции. Даже от велосипедиста спас, когда он тебя чуть с моста не столкнул. Помнишь?

Я покачала головой. Вернее, то, как я шла, и на меня наехали, я помню, а вот человека, спасшего меня — нет.

— Велосипедист был из твоих знакомых?

— Разумеется. А в шуточном магазине я, правда, был сам по себе. Подарок искал. А тут ты, еще и сама подошла ко мне. Я в шоке был. И… началось. Ты мне понравилась сначала, и да, я хотел устроиться в жизни, а что тут плохого? Повстречались бы, женился бы на тебе, и был бы неплохим мужем. Не изменял бы, не бил, заботой окружил.

— А взамен — должность в компании папы?

— Да. И акции в перспективе. Партнерство. Я не собирался нахлебником быть, сказал же. Пользу бы приносил семье. Но ты все испортила, как и Андрей. Ты спрашивала, догадывался ли я, что ты не выйдешь за меня? Да, дорогая. Как и я не собирался вытаскивать этого психа. Пусть посидит. А ты знай, что все это — твоя вина.

Сволочь!

И он Андрея психом называет? Ну да, он не самый сдержанный, но псих из них двоих — именно Витя.

— А тебя не смущает, что таким образом ты не получишь ни должность, ни деньги? А ведь мы могли бы договориться: я бы выбила для тебя должность у папы, а ты…

— А меня это уже не интересует, — рявкнул Витя. — Задолбался унижаться. Ты кинула, а я год на тебя потратил. Год, мать твою! Андрей этот кулаки об меня чесал, а ты послушно ждала его, пока он меня избивал. Ключи ему дала. Мне уже чихать на должность, и на деньги. Я просто хочу, чтобы вы получили по заслугам!

— Мудак, — прошипела я. — И как тебе это удалось? Как ты наркотики Андрею подкинул?

— С чего ты взяла, что наркотики не его? — пропел он издевательски.

— С того! Что это ты!

— Пишешь меня? Думаешь, я такой идиот?

Я достала из сумки телефон. Он на беззвучном, и… Боже, сколько пропущенных. Ткнула экраном в лицо Вити, и бросила:

— Видишь. Не записываю я тебя. Ну? Как ты все это провернул? Этого парня, в чьей квартире мы находимся, попросил подкинуть Андрею наркоту?

Вик подмигнул, кивнул, но вслух сказал:

— Андрей твой — барыга. И место его в тюрьме.

Гад! Точно понял, что я его пишу.

— Ну что ж, я правда хотела по-хорошему, — я достала из сумки сложенную напополам резиновую биту, взвесила ее в руке, и улыбнулась: — Поиграем?