Глава 6

«Я погорячился, любимая. Прости. Завтра заеду, и извинюсь как следует» — прочитала я сообщение от Вика.

Отвечать не стала, ну его. Я еще подумаю — прощать, или нет. Тоже мне, нежный какой. Обиделся, вы посмотрите на него! А должен-то был вступиться за меня. И за самого себя тоже должен был вступиться, а не сидеть, воды в рот набрав.

Телефон зазвонил.

— Алло.

— Елизавета, здравствуйте. Я по поводу курьерской доставки. Ваш заказ будет доставлен через пять рабочих дней, хотел бы узнать…

— А можно завтра? — перебила я, и выглянула в окно. — Я доплачу за срочность. Это можно устроить? Я читала, что склад в городе, а не в соседней области, сложностей возникнуть не должно.

— Завтра?

— Завтра, — подтвердила я, и хмыкнула — Андрей вышел из своей калитки, и повернулся к моему дому.

Я продолжила договариваться с менеджером. Детский сад, конечно, и вообще — полнейшее безобразие, но плюшевый козёл мне нужен именно завтра. Вот хочу, и все! Бантик ему на шею повяжу, и Андрею на крылечко отгружу — пусть радуется собрату.

Я потащила ноутбук в ванную, придерживая телефон у уха. Проверила воду, и художественно раскиданные по полу вещи — мужские и женские. Все должно быть достоверно и ярко, даже через чур. В лоб. Чтобы неповадно было некоторым наглецам мои ключи воровать. Андрей думает, что я не заметила, но я ведь на повара учусь — а в этом деле внимательность ой как важна.

— Хорошо, завтра в десять утра. Очень постараемся не подвести, — согласился, наконец, менеджер.

— Спасибо, — сказала, и отключила вызов.

Из коридора видно кухонное окно — Андрей уже на подходе, уже в моем дворе. Через минуту войдет в дом.

Нет, ну какой же он наглый, сил никаких нет! Штаны свои оставил, ключи забрал… да я папе хотела набрать, и нажаловаться! Уж он бы приехал, и вправил кое-кому мозги на место.

А потом я решила, что фигушки. Что я, совсем слабая, и не могу зарвавшегося мерзавца на место поставить?! Да я гораздо круче Андрея Булатова! Ученица превзошла учителя.

Быстро скинула халат, сняла с паузы похабную аудиозапись с мужскими и женскими стонами, нырнула в ванную, взбив пену у груди. И принялась ждать.

— Ой, — ахнула, и задернула шторку.

Хихикнула. Вроде, палева нет — ноутбук прикрыт полотенцем, дверь в ванную заперта, вещи раскиданы, в кухне на столе стоят два бокала и бутылка вина, и на весь дом раздаются сексуальные стоны. Декорации готовы.

Десять секунд прошло. По моим подсчетам, Андрей уже должен быть в доме. Я нервно и тихо рассмеялась, прижав мокрую ладошку к губам.

Двадцать секунд. Он должен был сопоставить бокалы, вещи и звуки. И… уйти?

Тридцать секунд. Я вдруг испугалась. Ну я и сволочь, что же я устроила?! Нужно выбежать, объяснить Андрею, что это не то, чем могло показаться. Что это просто шутка. Сердце загрохотало в груди, я начала подниматься из ванной, и тут же шлепнулась, когда дверь сдернуло с петель с жутким грохотом.

— Убью, мать твою! Лиза! — услышала я рык, и откинулась в ванной.

Шторку Андрей не просто отодвинул — сорвал, она наполовину болтается на покореженных кольцах. Усилием воли прогнала с лица испуганное выражение — дело-то уже сделано, и, ах, какой результат — меня сейчас убивать будут.

На его лицо смотреть страшно почему-то, а вот кулаки прямо на уровне моих глаз — сжатые, с разбитыми костяшками. Ой-ой. Блин, ну не поворачивать же обратно теперь!

— Чего тебе? — как можно более ленивым тоном спросила я, и сдула со щеки прядку волос. — Булатов, какого черта ты ведешь себя как гвардеец в публичном доме? Я — девушка приличная, между прочим.

— Приличная? — тихо и страшно переспросил парень, и оглянулся. — Где он?

— Кто? — ахнула я, и тоже оглянулась по сторонам.

— Тот, с кем ты тут… так, — оборвал сам себя Андрей, ведь стоны-то продолжаются. Сузил глаза, опустил голову, и поднял полотенце с ноутбука, из динамиков которого и раздается непотребщина. — И что это за цирк?

— Вот именно, — надменно заявила я, и погнала пену себе на грудь, чтобы прикрыться. — Цирк, Андрей — это мне двери ломать. Чинить-то умеешь? Или только командовать: приготовь, постирай, и далее по списку. Мне самой ее чинить? А шторку?

— А по жопе? — он опустился на пол, с интересом разглядывая меня.

С плотоядным таким интересом. Что-то не то я устроила, кажется.

— Ты мне релакс испортил. И вообще, как ты попал в мой дом?

— А то ты не знаешь? — расхохотался Андрей. — Для меня же это представление готовила, да, Лизок? Ни за что не поверю, что ты развлекаешься тем, что в ванной слушаешь порнуху. Или тебе такое нравится? — приблизился он. — Соскучилась по стонам и крикам? Так я тебе сейчас устрою, сразу бы сказала.

Он встал, и начал расстегивать ремень на джинсах. Да еще так быстро и решительно, что я взвизгнула, подскочила, и поскользнулась — все это заняло у меня буквально одну секунду.

— Даже так? — Андрей поймал меня, и вжал в себя мое обнаженное тело, а наглые руки оказались не на талии, а ниже. Гораздо ниже. — Соскучилась, красивая моя?

Андрей смотрит темным взглядом, руки его ласкают и терзают разгоряченную нежную кожу — то ласково оглаживают, то проводят с нажимом, и я против воли подаюсь навстречу его телу. И чтобы не упасть, и чтобы полнее чувствовать. А еще смотрю на него, и насмотреться не могу — на острые скулы, на изгиб губ, вкус которых мне никогда не забыть.

— Соскучилась по мне? Хочешь, Лиза? — прошептал Андрей, и скользнул пальцами между моих ног.

— Я…

Я задыхаюсь. Боже, конечно, я соскучилась по нему! Несмотря на то, что Андрей — наглый, невыносимый и колючий, он всегда был мне нужен не меньше, чем воздух.

— Ты, — его дыхание у моих губ, а затем громкое, как оплеуха, — стерва, кошечка моя!

Он резко поднял меня, и опустил на коврик. И сразу же убрал руки от моего тела. Стало холодно, неуютно — и от прохлады, и от того, что Андрей перестал обнимать, отнял себя у меня.

— На твое счастье, что ты одна, и это — одна из твоих шуточек. Был бы здесь с тобой кто — прибил бы. И тебя, и его. Ради такого дела отсидел бы. Смелая ты, Лиза, — присвистнул Андрей, и не подумав отвернуться, пока я судорожно натягивала на себя сначала полотенце, а затем и халат. — Знала же, чем рискуешь, и все равно решилась. Уважаю.

— Я думала, что ты уйдешь. А затем уедешь.

— Я тебе что — Витька? — усмехнулся он. — Обижусь, возьму билет в один конец, и свалю — ты так думала? Правда?

Я кивнула.

— Врешь, кудрявая. Ты затеяла это чтобы меня позлить. Прекрасно знала, что я зайду сюда, — он схватил меня за руку, и дернул на себя. И продолжил уже шепотом: — Потому и ноутбук спрятала под полотенцем. И шторой занавесилась, чтобы я не сразу догнал, что ты одна здесь. Ты не хотела, чтобы я уезжал, и не хочешь. Ты просто хочешь поиграть, да?

— Нет! — возмутилась я.

— Поиграем, любимая. Поиграем, — он жестко поцеловал-заклеймил меня. — Обещаю, будет весело.

Я хотела начать вырываться, но Андрей сам отпустил. И, насвистывая, пошел прочь.

— Отдай мне ключи! — побежала я за ним. — И штаны свои забери!

— Штаны дарю, ключи оставлю себе, и Лиза, — Андрей обернулся у двери, — фигурка — отпад. Хотя мне и раньше все нравилось.

И он вышел из дома.

Просто вышел, даже выгонять не пришлось.

Кажется, зря я это устроила. Андрей точно на мне отыграется.

— Капец, — прошептала я, и, таки, шлепнулась на попу, поскользнувшись на линолеуме мокрыми ногами. Стало и больно, и смешно. Видимо, я заслужила.

Козлика мне привезли не в десять, а в восемь утра. Курьер — мой герой, вот что с людьми обещанные пять тысяч чаевых делают!

— Знаешь, Джульетта, я накосячила, — жаловалась я козе, подставляя под нее железный тазик. — Вроде и думала вчера, что Андрей увидит, услышит, и уедет, и… не думала. Понимаешь, я и хочу и не хочу, чтобы он уехал. Ты же понимаешь меня?

Ответил мне понимающий взгляд, полный солидарности.

— А еще мне козлика привезли… ай, стой ровно, — я погладила козочку по боку. — Вот думаю, может записку написать, мол, скачи, Андрей, в счастливое будущее, или не стоит?

Джульетта топнула копытцем, и я вздохнула:

— Ты права, мне нужно еще подумать.

Сегодня процесс дойки спорился у меня гораздо быстрее, хотя в том ролике, который я пару раз посмотрела, говорилось, что нужны терпение и время, чтобы приловчиться. Видимо, у меня просто талант — обращаться с парнокопытными.

А талант не пропьешь, сколько бы лет ни прошло.

Я занесла молоко домой, перелила в банку и накрыла марлей, а затем вернулась к Джульетте.

— Тебя нужно выгуливать?

Джульетта причмокнула, мол, а ты как думаешь?

— Ну идем, — я открыла дверь и, придерживая козочку за шею, повела ее во двор.

На улицу вряд ли рискну отпустить, иначе рискую стать посмешищем всей деревни, гоняясь за козой, и загоняя хулиганку обратно. А вот так по дворовой дорожке с козой прогуляться — почему нет?

— Подружку себе завела? — услышала я мужской голос, и мы с Джульеттой обернулись.

Ну конечно же это Андрей. Смотрит удивленно, стоит у калитки и пялится. А я в ответ также удивленно вглядываюсь в него — Булатов не в привычном мне расхристанном виде, не в драных джинсах, а в костюме. Бог ты мой!

— Вау, Булатов. Ты что, деда откопал?

Думала, он съязвит в ответ, но парень, кажется, немного смутился.

— Совсем стремно, да?

— Непривычно, но тебе идет, — слова шли вперед моих мыслей, и я нещадно отругала себя за этот комплимент.

Мысленно. А еще укусила за щеку, чтобы думать, прежде чем говорить.

Андрей улыбнулся типичной наглой улыбкой, и вскинул голову.

— Знаю, я хорош, — кивнул он мне.

— Жених, — передразнила я, и ахнула: — Булатов, уж не окольцевала ли тебя та женщина, что гналась за тобой? На свадебку-то позовете?

— Чур меня, женщина! Не поминай лихо! — ужаснулся он. — Не, я в ментовку иду, практику организую себе.

— Так ты ж юрист.

— Вот и попрошу в участке практику, лучше уж в полиции подработаю, чем в душном офисе.

— Будешь с наручниками ходить, и с палочкой? — с интересом спросила я, представив Андрея в форме, с черной дубинкой, или, упаси Господь, с пистолетом.

Нет, такое представить сложно. Раздолбай-Андрей — и в полиции? Скорее, его можно представить по другую сторону решетки, куда он уже попадал на пару денечков, кстати.

— С палочкой? — он подошел поближе к калитке, и я не заметила, как тоже приблизилась к нему. — Наверное, выдадут. Кстати, кудрявая, ты слышала, что палочка сама выбирает волшебника?

— Угу, — кивнула я, все еще представляя Андрея в форме.

— Моя палочка уже выбрала, — указал он на меня, и расхохотался.

А я вдруг покраснела, поняв, о чем он говорит.

— Пошляк! Вот пристегнуть бы тебя наручниками, и научить, как нужно себя вести в приличном обществе.

— Наручниками? — продолжил он смеяться. — Лиза, не люблю такие игры, но ради тебя согласен попробовать. Хочешь побыть госпожой?

— Да иди ты! — топнула я ногой, развернулась, и направилась в дом.

— Приду, — крикнул мне вслед Андрей. — И дверь починю. Жди меня, и я вернусь.

Я шлепнула Джульетту по боку, та обиженно фыркнула, но пошла рядом — это не коза, а собака будто.

— Видишь, какой? — вздохнула я. — И так всегда. Не язык — помело.

В ответ я снова услышала фырчанье, и с подозрением взглянула в козьи глаза-бусинки, полные ехидства, будто говорящие мне, что не только Андрей здесь такой.

— Я — нормальная! А вот он…

Мой спор с козой прервал звонок телефона.

— Доча, — мама говорила радостно, и в то же время виновато, — мы едем к тебе.

— Привет, мам. Вы — это кто? — с подозрением переспросила я, хотя обрадовалась.

Недолго я домашних не видела, но уже соскучилась. Хотя разозлиться бы тоже не помешало — договорились ведь, что ко мне не будут каждый день приезжать, как к несмышленышу.

— Успокойся, мелкие дома. А вот мы с твоим отцом и бабушкой будем у тебя через…

—… через сорок минут, — договорил папа за маму. — Жди, веснушка.

* * *

Я хотела встретить родителей серьезно, сдержанно, но вместо этого с визгом кинулась отцу на шею. Сама от себя не ожидала.

— Папа! — я рассмеялась, а он закружил меня.

— Всегда «папа». А мама — так, мимокрокодил? — проворчала мама, и я оторвалась от отца, чтобы расцеловать маму.

Какие они у меня красивые, любящие! Мне даже иногда совестно было перед одноклассниками — мы на переменах болтали, и приятели жаловались. На скандалы между родителями, на усталость матерей и отстраненность отцов — это и богатых семей касалось, и бедных. А у меня детство было безоблачным. Ни разу не слышала ругань родителей, хотя иногда замечала, что мама сердилась на папу — по укоряющему взгляду расшифровывала. Но это длилось пару часов. Подозреваю, ее иногда злили папины шутки, на которые он горазд.

— Ну, и зачем вы приехали? Так и продолжите опекать меня, будто я до сих пор лялька? — подбоченилась я, когда первая радость схлынула.

— Нужно же посмотреть, как ты устроилась, — спокойно произнесла бабушка. — Взрослая ты, взрослая, мы помним. Просто убедиться хотим, что живешь нормально. И вообще на обстановку. Не волнуйся, Лизонька, я этих двоих приструню — доставать тебя не будут.

— Твоя мать намеревалась тебе центнер продуктов везти. Еле уговорил, чтобы весь магазин не скупала, — прошептал папа мне на ухо.

Но мама услышала.

— А кто-то порывался Лизе названивать каждый час, и требовать смс-отчетов. Кто это был, не подскажешь ли, дорогой? — сузила мама глаза, глядя на отца.

— Так, — бабушка хлопнула в ладоши, — давайте-ка в дом!

Первой вошла бабушка, и я суетливо начала вспоминать — все ли убрала. Дверь в ванную сломана, с ней уже ничего не сделать, но остальные следы «преступления» я подчистила — козлика спрятала в шкаф, на него накидала постельного белья, быстро приготовила перекус и завернула бутылку вина в газету, чтобы семья не подумала, что я стала алкоголичкой.

— У меня все хорошо, — частила я, идя следом за своими родственниками. — Диплом пишу, кулинарю помаленьку, козой занимаюсь. Не зря уехала. Вы не переживайте, здесь спокойно, криминала нет.

— Вот осмотримся — и успокоимся, — отрезал отец. — А то сердце не на месте. Жила дома, на всем готовом, а тут собралась, да усвистала — и не в другой район, а к черту на рога.

— Осматривайтесь, — махнула я рукой. — Я пока чай поставлю.

Я поставила чайник, полезла за чашками, и услышала мамин хмык. Выразительный такой. Я бы сказала — душераздирающий.

— Интересно, — пропела мама.

— Я бы сказала — забавно, — парировала бабушка.

— А я выражусь иначе, только вы уши закройте, — сердито высказался папа.

— Что? — испугалась я, повернувшись к родным.

Первым я увидела мамино лицо. В ее глазах — смешинки. Она чуть сморщила нос — всегда так делает, когда нервничает, и когда пытается смех сдержать. И, судя по подрагивающим губам, сейчас маме хотелось бы захохотать. Она кивнула вниз, на спинку стула, и я перевела туда глаза…

… и чуть не выматерилась вслух.

Вот это я лоханулась! Носилась тут с бутылками вина и козликами, а то, что на самом видном месте развешены штаны Андрея — этого я не заметила. Они в часть интерьера превратились.

— Трофей? — прыснула мама.

— Да, дочка, чьи же это штаны? — нехорошим голосом переспросил папа. — Явно не твои.

— Мужские, — со знанием дела заключила бабушка. — Грязные. И драные, — неодобрительно добавила она.

— Виктора? Вроде, он чистюля, — мама сняла штаны со стула, сложила их, и направилась к ванной. А я чуть не застонала — дверь я нараспашку оставила, прилаживала ее как могла, чтобы семья не заметила погрома, но мама — глазастая, как и я, и все замечает. Что надо, и что не надо.

Однако, вернулась она через половину минуты, еще более, чем до этого довольная. Сверкнула на меня глазами, и подмигнула.

— Эти штаны… они в углу валялись. Видимо, Наталья Игоревна — та, кто за домом присматривала, ими пыль вытирала, — постаралась я объяснить ситуацию, и при этом мысленно ругала себя последними словами.

Ну дура же? Дура! Как можно не заметить штаны, висящие на кухне, где я больше всего времени провожу? Как? Они же бельмо на чистеньком глазу этой кухоньки, они — пиратское знамя в спокойном, лазурном океане.

Зла на себя не хватает! И на Андрея тоже!

— Ну да, — кивнула бабушка. — Знаешь, Лиза, у одной моей знакомой девушки тоже родственники нашли мужские штаны. И она также отнекивалась, как и ты — мол, не знаю, чьи это. Висят штаны, и пусть висят — еды же не просят, а откуда взялись — да кто ж вспомнит. Знаешь, что в итоге случилось с этой девушкой?

— Нет, — убито ответила бабушке, но я знаю, что она в итоге скажет.

— Она умерла! — трагично воскликнула бабуля. — Связалась с проходимцем, семье своей врала, а этот негодяй обокрал ее, квартиру переписал, и убил. Его штаны были.

— Ольга Андреевна, — мама покачала головой, явно не одобряя традиционную сказочку бабушки.

Я встала, и подошла к закипевшему чайнику. Бабушка в своем репертуаре, я с детства слышу эти истории, и ведь раньше верила. Когда молода и наивна была.

— Лиза, а ты знаешь, кто тоже слушал рок? Паренек из Битлз. Знаешь, что с ним случилось? Он умер! И вообще, эта музыка для наркоманов. Интеллектуалы слушают классику, — вспомнилось мне одно из бабушкиных высказываний, и я невольно фыркнула.

Она ничего мне не запрещала, но все новое и подозрительное воспринимала драматично. Была у меня идея петь в группе, так бабуля мне в пример Элвиса привела — пел, мол, и допелся. Умер на унитазе. Порой эти похоронные настроения бабушки меня раздражали, порой — веселили, но в общем-то я уже привыкла.

— Лиза? Мне нужно о чем-то знать? — строго спросил папа.

— Нет, — невинно ответила я, и поставила перед ним чашку.

— Пойду руки мыть, — вздохнул он, но явно мне не поверил.

— Никит, на кухне ополосни руки. В ванной в раковине порошок, Лиза уборку затеяла. Не стоит его смывать, — вдруг произнесла мама.

Сначала я удивилась — никаких Комэтов я в раковину не насыпала, а потом поняла — мама оберегает меня от расспросов, и немного расслабилась.

Я люблю свою семью, а отца просто обожаю. Он не мой родной отец, они с мамой поженились, когда мне семь лет исполнилось. И я смутно, но помню свои мысли — а полюбит ли он меня? Шугалась сначала, стеснялась его папой называть, хотя очень этого хотела. Еще и в школе поделилась с девочкой, что у меня новый папа, а та возьми, да и заяви, что ее мама тоже замуж вышла, и в доме ребенок появился от нового мужа. А значит, скоро ее сдадут в детский дом. И меня тоже.

В итоге никого из нас, конечно, никуда не сдали, все это — детские страшилки, и только. Но страху я натерпелась. И папа заметил. Помню, как он подошел ко мне, и пообещал, что будет и любить, и защищать. Всегда.

И слово он свое держит крепко.

Я обняла папу со спины, поцеловала в колючую щеку, и почувствовала — расслабился. Пронесло, кажется — за еду принялся. Ну слава Богу!

— Виктор заезжал? — спросил он.

— Да.

— Обидел? — папа уловил мой недовольный тон, и я махнула рукой.

— Не обидел, а… не знаю. Как все выяснится — расскажу.

— Он мне не нравится, ты в курсе. Так что, если разбежитесь — я горестно вздыхать не буду.

— По-моему, Витя — милый мальчик, — вступилась за Вика мама.

— Не мужик, — отрезал папа, и запил это резкое высказывание чаем. — Сейчас перекусим, и покажешь, как устроилась. Экскурсию по свои хоромам проведешь. А затем… узнаешь. У нас с Надей для тебя сюрприз. И дочка, не волнуйся, каждый день и правда кататься к тебе не будем. Просто пока не привыкли, что ты — одна, неспокойно было, вот и решили заехать.

— Решили — и хорошо. Сейчас я вам все покажу, и вы успокоитесь! — улыбнулась я своей семье, и мы принялись за завтрак.

* * *

АНДРЕЙ

Практика в офисе была днищем. Определили меня к юристу, и сказали — помогай. А помощь состояла в абсолютной лаже — за канцелярией бегать, кофе носить и бумажки ксерокопировать. Выдержал я недолго, поймал себя на мысли, что тянет не документ отксерокопировать, а свою задницу, и ткнуть ею в лицо душному адвокатишке.

Ну и не выдержал. Не могу я ходить в офис по часам, но заниматься там фигней. Либо уж дали бы работу — я бы делом был занят, либо просто поставили бы печать, что практика пройдена. А занимать свои дни херней я и сам умею, для этого офис не нужен.

— Так возьмете меня, или нет? — переспросил у шкафообразного полицейского — Анатолия Максимовича.

— Возьму, конечно. Рабочие руки-то нужны, чего бы не взять, — хмыкнул он. — Только, парень, если горишь идеей бороться с преступностью — ты не по адресу. У нас в деревне все не так.

Ну да: пьяные драки, воровство в магазинах и гопота.

— Бабулька кота потеряет, собаку, или коза убежит — она сюда идет. Лови, мол, Анатолий Максимыч. Или мужик после получки дома очнется, а машины нет — пьяный припарковался в чистом поле, домой на автомате дошел, а машины нет — он ко мне. Бабе под калитку монет кинут — она тоже ко мне, якобы прокляли ее, ищи, Анатолий, ведьму поганую, — перечислял полицейский, а я живо представлял себя, гоняющимся за Лизкиной козой. — Наркокартелей, перестрелок, бандитских разборок здесь нет и не было. Самое страшное преступление на моей памяти — это поджог амбара, любовнички там кувыркались, устроили романтику со свечами, кхм, дебилы, и все. Сгорел к чертям. Ну что, не передумал?

— Нет, — мрачно ответил я, и отряхнул костюм.

Лиза права была — выгляжу я так, будто у деда этот костюм спер. А все потому, что я еле выцепил вещи у чокнутой нимфоманки, на крыльце которой ночевал. И если джинсам и футболкам некоторая помятость не повредила, то в этом костюме только на погост. Чтобы взглянули разок, быстро гвоздями заколотили, и распрощались.

— Ладно, по половине дня у меня будешь. Проверка скоро, дела разгребаю, и в базу вношу — до часу дня будешь мне помогать. На пару дней занятие есть. Кстати, платить не буду, бюджетом не предусмотрено.

— Я и не рассчитывал, — хмыкнул я, и пошел за Анатолием Максимовичем.

Свободных денег у меня, конечно, мало осталось. Все, что было — в дело вложил. Сначала была идея машины закупать на востоке, на запад перегонять, и втридорога продавать. Потом были еще идеи, даже переехать всерьез планировал, а потом рискнул с парнями, и крипту майнить стал. Недавно железа докупил, и теперь на мели — все на компы ушло, но не у Антохи же просить. Да и из дела деньги не вытащить, я только недавно помощника вместо себя посадил, чтобы тот учился, а сам планировал дипломом заняться.

Теперь практика вот. Но бабло нужно. А значит, нужна подработка. Ну да ничего, справлюсь — сколько раз уже подрабатывал, а главное, теперь не только для себя надо. Одному-то что — еда есть, крыша над головой есть, и хватит. Но раз уж Лиза нашлась, то денег нужно больше. Гораздо больше. Лизе бы, конечно, не помешало задницу надрать за ее шуточки, но раз уж я теперь не один — нужно поднапрячься с баблом. Это раньше Лиза с мамкой и батей жила, а теперь вроде как я ее содержать должен.

Даже если она будет кочевряжиться.

А Лиза, зная ее, будет. Уже принялась мне нервы мотать.

Работа оказалась не нудной. Я брал дела, вчитывался, и вносил их в базу. Диплом у меня выйдет с комедийным уклоном, нужно же из практики брать информацию. И новый мой начальник малость приврал — судя по прочитанному, деревенька веселая.

Здесь и драки любовниц — до больницы и решетки дело дошло. И мужик, прикупивший набор химика, устроивший салют, и салют этот чуть всю деревню к хренам не сжег. И войнушка за территории: проснулась хозяйка по утру, а заборчик ее за ночь передвинули.

Весело. Но не Уголовный розыск, конечно, хотя на кой он мне сдался.

— Завтра в девять. Ну, или в десять, но тогда до двух, — кивнул мне на прощание Анатолий Максимович, и прибавил радио.

Когда я уходил, он так и сидел за компьютером, подпевая песне «Американ Бой». Черт, куда я попал?!

Проходя мимо дома Лизы, увидел стоящую рядом машину, и насторожился. Витька на другой тачке катается, эта тоже не из дешевых.

— Очередного жениха нашла? — хмыкнул я, и обежал домой.

В позорном костюме перед Лизой больше не хочется появляться, терпеть не могу все это неудобное и душное шмотье, в котором я выгляжу как придурок. Натянул джинсы, футболку, захватил приготовленные еще вчера сверло и дюпеля — что только не валялось в этом доме! Но я хоть дверь починить смогу.

А еще выставить очередного женишка, или кто там к Лизе приперся!

— Вот и узнаю, — хмыкнул, и вошел в ее двор.