Двадцать первая глава

Сейчас было не раньше девяти утра, и низкое солнце светило невысоко с левой стороны. Длинные синие тени вдали на том берегу в дымке утренней прохлады причудливо переплетались, создавая замысловатый узор. Лед, тяжелый и напитанный водой, не искрился. Он прозрачными тонкими гранями рассеивал солнечный свет. Отражали и блестели многочисленные лужи и лужицы. Вблизи, со стороны нашего берега, стояла, склоняя тончайшие ветки к самой воде, старая разлапистая ива. Ветерок шевелил ее нежные веточки, рождая чуть слышный шелест. Шепот над водою. Оттаивающая земля остро пахла пожухлой травой и давними забытыми обещаниями. Негромко и деловито щебетали птахи, где-то далеко прогудел паровозный гудок напоминанием близкого технополиса. Вроде ничего особенного нет в пейзаже вокруг меня, а сердце щемит от нежности и тоски по несбывшемуся. Будто кто тронул тонкую и давнюю занозу. Позади раздался негромкий шум, и я обернулась. Марк, открыв настежь раздвижную дверь между террасой и помостом, выталкивал ко мне ближе два небольших кресла. На одном из них лежал свернутый плед. Установив мебель, он неторопливо подошел сзади и приобнял меня за плечи. – Если долго стоять над водой, то замёрзнешь, сама не заметишь как, – негромко проговорил мне на ухо, порождая мурашек на моей шее, и предложил: – Присаживайся! Я двинула плечами и почувствовала, что действительно подмерзла и немного занемела телом. Я долго стою тут? Надо же! И не заметила вовсе! Со стоном устроившись в уютном кресле, я благодарно улыбнулась Марку, когда он укутал мне ноги пледом. Откинулась на удобную спинку и прикрыла глаза. Хорошо! Легкий ветерок принес запах кофе из дома, и по тому, что запах усилился, поняла – Марк принес мне чашку. Открыв глаза, потянулась за напитком и с благодарностью приняла. – Дед попросил привезти ему с чердака коробку, и я решил не ездить в одиночестве, а пригласить тебя. Здесь чудесно! – проговорил Марк, вначале пристраивая кресло рядом, немного левее моего, а потом усаживаясь в него, вытягивая ноги далеко вперед, после делая длинный и смачный глоток из своей чашки. – Здесь я обычно работаю и живу почти весь год кроме июня-августа, – продолжил Марк и объяснил, – слишком шумно вокруг становится от отдыхающих людей. Сложно сосредоточится на работе. – Кем ты работаешь? – вопрос напрашивался, и я не стала сдерживаться. – Я программист. Поэтому часто нуждаюсь в тишине и одиночестве. Так привык, – ответил он и улыбнулся. Как же он улыбается! Кажется, весь мир откликается на его радость. Я залюбовалась разбегающимися лучиками в уголках глаз и поймала себя на том, что невольно улыбаюсь в ответ. Просто так. Потому что хорошо жить! – Как же ты после такой тишины работаешь в городе? – спросила, с изумлением разглядывая Марка. Впервые вижу молодого человека, предпочитающего отшельничество. – Я приладился вставать пораньше, и за четыре утренних часа неплохо справляюсь. Делаю основное. Потом по необходимости добираю в послеобеденное время. В принципе удобно. У меня появился стимул жить в городской квартире. Если бы я раньше тебя встретил, то переехал бы давно, – сверкнул в мою сторону улыбкой Марк. – Сколько тебе лет? – Двадцать восемь, – ответил и опять улыбнулся. Ну что ты будешь делать? – Обычно молодежь предпочитает шумные вечеринки и большие компании. А ты живешь почти круглый год в одиночестве вдали от людей, – стараясь откровенно не любоваться им, проговорила я. На что Марк высоко поднял брови и ответил: – Почему один? Я жил с дедом. Он сейчас в больнице, и я обязательно познакомлю тебя с ним. Он удивительный человек! Подкинулся гибким движением молодого и сильного тела из кресла, и проговорив: – Подожди, я сейчас! – скрылся в доме. Он принес альбом с фотографиями и осторожно положил мне на колени. В синей бархатной обложке с медными уголками хранилась память. У моей бабушки был похожий, только зеленый, вспомнила я, поглаживая чуть шершавую поверхность. Марк аккуратно раскрыл альбом и повернул его так, чтобы мне было лучше видно. С пожелтевших фотографий на меня смотрел повзрослевший Марк в военной форме с большими погонами. Только глаза иные. Суровые. Очень взрослые глаза. Что-то смутно знакомое было в облике мужчины. Неуловимое. Где-то глубоко в памяти что-то царапнуло меня. Я, кажется, встречала его. Ну, конечно! Если он жил над бабулей, то мы встречались с ним в моем детстве! – Ты очень похож на него! – проговорила очевидное, поднимая взгляд на Марка. И поймала, с какой нежностью он разглядывает старое фото. Как бережно закрывает альбом. – Надеюсь! – отозвался Марк. Мы провели чудесный день вместе. Насыщенный, и в тоже время необычайно спокойный. День перезагрузки. Напитались тишиной природы, ее запахами и ее предчувствием весны. Она уже совсем рядом. Близко-близко. Стоит только протянуть руки или немного подождать, и увидишь, как обновился и помолодел вокруг этот старый и мудрый мир. Главное, что нам не было тесно или неудобно рядом друг с другом. И, что интересно, хотя мы и не прикасались толком, но именно за сегодняшний день мы стали намного ближе, будто нашли родство в своих душах. В таком немного пафосном настроении мы подходили к подъезду, держась целомудренно за руки, когда из припаркованной рядом чужой машины, резко открыв двери, выскочила женщина и громко окликнула: – Марк!