Двадцать восьмая глава

Утром Марк ушел работать в кабинет, а я спустилась к себе и с остервенением азартно и зло ободрала полностью спальню и большую комнату, получая удовольствие с каждой оторванной полосой старых обоев. Я не ожидала от себя таких эмоций. Но мне реально становилось легче, и веселая злость распирала, заставляла приплясывать от нетерпения. Когда Марк появился с кофе и круасанами, я как раз приглядывалась к коридору. Хищно. – Может быть, нанять специальных людей для ремонта? – предложил Марк. – Ну уж нет! Ободрать все я должна сама! Я так чувствую, и я хочу этого! – возмутилась на его слова, а Марк шутливо отгородился от меня стаканчиками с кофе и только спросил, умильно выглядывая: – Тебе помочь? – Нет! Я должна сделать это сама! И на помойку отволочь тоже сама! Не знаю отчего, но мне это надо! – фыркнула, и переключилась на Марка, – давай завтракать? Оказалось, несмотря на связь с туманным островом, овсянку Марк совсем не любит, как и каши в целом. На завтрак предпочитает нашу простую яичницу. С овощами или с мясом, в зависимости от сезона. Такое удовольствие было смотреть, как с аппетитом поглощает он мою нехитрую стряпню, что я решила приготовить что-нибудь вкусненькое на обед, чтобы побаловать своего мужчину. Своего мужчину. Так странно это звучит. Так правильно. И в груди раскрывается теплым дуновением красный цветок, лаская своими нежными лепестками мое сердечко. После завтрака я отправила Марка еще работать, а сама вначале полазила по сайтам трудоустройств, оставляя им свои анкеты. А после, махнув рукой, оделась и направилась в Центр занятости, чтобы оставить им свои данные, встать на учет и поручить, по сути, профессионалам найти мне работу. С возможностью трудиться удаленно. Центр меня приятно удивил отсутствием очередей и вполне терпимой бюрократической канителью. Я заполнила несколько форм, мне отсканировали документы, и приятная женщина предпенсионного возраста, улыбаясь, уверила меня в скором результате. Мало того, оказалось, что мне положены еще и какие-то небольшие выплаты по потере работы. Довольная собой, закупившись в магазине продуктами, я чуть ли не вприпрыжку подходила к своему подъезду. Щурясь на весеннее солнце и поглядывая время от времени на синеющее в далекой высоте весеннее небо, я, не замечая ни луж, ни грязного снега по обочинам, улыбалась. – Лиза! – окликнул меня знакомый голос, и я вздрогнула. Ну почему они не оставят меня в покое? Что нужно-то? Что еще такого я не сказала Женьке, чтобы до него дошло? Бывший муж, улыбаясь голливудской улыбкой, шагнул из раскрытой двери своего автомобиля. Красивый, уверенный, наглый. В светлой куртке нараспашку и в лазоревом шарфе, он держал в руках крошечный букетик фиалок и направлялся ко мне словно герой любовного сериала. Остановилась, поджидая. Поскольку я шла из магазина, то в обоих руках у меня было по пакету с продуктами. Стало интересно, как он, такой элегантный и прекрасный собирается торжественно вручать мне цветочки? – Лизонька, родная моя! Ты помнишь, какой сегодня день? – спросил Женька, приближаясь. Я молчала, наблюдая. – Милая! Сегодня годовщина нашей свадьбы! – сиял улыбками бывший муж, затмевая солнце. Он подошел вплотную и заговорил низким голосом с хрипотцой: – Я поздравляю тебя. Моя единственная светлая девочка, моя надежда и моя женщина! Ты одна даешь мне силы верить в женскую любовь! Только ты своим присутствием в моей жизни согреваешь теплом и светом мой путь. Моя Элиза! Моя Лизонька. Моя Элизабет, в конце концов! Своей суровой ипостасью ты одна лишь только взглядом своих прекрасных глаз смогла вернуть меня на путь. Мой путь. Рядом с тобой. Ты – моя семья и моя вера! Я люблю тебя сегодня, как в первый день нашей встречи! Он говорил, стоя передо мной с крошечным букетиком, и любовался сам собою. С каждым словом все больше входя в роль. Картина маслом: возвращение блудного мужа ранней весной в московском дворе. Я не перебивала. Дождалась, когда он выдохнется и замолчит, неловко протягивая мне цветы и с недоумением уставившись на пакеты с продуктами в моих руках. Сбой программы. – Отойди. – проговорила спокойно и добавила, – дай мне пройти. Или я огрею тебя пакетом с мясом и картошкой. – Лиза! – привычно взвился Женька, но смог сдержаться и добавил уже спокойно, – ну что ты начинаешь? Давай спокойно поговорим! Пригласи меня в наш дом! И, развернувшись, прошел вперед меня к нашему подъезду. Даже не подумав о тяжелой ноше в моих руках! Жених! Ухажер! Стояла, не сдвинувшись с места, и ждала, когда до него дойдет. Женя широкими шагами, красуясь, взбежал на крыльцо и, открыв двери, оглянулся. – Лиза! Что ты там копаешься? Я жду! – нервно прокричал мне, постукивая ботинком. У нас тяжелая железная входная дверь с доводчиком. Её не просто удержать. И Женька быстро сдался. Сбежал вниз и шагнул в мою сторону. – Уезжай. Прямо сейчас. Я не пущу тебя больше ни в свою квартиру, ни в свою жизнь. – проговорила тихо, когда он подошел достаточно близко ко мне. – Лиза, не говори глупости! Не на улице же нам разговаривать? – ответил он и тяжко вздохнул: – Как с тобой сложно! – Пойдем! – добавил нетерпеливо. – С места не сдвинусь! И только подойди! Не посмотрю на твои улыбочки и вот этим мешком приложу прямо по морде! Куда достану! Уходи! Еще шаг, и я ударю! – перехватила поудобнее пакет и отставила одну ногу назад для устойчивости. – Лиза! – вкрадчиво проворковал бывший муж и сделал шаг ко мне, усмехаясь. Ну, ты сам напросился! И я, резко размахнувшись пакетом, ударила его. Метила по морде. Достала до плеча. Высокий, гад! Женька, конечно, не ожидал от меня такого выступления, да еще и стоял неудачно, вот и рухнул прямо на газон в собранный трудолюбивыми дворниками грязный снег двора. – Дура! – заорал он, но я уже неслась в сторону подъезда и, взлетев на крыльцо, не оглядываясь, скорее открыла входную дверь и заскочила в вовремя подошедший лифт.