Сорок четвертая глава

Ох и ничего себе заявочки! Прямо грозный господин, в центре своих бескрайних владений. И как это у него только выходит? Секунда, мгновение, момент! Вот и уже вся мягкость слетела, наносная цивилизованность сползла, как радужная бензиновая пленка, и маленькие холодные глазки впиваются в моё лицо, словно два клеща. – Я что-то не помню, Вениамин Борисович, чтобы давала вам какие либо обещания. Как в прочем и права разговаривать со мной в подобном тоне, – проговорила, чётко артикулируя слова, подавшись вперёд и не отводя взгляда от глаз своего оппонента. Помолчала, с удовольствием отмечая тень смущения на его лице, и продолжила давить: – Насколько я помню, дело обстояло так: вы сделали мне обескураживающие предложение и я, поняв, что работать с вами больше не смогу, подала заявление на увольнение. Которое вы незамедлительно подписали. То, что у меня не хватило решимости, и я тактично не стала отказывать вам моментально, а вы превратно истолковали мои мотивы, так, извините, это не моя вина. Нужно более внятно формулировать задачи и внимательно слушать ответы. А не интерпретировать их по своему усмотрению. Выдохнула, усмехнулась и откинулась на спинку стула. Получи, паук жирный! Командует он. Ага. Комиссар нашелся! Правда руки предусмотрительно оставила на коленях. Чтобы не видно было, как они трясутся. Вместе с коленями, похоже. Да неважно! Главное сейчас не сдать назад и не уступить. – Да, Елизавета Андреевна, я в вас сильно ошибся, – скривил презрительно губы Крот и хотел, похоже, что-то добавить, но я его опередила, не желая слушать гадости в свой адрес. Да и просто больше не желая находиться с ним в одном помещении. Со скрежетом, от которого Вениамина Борисовича перекосило, отодвинула стул, встала и резко громко сказала: – Прощайте! Сделала пару шагов в сторону выхода, обернулась и добавила: – Всего вам хорошего! Я же воспитанная девочка! И улыбнулась. – Ты пожалеешь… – негромко проговорил мой бывший начальник. – Вы тоже! – улыбка моя переросла в голливудский оскал и, развернувшись, я вышла на улицу. Практически выбежала. Но это уже не важно! Уф! Свобода! Всё! Как же хорошо за пределами кафе! Вечернее солнце, прячась за домами, красит небо жемчужными оттенками нежного раннего заката, ветерок игриво пробирается под расстёгнутую куртку и холодит мне грудь. И, главное, никаких Кротов со злыми завистливыми глазками, рассчитывающих на всякое, рядом не наблюдается! Я даже не стала прогревать машину, так торопилась уехать поскорее с места нашей эпичной встречи. Ничего, моя ласточка терпеливая! Да и не успела она совсем уж остыть. Очень мне хотелось поскорее убраться подальше. И задвинуть прошедший разговор как страшный сон в дальний уголок своей памяти. Туда, рядом с моими безумными годами в роли любовницы своего бывшего мужа. Не разговор, а моё попустительство. То, что привело к необходимости этой беседы. Я вспомнила, как дернулся Вениамин Борисович от моей угрозы, и рассмеялась, сбрасывая напряжение вечера. Он ещё и трусоват! Ну и женишка мне маман подсуропила! Кстати, нужно будет ждать в ближайшее время от неё вестей! Не сможет ведь сдержаться, да и не привыкла она скрывать и усмирять свои порывы. Вокруг меня – гадюшник, право слово! Москва расцветала огнями, пока я добиралась домой. Сумерки, мягкой кошачьей лапой подкрались, выползая в город. Удлиняя сиреневые тени, оттеняя рыжий свет фонарей. До апреля ещё неделя, а такое впечатление по погоде сегодня, словно май на пороге. Умиротворенная дорогой, расслабленная после нервной встряски с наедавшимся женихом, я подъехала к дому в предвкушении встречи с Марком, в ожидании рассказов Гошки о сегодняшнем дне. Припарковалась, вышла из машины и улыбнулась, запрокинув голову к окнам над моей квартирой. Я – дома! Какое счастье, что бабушка в своё время переписала на меня эту квартиру! Что бы со мной было, если бы мне пришлось жить с мамой? Или со свекровью! Вот где бы я точно – рехнулась. Родители Жени проживали в Царицыно. Раньше его отец работал на заводе Серп и молот. От которого и получил квартиру как специалист в только построенном тогда девятиэтажном доме. Они неплохие люди. Только для моей свекрови её сын – лучший человек на планете, жить с которым не достойна рядом ни одна земная женщина. И придирок в свой адрес я наслушалась – хватит на несколько лет вперёд. Интересно, а Жанночка устроила её? Вот, вероятно, была эпичная борьба жабы с гадюкой. Какое счастье, что всё это вдали и не на моей территории! Марк встретил меня с загадочным лицом, и Гошка тоже светился тайной радостью. Они вместе, наперебой, стали зазывать меня на этаж ниже в нашу квартиру обещая сюрприз. От их слаженных усилий к моей душе словно прикоснулись мягким облачком. Так тепло и нежно, что слёзы подошли близко-близко к глазам. Гошка гордо открыл дверь и пропустил меня вперёд с таким видом, будто это вход в пещеру Али-Бабы. Так оно по сути и было. Квартира преобразилась. Свежие обои на стенах, идеальная чистота, наши с Гошкой незабываемые намалёванные полосы на потолке. И гулкое эхо от наших шагов. Светло, чисто, очень много воздуха и места! А на кухне тоже выкрасили потолок и сменили обои. Причём эти обои, судя по сверкающим гордым глазам сына, он выбирал, вероятно, сам. С машинами, яхтами и кусочками чертежей, оттисками каких-то свитков, они больше подошли бы к мальчишеской спальне. Но главное же – не рисунок стен, а старание и незамутнённое счастье в глазах Егора, когда я благодарила его! Марк, улыбаясь, стоял чуть в сторонке, подпирая плечом простенок между кухней и коридором. Такой красивый, и такой уже родной! И к чему мне вид на Кремль из окна, когда я могу в любой момент любоваться звёздами темных глаз? Несравнимо, более прекрасными! За ужином и лёгкой болтовней, ближе к концу, когда мы пили чай, Гошка сказал: – Мам, мы с Марком нашли мне интересный лагерь на лето. Я хочу туда поехать. Он немного дороже языкового, но там не просто отдых, а обучающая командная игра. В общем, я бы хотел попробовать. Если ты не против. – Скинь мне ссылку на сайт. Я свяжусь с ними утром, – пожала плечами, тихо радуясь проявленному интересу к учебе. – Марк по моей просьбе уже забронировал место, – быстро ответил сын, и добавил, – но оплачивать без твоего согласия мы не стали. Так ты согласна? – Скорее да, чем нет. Но я хочу посмотреть сама. Хорошо? – ответила, не сдерживая улыбки. Счастливой улыбки. А утром перед школой нас с Гошкой поймал во дворе мой бывший муж.