Глава 26. Анна

Глава 26. Анна

Я смотрю на Евгения, и невольно сжимаюсь от отвращения. Ужаса.

Зарезать Филиппа? Он в своем уме?

- Женя, - медленно произношу, - тебе пора.

- Почему? Жалеешь предателя?

- Ты всё ещё не понял? Я не собираюсь участвовать в чужих спектаклях мести, руководствуясь дешевым сценарием «клин вышибают клином».

Он усмехается с высокомерной ленцой, приподнимая бровь:

- То есть, ты решила простить?

- Мои решения — не твое дело, - позволяю себе грубость. - Угрожать мужу расправой, мечтать, чтобы Алла и Фил страдали, или, прости господи, умерли — это не сила, Женя, а слабость. Даже тупость. Если явился искать сочувствия или попутчицу в своём безумии — ошибся дверью. У меня дети, работа и реальная жизнь. Закончим бессмысленный диалог на этапе фантазий.

- А Алла? Она тебя унизила, растоптала, выставила на посмешище. Уверен, это всё с подачи Филиппа.

- Послушай, - направляюсь к двери, в надежде, что пойдет следом, - я хочу покоя. Тишины. Ни твои хитроумные замыслы, ни провокации — не интересуют. Советую протрезветь и не совершать глупостей.

Он молчит, затем тихо произносит:

- Я просто хотел помочь…

- Помоги себе. Мне помощь не требуется.

Нервно фыркает, бурча под нос:

- Думал, ты мудрее. Надеялся на совместную грандиозную яростную ответку.

- Так направь свою ярость на жену. Она же, по твоим словам, годами изменяет. При чём здесь я? У меня вопросов к Алле нет, свои я задам мужу. Мямля и прочие уничижительные эпитеты в мою сторону — звучат дешево и низко. Я не Алла, и не собираюсь мириться с подобным обращением. Не ожидай, что буду подстраиваться и молча глотать.

- Знаешь, Аня, ты достойна своего муженька, не сомневайся. Два сапога — пара, - шипит.

- Вот и отлично. До свидания, - распахиваю дверь. - Чего достоин ты в таком случае, не буду напоминать.

Нашелся учитель! Для меня супруг Аллы не авторитет.

К счастью, хватает ума понять, что ввязываться в неадекватные игры с Женей — это не только мелко, но и опасно.

Евгений уходит, оставив после себя затхлый запах дешёвого парфюма и алкоголя.

Его поведение не кажется мне нормальным. Взрослый мужчина не станет устраивать фальшивые романы, чтобы отомстить женщине, которая изменяет давно и без зазрения совести.

Алле выходки Евгения абсолютно безразличны.

Для Филиппа абсурдный союз тоже не повод для ревности. Не думаю, что супруг поверил бы в то, что я решилась на любовную историю с вечно недовольным и ворчащим мужем Лыковой.

Я всегда неплохо относилась к Жене, но как мужчину никогда не уважала. Много слов и суеты, а по делу - одни планы.

Заканчиваю с уборкой и иду в ванну. Погружаюсь в теплую воду с пеной и маслом.

Не хочу думать о муже, но мысли невольно возвращаются к воспоминаниям о годах, прожитых вместе.

Мы были так счастливы, неужели рутина и бесконечная гонка за успехом стали причиной всего, что в один миг обрушилось на голову?

Ведь ни беременности, ни воспитание сына и дочери, ни жизненные трудности — а их было немало — нас не сломили, наоборот, сплотили, а вот излишний достаток стал губительным.

Не могу забыть слова Фила о доме, детях, его стремлении содержать семью после развода, и понимаю, что я не имею возможности поддерживать тот уровень жизни, к которому привыкли Илья и Лиля.

Эмоции постепенно утихают, и желание покинуть жилище становится всё меньше.

Мне и без того тяжело, мрак и неопределенность. Мысль о том, чтобы собирать чемоданы, искать квартиру, школу, кружки — кажется бессмысленной суетой.

Выходя из ванной, раздумываю, ехать ли сегодня на работу.

В дверь раздается стук.

- Да, - встряхиваю влажные волосы.

- Мама, бабушка Люда приехала, она спрашивает, готова ли ты её принять.

Свекровь. Даже не хочется думать, чью сторону она займет.

Сын у неё любим, обласкан вниманием и теплотой. Люда совсем не похожа на мою мать, которая полжизни тратит на попытки вставить дочке Ане мозги и учить, учить, учить.

Она уважает Филиппа и никогда не раздаёт советов — по крайней мере потому, что он всегда опирается только на собственные решения.

- Конечно, скажи ей, что сейчас спущусь, - отвечаю.

Переодеваюсь в домашний костюм, наспех сушу волосы и наношу капельку духов на запястья.

- Здравствуй, Аннушка, - здоровается Людмила, когда я захожу в гостиную. - Поздравляю с прошедшим днём рождения, вчера не стала тревожить, - её взгляд становится более пристальным. - Вот, подарок, - передает коробку. - Желаю сил, мудрости и всего, чего требует твоя душа. Пусть загаданное сбудется, родная, - обнимает.

- Спасибо.

- Мама, бабушка привезла запечённое мясо и грибной пирог, - выкрикивает Илья, - будешь?

- Нет, не голодна, - отвечаю едва слышно.

- Ты и утром толком не ела, может, кусочек?

Молча качаю головой в знак отказа.

- Ладно. Я вечером на тренировку, закинусь топливом, пока не поздно, - исчезает.

- Анют, нужно себя беречь, - свекровь смотрит на меня с заботой. - Понимаю, что сейчас не до еды, но необходимо как-то держаться. Здоровье не железное, да и нервы его тоже не улучшают.

- Вас Филипп попросил приехать? - спрашиваю в лоб.

- Нет. С сыном ещё не разговаривала, собираюсь после тебя навестить. Хотела узнать, как ты себя чувствуешь, но боюсь затронуть неприятную тему. Возможно, не желаешь обсуждать всё это со мной, - осторожно произносит.

- Нечего обсуждать, мы разводимся, - к глазам подступают слёзы.

- Я не стану лезть, Анюта. Это ваше решение — твоё и Филиппа. Но знаешь… ты для меня не просто "жена моего сына". Ты — часть семьи. Если станет тяжело, понадобится помощь — не стесняйся. Просто позвони. Я здесь не для того, чтобы искать правду и что-то доказывать и переубеждать, а чтобы поддержать, если позволишь.

- Внутри агония, - выдыхаю, - боль, гнев, отчаяние. Пока что не понимаю, как дальше жить.

- Я не буду вмешиваться, и не возьмусь давать советы. Тем более, когда сама в жизни совершала ошибки, за которые до сих пор стыдно. Но одно скажу. Измена – это всегда боль. И её нельзя оправдать ни усталостью, ни кризисами, ни «так сложилось». Никому. Ни женщине, ни мужчине. Филипп поступил подло. И мне тяжело это говорить, ведь он – мой любимый сын. Но я мать, а не слепая фанатка. Считаю, что правду надо признавать. Как поступить, знаете только вы. Потому что брак, как бы банально ни звучало — двое. Ни родители, ни соседи, ни друзья, не "мудрые" советчики. Муж и жена. Только они знают, что происходит между ними.

- Слишком всё неожиданно. Непонятно. Время покажет...

Людмила сжимает мою ладонь, и я ощущаю, как прикосновение свекрови успокаивает.

Иногда одно честное присутствие — гораздо важнее пустых утешений и глупых указаний.

Моя мама даже не попыталась меня понять.

Вместо этого унизила, предложив взять пример с любовницы.

Она всегда считала, что я должна следовать чужим стандартам и не останавливалась на том, чтобы промотивировать, сделав больно словами и действиями. В её глазах я была просто марионеткой, выполняющей приказы, а не самостоятельной личностью. Она бесконечно тянула куда-то вверх, будто я должна была оправдывать её ожидания, игнорируя собственные чувства. Мать не видела во мне человека с внутренним миром и переживаниями, только объект для манипуляций.

Филипп другой, и это очевидно.

Его не заботит мнение окружающих, потому что он вырос в семье, где ему предоставляли свободу.

Родители не навязывали сыну свои идеи и не пытались управлять жизнью, они позволяли Филу быть самим собой. Эта свобода, которой он пользовался с детства, сделала его уверенным в себе и независимым. Он не привык подстраиваться под чужие ожидания и не боится следовать своим желаниям, даже если они идут вразрез с общественными нормами.

В отличие от меня, где каждое действие было под строгим контролем, муж всегда ощущал поддержку, а не давление. Это, наверное, и есть та основа, на которой построил жизнь и успешный бизнес — уверенность в себе и отсутствие страха перед осуждением.

Людмила смотрит на меня мягким, но уверенным взглядом и произносит:

- Если хочешь, отправляйся на отдых, хотя бы на неделю. Я с удовольствием оплачу поездку. Филиппу ничего не скажем, за детьми присмотрю. Ему полезно понервничать, побыть наедине с мыслями и без жены. Пусть немного переварит всё, что происходит. Собери чемоданы и езжай. Тебе нужно время, чтобы прийти в себя: в тишине сможешь и поплакать, и подумать, и выспаться. Отпусти ситуацию — решение придет...