Глава 27. Алла

Глава 27. Алла

Всю ночь не сомкнула глаз.

Жени до сих пор нет, но у меня на него планы: и не абы какие, а касающиеся нашей будущей жизни. Хочу их олуху озвучить, разложить по полочкам в мозгах.

Лежу на диване, уставившись в потолок, злая, как черт.

На часах — двенадцать дня.

Где он шляется?

Телефон молчит. Ни звонка, ни сообщения.

Может, сдох? Хотя нет, таких так просто не прибьёшь. Муж, как таракан — выживет в любой ядерной атаке, особенно если рядом халява.

Когда стрелки подбираются к половине третьего, слышу, как в замке поворачивается ключ.

Скрип, шарканье по полу, неразборчивое бормотание.

Накрывает новая волна раздражения — судя по разящему амбре — пьяный вдрызг.

Его вещи аккуратно разложены по местам. С таким козырем, как контракт на семь миллионов, торопиться с выносом тряпок глупо.

Правильнее — выжать Евгения до капли, как лимон, а затем выбросить, будто ненужную кожуру.

Неудачник еле держится на ногах: глаза красные, дыхание хмельное, лицо помятое.

Смотрит на меня с опаской.

- Почему впустила? Не орёшь, чтобы убирался?

- Иди на кухню, - произношу с улыбкой. - Я завтрак приготовила.

Он зависает, словно система дала сбой, и пару секунд просто молчит, изучая меня мутным взглядом. Потом, как загипнотизированный, плетётся следом.

С отвращением переступая через себя и омерзение, которое вызывает супруг, ставлю на стол тарелку. Аккуратно, с показной заботой, выкладывая рядом с оладьями ложку сметаны.

- Я тут подумала, - сажусь напротив, - мне стоило бы извиниться. Признаю, была не совсем права. Оступилась.

- Таблетки сменила? - фыркает с издевкой. - Что-то новенькое. Алла, да виновата. А как же любимый Филиппок? Хотела же с ним быть, воссоединиться, завести семью и детей. Планы изменились, или послал тебя на три известных буквы?

Грустно улыбаюсь:

- Он — подлец. А я — женщина, Жень. Устала. Вымоталась. Сколько лет тянула всё одна, как лошадь на пахоте. Хотелось любви… принятия… Филипп говорил красивые вещи. Обещал жениться, сына. Убеждал, что с мужем нечего ловить, потому что ты — импотент. Уверял, что ничтожество, дармоед, живущий на шее, что достойна большего; а он — подарит весь мир, если соглашусь на интим. Он смеялся над тобой, Жень. Высокомерно ржал, что трахаться с Евгением можно только из жалости.

У мужа напрягается челюсть.

- Вряд ли Фил такое сказал бы, - кривится с сомнением.

- А зачем мне врать? - спокойно смотрю в его глаза.

Поднимаюсь и иду к шкафчику с алкоголем. Медленно наливаю в стакан виски до самых краев.

- Будешь? - протягиваю.

Секунда — и он дрожащими руками хватает напиток, осушая тару до дна. Откидывается на спинку стула, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Как же я раньше не замечала, насколько Женя противен?

Наклоняюсь ближе, почти касаясь дыханием. Голос становится тише, тяжелее.

- Меня вчера уволили, Женя. Из-за него. Филипп всё разрушил: наш брак, отношения. Влез, как враг, с улыбкой и лживыми словами. Запудрил голову, обманул. Ты же мой супруг, говоришь, что любишь. Неужели не хочешь отомстить за жену?

- О, как! - хмыкает, - теперь, значит, муж- лузер понадобился?

- Ты — единственный, кто всегда был рядом. Если бы не Филипп, я бы не осмелила...

- Хватит! - бьет кулаком по столу. - По-твоему, я совсем дебил? А как же все мужики до него?

- Я не святая, Жень… Но и ты не монах. Знаешь, как у нас было в постели. Скучно, уныло. Очень хочу всё исправить, постараться, - снова наливаю виски. - А Филипп… он меня использовал, тебя унижал. Вот кого стоит проучить. Нахал утверждал, что ты не мужчина, а сопля. Докажи самоуверенному напыщенному мужлану, что ошибался. Спусти с небес.

- Алла, на что ты меня подбиваешь?

- Скажи, ты любишь меня?

- Да, но это больше похоже на одержимость. И сам не рад, что никак не могу уйти, вырвать ядовитые чувства из груди. Что ты со мной сделала, Алла? Посмотри, - по его щеке скатывается пьяная слеза. - Я ведь был нормальным, мечтал о семье, обожал тебя, ни в чем не отказывал. Превратила в тряпку, траву под ногами. Когда ты остановишься? - плачет.

Отлично. Клиент созрел.

Я сижу, спокойно обдумывая план, дергая за ниточки, как будто Евгений — марионетка.

Дурачок всё сделает сам. Даже руки марать не придется.

- Хочу мести, - шепчу, - чтобы ублюдок пожалел, что вообще родился.

Женя поднимает на меня пьяные глаза, с опухшими веками.

- Аня, - продолжаю, - всю жизнь считала себя лучше. Выпендривалась со своим бизнесом, детьми, называя бесплодной пустышкой. Я терпела, потому что она моя подруга, старалась оправдать поведение. Теперь и ее муж подключился — великолепный принц с дерьмом внутри. Думаешь, я проглочу их издевки? Нет. Мечтаю, чтобы твари страдали до конца своих дней. Особенно Аня, обожающая Фила. Пусть каждое утро просыпается с пустотой. Желаю, чтобы ее сын и дочь росли без папаши.

Говорю спокойно, размеренно.

Женя слишком передо мной слаб. Слишком влюблён.

Уже и не вспоминает о шоу, позоре и грязи, которые были буквально вчера, накануне.

Рогатому не жмут рога.

- Он использовал меня, - тужу из себя слезы. - Твою девочку, хрупкую Аллочку. Опозорил и вышвырнул, как мусор. А Аня? Простила его и теперь смотрит, будто я — гниль под ногами. Думает, выиграла.

- Да, я был у неё. Анна действительно не собирается разводиться. Похоже, семья Романенко — неадекваты, которые годами над нами глумились, насмехались, - бормочет, опрокидывая в себя очередную порцию виски.

- Ты... что? - буквально вскакиваю. - Клянись, что Аня собирается жить с Филиппом дальше! - хватаюсь за голову.

Ненормальная? Не будет этого! Нет!

Не мой — значит, ничей.

Наклоняюсь к Жене и шепчу в ухо с хрипотцой:

- Если ты поставишь Филиппа на колени, сделаешь так, чтобы его больше не было — готова на всё. Останемся семьёй. Я даже... - делаю паузу, чуть улыбаясь, - рожу ребёнка. Того самого, о котором просил… сколько? Пять лет?

- Обещаешь?

Провожу рукой в области паха, сдерживая отвращение, и выдыхаю:

- Да, любимый. Ты же хотел убить моего любовника. Дерзай!

- Договорились, - нагло хватает меня за ягодицу. - Отомстим тем, кого считали друзьями. Пусть знают, что обижать нас нельзя, умоются кровью, - громко смеется.